Чтение онлайн

Как же отказать ему? Нужно закрыть глаза и подставить ему губы, таковы правила игры. Клер зажмурилась и стала ждать, при этом она думала не о Фаусте и Маргарите, а о том мгновении в кресле дантиста, когда испытываешь первый шок от боли. Этот рот, приникший к ее губам, не доставлял никакого удовольствия; огромные руки сдавливали ее тело; щека Клода закрывала ноздри Клер, и, поскольку он длил и длил свой яростный и пламенный поцелуй человека, надолго отлученного от ласк, она тоскливо думала: «Господи, как же мне дышать?!» Дыхание Клода отдавало монбазильякским вином, и Клер упрекнула себя: о чем она только думает в такую минуту! Вокруг их слившихся лиц металась оса, но ни один из них не посмел отогнать ее: сейчас это было бы кощунством.

Когда Клод наконец разомкнул объятия, она жадно втянула горячий воздух и снова закрыла глаза. Он счел, что она опьянена любовью, но это было просто результатом асфиксии. Затем она исподтишка взглянула на свое платье: оно было измято над талией и усеяно влажными пятнами. «Это от его потных рук, – подумала Клер. – Как тогда, на балу у Сибиллы». Ее обуревало чувство невыразимой тоски, разочарования.

– Пора идти в отель, – сказала она. – Мама будет волноваться.

– О нет, она же дала нам два часа, значит остался еще целый час. Давайте посидим здесь. Подумайте только: я ждал этой минуты долгие месяцы. Говорил себе: «Оказаться вместе с ней в саду прекрасным летним днем – это был бы настоящий рай!» И, как любой рай, он казался мне недостижимым. Но вот я наконец в него допущен. До чего же это чудесно!

Он снова протянул к ней жадные руки, и Клер почувствовала, что ее охватывает паника.

– Я хочу вернуться к маме, – сказала она почти сердито. – Идемте!

Клод медленно застегивал свой доломан.

– Минутку, – сказал он, – мне нужно расплатиться.

Мрачная служанка долго не откликалась на призывы. Молодые люди ждали ее молча, слегка сконфуженные. Он не понимал, отчего первый поцелуй, столь желанный и долгожданный для других девушек, у этой вызвал раздражение. А она, оцепеневшая, разочарованная, негодующая, вспоминала объятия героев оперы, такие целомудренные, поскольку рот должен быть свободен для пения. Когда они зашагали по раскаленному асфальту, Клод сказал:

– Прошу у вас прощения, Клер, я виноват перед вами – слишком поспешил. Извините меня! Ведь в моем распоряжении был всего один день для встречи с вами.

– Это вы должны меня извинить, – ответила Клер. – Я глупо вела себя, просто все так неожиданно…

Мадам Форжо со злорадным удовлетворением смотрела, как они возвращаются на час раньше условленного срока, оба красные, мрачные и молчаливые. Она приказала Ларноди запрягать и до самого отъезда весело болтала с Параном. Клер хранила молчание. На обратном пути, сидя в коляске, она робко спросила:

– Что вы о нем думаете, мама?

– Мне кажется, он славный юноша, которого ты не любишь и не полюбишь никогда. К тому же он очень дурно воспитан. Ты заметила, что он позволил мне заплатить за обед?

– Но ведь это вы его пригласили.

– Конечно. Я не могла поступить иначе. Но воспитанный человек просто отнял бы у меня счет, не слушая возражений, пусть даже формальных и робких. Мужчина не должен позволять двум дамам приглашать себя в ресторан.

Клер подумала: «Ах, у Клитемнестры просто талант все низводить к самым убогим понятиям!» А вслух сказала:

– Это не так важно, мама.

– Как факт это не важно, – провозгласила мадам Форжо. – Но как симптом – имеет большое значение!

После чего она закрыла глаза и притворилась спящей. Клер прислушивалась к щелканью кнута Ларноди и отдаленным, еще слабым раскатам надвигавшейся грозы. «А важно только одно, – думала она, – во что он превратил этот день, который мог бы стать для меня самым прекрасным моим воспоминанием».

Мисс Бринкер нетерпеливо ждала возвращения Клер и вошла в ее комнату, едва убедилась, что она там одна. Девушка только что сняла платье и с беспокойством рассматривала смятый муслин корсажа.

– Ну и как? – спросила мисс Бринкер. – Что скажете о молодом человеке?

– Все кончено, Мисси! Испарилось, улетучилось, исчезло! Как вы думаете, это пятно отойдет?

– Не знаю, дорогая. Но что же все-таки произошло? – спросила любопытная и довольная англичанка.

– Да ничего… Или почти ничего. Мама вела себя ловко; Клод – очень неловко. Мама победила.

– Бедняжка Клер! Вы очень несчастны?

– Нет. Скорее успокоена. Я чуть было не совершила глупость, начитавшись романов и увлекшись военным героизмом. Но вовремя заметила свою ошибку благодаря маме, благодаря жаркому июльскому солнцу, благодаря монбазильякскому вину. В общем, мне повезло. Как вам кажется, Леонтина сможет отчистить это пятно?

– Что вы хотите этим сказать и о чем вы говорите, Клер? Я вас не понимаю.

Клер, стоя перед своим туалетом, с покаянным старанием чистила зубы. Прервавшись на минуту, она ответила:

– Все очень просто. После обеда я пошла прогуляться с Клодом. Он затащил меня в какой-то ужасный кабачок. Нет-нет, не пугайтесь, Мисси, мы сидели в саду. Сначала разговор шел о всяких банальных пустяках. Но потом он сел рядом со мной и поцеловал прямо в губы. Ох, Мисси, мне это не понравилось… совсем не понравилось!

– Бедное невинное дитя! – возмущенно вскричала мисс Бринкер. – Да как же он посмел, жалкий человек?!

– Он не жалкий, Мисси, он просто человек, как и все другие. Но мама оказалась права: я никогда не полюблю его.

Мисс Бринкер постучалась в дверь мадам Форжо, которую нашла лежавшей в шезлонге.

– Вы знаете, что случилось? – спросила англичанка. – Клер погибла! Этот негодяй обесчестил ее!

На короткий миг графиню Форжо охватил испуг: она вообразила, что Клер сделала мисс Бринкер ужасные признания. Когда же она поняла, что «бесчестье» не пошло дальше поцелуя, уже ей известного, она успокоилась и долго смеялась. Однако позже, когда Клер, непривычно мягкая и покорная, пришла в комнату матери, чего она почти никогда не делала, мадам Форжо вернулась к этой теме:

– Ты убедилась, Клер, что сегодня я позволила тебе действовать на свой страх и риск… Я полагала, что этот опыт будет необходим, чтобы избавить тебя от химер, внушенных отсутствием твоего героя и войной. Но все же хочу дать тебе совет на будущее: не повторяй этого. Все сошло благополучно лишь потому, что твой воздыхатель сразу уехал. А если бы он остался, не знаю – да и ты не знаешь, – чем бы это кончилось. Ты незнакома с природой мужчин – они не хозяева своим инстинктам. Если бы они умели ограничиваться одним поцелуем, на свет не рождалось бы столько незаконных детей. Мне хорошо известно, что нынче девушкам предоставляют большую свободу, чем в мое время. Я считаю, что это неправильно. И продолжаю думать, что до свадьбы девушка ничего не должна позволять жениху. Та, что дает поцелуй, дает всё.