Чтение онлайн

Вообще-то, подвалом, как таковым, это место не являлось, скорее его можно было назвать подземным этажом: один длинный, хорошо освященный, коридор на всю длину здания, где с обеих сторон присутствовали в основном открытые двери. Рабочий день здесь был явно в самом разгаре - слышался гул голосов, между дверьми метались какие-то люди в белых, когда-то, халатах, небрежно накинутых на повседневную одежду. Некоторые двери были закрыты, к одной из таких и привел меня профессор. На ней скотчем была приклеена бумажка с надписью от руки: "Кабинет руководителя ОИМ. Менегелев С.Н.". Прочитав фамилию ученого, усмехнулся: а я еще удивлялся, чего он мне только имя с отчеством назвал - знал бы, точно не пришел. Точняк, буду теперь его доктором Менгелем звать, мысленно конечно.

Внутри кабинет напоминал скорее небольшую аудиторию: ближе к двери у левой стенки стояли парты в три ряда, справа разместился длинный книжный шкаф, в одном из дальних углов виднелась передвижная доска. Лишь вместо привычной кафедры наличествовал вполне кабинетный стол со стареньким монитором на нем и кожаное кресло.

– Присаживайтесь, молодой человек, - он кивнул в сторону парт, а сам сел в кресло, - И, наконец, представьтесь, что ли.

– Саро?вский Серафи?м Петрович. Третий курс физмата.

– Хм, а вы случайно не родственник того самого Саровского, ну который?..

– Который был иеромонахом Саровского монастыря двести лет назад? Вряд ли, на сколько я знаю, в миру, он был Мошнин. Просто совпадение, - ага, а еще прихоть отца, но это уже не ваше дело.
– Сергей Николаевич, давайте перейдем к делу, вы обещали рассказать более подробно про этот ваш эксперимент.

– Обещал. Но для начала, - он достал из ящика стола какие-то бумаги и протянул их мне, - ознакомитесь и распишитесь.

"Соглашение о неразглашении конфиденциальной информации" - прочитал я, - "Я, такой-то, далее именуемый секрет носителем, обязуюсь не разглашать.. держать в тайне.. блюсти.. в случае не выполнения.. приняты меры.. статья такая-то.."

Понятно, стандартная секретка, похожую я подписывал, когда получал пропуск на завод. "Подводных камней", ловушек, мелкого текста не наблюдалось и я, со спокойной душой, заполнил формуляр и расписался.

– Ну-с, с формальностями, мы, пожалуй, закончили. Теперь можно поговорить и о сути нашего предложения.
– Профессор откинулся в кресле, его взгляд затуманился, а губы беззвучно зашевелились. Через минуту тишины, разбавляемой гудением люминесцентных ламп под потолком, он, наконец, очнулся и продолжил.
– Извините, Серафим Петрович, задумался как бы попроще объяснить все это не специалисту.. Ладно, если не возражаете, начнем, пожалуй, с небольшой экскурсии в прошлое. Примерно, шесть лет назад, у нас произошел качественный скачек в изучении мозга и в понимание его работы. Нет, мы не научились работать непосредственно с нейронами - нейрошунты и нейрочипы все еще удел научной фантастики и далекого будущего, да и нужно ли оно теперь. Наш прорыв был связан с так называемым вторичным излучением. Дело в том, что мозг во время работы излучает импульсные высокочастотные излучения, специфические для каждого отдельного нейрона. Мы написали программу, которая могла отследить эти импульсы и даже определить какая область мозга излучает их. К сожалению, из-за слабой разрешающей способности оборудования и программной, а значит оочень медленной, обработки сигнала, нам пришлось довольствоваться объемами в сотни тысяч нейронов. Об обратной же связи не было и речи. Ох, по вашим глазам, вижу, что вы несколько потеряли нить моих рассуждений. Видите ли, нейрон может находиться в двух состояниях - в не активном и в возбужденном. Во втором - излучение сильно и его можно детектировать, в первом же, соответственно, слабо, но если подать на него строго модулированный по частоте и амплитуде электромагнитный сигнал, то нейрон перейдет в активное состояние. Это и называется обратной связью. Четыре года назад, мы перешли с программной обработки сигнала на аппаратную, что привело к увеличению точности и скорости детектирования. Нам стал доступен каждый отдельный нейрон! А время между получением импульса от активного нейрона, его анализа, и отправки обратного сигнала на, строго определенный неактивный, теперь измеряется в микросекундах!

– Прямо триггеры какие-то получаются, - пробормотал я себе пот нос, но профессор все равно услышал.

– В точку, молодой человек! Пусть мы так и не научились, на прямую, "гасить" активные нейроны, но зная сам механизм, вполне в состоянии делать это о посредственно. В итоге же, получается практически стандартная схема из триггеров, где одна часть отвечает за память, а другая за анализ и расчеты. Мы, довольно быстро, разобрались с новыми возможностями - разработали теоретическую базу, получили необходимое оборудование и, три с половиной года назад, приступили к экспериментам на мышах.

– И как успехи?
– полюбопытствовал я.

– О-о, мы многое узнали, многому научились!
– собеседник улыбнулся, - Результатом героизма белых мышек стала очень интересная программа-инсталлятор. Если вкратце, мы, с помощью аппаратуры, записываем ее на свободные нейроны и запускаем, после чего она инсталлирует себя в подсознание.. И, нет, я не оговорился, именно подсознание, а не мозг, как вы могли подумать. На самом деле это сложно объяснить, просто примите на веру. Хотя, вот вам пример с привычным всем компьютером - мы словно программисты, открывшие низкоуровневый язык ассемблер. Мы знаем его синтаксис, знаем результат, но что бы с ним работать, для начала, нужно включить компьютер, дождаться, когда запустится операционная система и, наконец, запустить редактор компилятора. И для этого нам совсем не обязательно знать, как устроены микросхемы процессора, памяти и другого "железа". Нам не надо лезть в саму электронику и в ручную заполнять память битами, благо производитель уже позаботился и о БИОСе, и о Виндовсе, хе-хе. К нашему с вами мозгу также можно применить подобные термины: нейроны - железо и память, подсознание - процессор, сознание - операционная система.

– А БИОС где?

– А вот это уже не ко мне, а скорей к теологам.

– Вы имеете в виду душу?

– Душа, говорите?
– профессор скривился, словно за раз съел лимон целиком, - я, знаете ли, атеист и прагматик. Что есть душа, и есть ли она вообще, с этими вопросами вам лучше идти к попам. Ладно, что-то мы отвлеклись, а время оно не резиновое, так о чем я..

– Вы хотели рассказать о сути эксперимента, и не опасен ли он. Вы вот, недавно, упомянули "героических мышей", я правильно понял, что не все они выжили?
– я воспользовался паузой и решил форсировать разговор, а за одно, прояснить некоторые нюансы.

– Мышки, говорите.. Да-а, немало их погибло ради торжества науки. Тогда, мы слабо представляли, чего хотим, и что в итоге получится. Мышки помогли нам определиться и выявить почти все подводные камни. Когда же смертность подопытных сошла на нет, мы перешли сначала на собачек, а за тем и очередь обезьянок подошла. В общем, стандартная процедура: на каждом этапе эксперимента берется контрольная группа животных и если в течении определенного времени в процессе эксперимента у них не возникает побочных реакций, при условии, что цель достигнута в полной мере, эксперимент можно считать успешным и переходить к следующему этапу. На сегодняшний день мы полностью доработали процедуру и готовы перейти к экспериментам с человеческим материалом. Разрешение сверху получено, дело за добровольцами.

– То есть, это полностью безопасно?

– Молодой человек, - Сергей Николаевич посмотрел на меня, словно я сказал какую-то глупость, - Запомните! Ничего в жизни не бывает полностью безопасно. Ни-че-го! Даже когда вы просто сидите дома и смотрите телевизор, существует, пусть и мизерная, вероятность, что на вас упадет, ну, например, самолет или вообще спутник. Ну, или представите, вы едете в трамвае, и тут в окно влетает булыжник и прямо вам в голову.

Ну, это он конкретно загнул. Про случаи с метеоритами и молниями с чистого неба я еще читал, как, впрочем, и о самолетах, но получить камнем в трамвае.. Кому вообще в голову придет кидаться в транспорт с людьми тяжелыми предметами, это же каким стукнутым на всю голову надо быть.

– В общем, риск есть всегда и везде. И у нас тоже. Но хочу вас успокоить, он скорее гипотетический. Как я и говорил, мы до блеска отработали технологию внедрения и развертывания программы, а случаев со сбоем не было уже более полутра лет. Мы бы и раньше преступили к работе с людьми, но обязаны были выдержать хотя бы минимальный временной порог на стадии с обезьянками.

– И все-таки, если в процентах, хотя бы?
– мне кажется или этот доктор Меньгель пытается уйти от темы?

Собеседник протяжно вздохнул, мол "ну что за дети пошли".

– Молодой человек, если вас интересуют цифры, то в контракте все подробно описано. Как раз в любимых вами процентах. Меня же увольте от скучного перечисления того, что вы и так узнаете в свое время. А время, между прочем, деньги и ваши тоже, или вы забыли о тех пяти тысячах долларах, что получите через две недели? Причем, вы их получите, даже если после тестов окажется, что по какой-то причине не подойдете нам. Да, да, и такое может быть - например, если возникнет хоть малейшее сомнение, что эксперимент пройдет неудачно. Нам, знаете ли, проблемы с законом не нужны, ведь это однозначно, поставит крест на нашей многолетней работе.