Чтение онлайн

— Как вы, Николай Александрович? — подошёл ко мне Огнев, когда я осматривал сцепки между санями. — Тяжеловато приходиться?

— Справлюсь, Иван Ильич! — отмахнулся я. — И людям передай, чтобы потерпели: скоро должно стать ещё теплее — там и сделаем длительную остановку.

Вернувшись в кабину (моя помощница уже дожидалась меня), я машинально глянул на приборы — всё было в порядке, просигналил своим людям, чтобы забирались в «жилую зону», и только тогда дал передний ход.

— Как-то темновато становится! — заметила Наташа, поглядывая по сторонам.

— Мы будто в какую-то яму спускаемся…

— Здесь находится обширная кальдера, — отозвался я, внимательно вглядываясь вперёд — видимость действительно оставляла желать лучшего.

— Вулканическая деятельность ещё полностью не угасла, и, по описаниям экспедиции золотоискателей, скоро станет очень тепло.

— Можно будет искупаться в тёплом озере? — тут же спросила меня помощница. — До ванны в ваших апартаментах ещё так далеко!

Я с внутренним беспокойством глянул на девушку — предложение о купании в термальных источниках мне отчего-то была совсем не по душе. Помедлив немного, прислушиваясь к себе, и, несмотря на сильную усталость, почувствовав всё нарастающую тревогу, я понял, что от меня вновь потребуется в предстоящем месте остановки всё мое внимание, выдержка и, конечно, мгновенная реакция на возможную неожиданную угрозу.

— Даже не думайте, Наташа! — после минутного молчания строго сказал я. — В воде там могут содержаться ядовитые соединения! Лучше просто натопим снега для душа.

Около двенадцати часов дня (считая по привычному для нас времени суток) спуск, который последние километры становился всё более пологим, окончательно сошёл на нет. Температура за бортом поднялась почти до нуля градусов, и временами срывался мокрый снег. Видимость теперь исчислялась лишь двумя — тремя десятками метров, потому что помимо заметно сгустившегося сумрака поднялся весьма неприятный в таких условиях туман. Временами я включал фары, но от них сейчас было больше вреда, чем пользы — порой клубящийся туман становился настолько плотным, что свет фар, взаимодействуя с его частицами, делал дорогу вовсе неразличимой. Температура наружного воздуха продолжала повышаться и скоро стала положительной: снеговой покров исчез, и гусеницы машины теперь грохотали по голой ледяной поверхности, временами поднимая целые фонтаны брызг. В час пополудни я остановил машину и, распахнув дверь, осторожно спустился на лёд. Постоял несколько минут, вдыхая сравнительно тёплый воздух (было что-то около десяти градусов тепла) — никаких опасных примесей в нём пока не чувствовалось, но, увы не все они поддавались обонянию; осмотрелся по сторонам, насколько позволяла видимость, составлявшая время от времени от двадцати-тридцати до пятидесяти-шестидесяти метров. Потом, жестом велев своей спутнице оставаться на месте, прошёл метров тридцать вправо от машины — здесь ледяная корка сходила на нет, и дальше шла сравнительно твёрдая глинистая поверхность. Где-то там, в центральной части неведомой кальдеры, хорошо прогреваемой термальными источниками, среди клубящегося сумрака тут и там поднимались едва различимые дымы, а воздухе здесь появился почти неуловимый запах серы. Постояв пару минут, я вернулся к нашему санному поезду — мои люди успели выбраться из саней и стояли группой, не решаясь пока расходиться, а собаки жались к их ногам, за исключением Адмирала, уже уверенной, но настороженной походкой направившегося ко мне. Поднявшись в кабину, я заглушил дизель, работающий без перерыва уже более двадцати четырёх часов, и сразу наступила тревожная тишина. Наташа, сидевшая лишь в двойных колготках, принялась надевать брюки, и я, выходя из машины, прикрыл за собой дверь — к трактору подошёл мой заместитель.

— Как-то невесело здесь, Николай Александрович! — ещё издали заметил он, а остановившись рядом, добавил. — Сделаем хорошую остановочку?

— Да, отдохнём как следует, Иван Ильич, — отозвался я, прислушиваясь к неожиданно появившемуся где-то в тумане странному клокочущему звуку. — Палатку поставим прямо здесь — рядом с трактором. Достаточно одной: для меня, нашей молодёжи, тебя и доктора, а мужики пусть отдыхают в санях. Распорядишься также, чтобы установили мой тренажёрный комплекс за краем льда — почва там достаточно твёрдая.

— Хорошо мы продвинулись, Николай Александрович? — спросил меня Огнев, тоже оглядываясь на пульсирующий клокочущий звук. — Гейзер, должно быть?

— Возможно, — ответил я, подавая руки своей помощнице, выбиравшейся из трактора. — Но шум от него несколько странный… Прошли мы, я думаю, километров двести шестьдесят — двести семьдесят, так что половина пути хоть как позади. Да, вот что, Иван Ильич! Для питья топите лёд — там дальше я целые глыбы видел. А в глубину долины никого не пускай!

Несколько минут мы с Наташей молча стояли рядом — мой заместитель отправился отдавать распоряжения о подготовке к длительной стоянке, и мы остались одни — только Адмирал, исполненный обычного для него чувства достоинства, важно прошёлся вперёд-назад, а потом уселся у моих ног.

— Устали, Николай Александрович? — заговорила первой моя спутница, и по её голосу я понял, что девчонку угнетает окружающая нас обстановка. — Отдохнете, как установят палатку?

— Да, конечно… — несколько рассеянно отозвался я. — Пока даже ни думать, ни делать ничего не хочется…

Палатку по моему указанию установили в нескольких метрах от трактора с правого борта, вогнав штыри в не очень крепкий лёд, а потом быстро накачали надувной пол и принесли спальные принадлежности. Я занял одно из отделений, не забыв прихватить с собой оба ружья, запас боеприпасов и кемпинговый фонарь.

— Я прилягу в отделении рядом, — сообщила мне Наташа, а потом добавила таким невесёлым тоном, что я едва удержался от того, чтобы не пригласить её в своё отделение… — Как-то тоскливо здесь… И даже немного страшно.

Впрочем, когда я лёг, пристроив вокруг себя весь свой арсенал, я услышал, как укладывается и моя помощница — она и без того была рядом, менее, чем в метре… Правда, не в моих объятиях…

Проснувшись через некоторое время, я внимательно прислушался, но кроме тихого разговора наших мужиков несколько поодаль от палатки ничего не разобрал. Глянул на слабосветящийся циферблат своего подводного хронометра — прошло лишь чуть больше часа, устроился поудобней и уснул опять. Второй раз я проснулся уже часа через полтора, приподнялся, сел и глянул в полуоткрытый клапан своего отделения наружу — центральный отсек был также открыт. Опять всё внешне казалось тихим и спокойным, даже голоса моих людей звучали едва различимо. Прихватив весь свой арсенал, я выбрался наружу и внимательно осмотрелся. Кругом заметно посветлело, но небо было по-прежнему скрыто плотной пеленой туч, зато туман сильно поредел, и теперь можно было разглядеть, что дно кальдеры на несколько сотен метров (насколько позволяла видимость) представляло собой преимущественно глинистую, местами переходящую невысокие нагромождения каменных плит, унылую бесплодную поверхность с поднимающимися в десятках мест белыми дымами различной интенсивности.

— Отдохнули, Николай Александрович? — подошёл ко мне Огнев с кружкой горячего чая (от неё шёл пар). — А мы тут между делом чайком балуемся… Наверное, пора что-нибудь на ужин сообразить?

— Да, распорядись, Иван Ильич, — отозвался я, наблюдая за бродившими поблизости нашими собаками, которые отчего-то не решались приближаться к окраине льдов. — Пусть Володя разогреет гусятину на сковородках, а на гарнир к ним проваренные овощи — тоже нужно хорошо прогреть, но уже в котле. Да собак покормите!

Пройдясь вдоль нашего санного поезда, я осмотрел все сцепки, а также крепёж грузов и, заметив, что местами капроновые тросы держащие их, заметно ослабели, подозвал Сергея и Александра, оказавшихся поблизости, и распорядился всё как следует подтянуть. Когда я вернулся к трактору и тщательно осмотрел всё, что внешне было доступно для этого, ко мне подошла Наташа, которая на этот раз была одета лишь в штормовку (под ней был свитер) и чёрные тёплые колготки, а на ногах — сапожки на меху…

— Ругаться не будете, Николай Александрович? — сразу спросила она, поправляя одновременно двумя руками (теперь уже просто на удивление привычное и такое милое для меня движение) свои распущенные роскошные волосы. — В брюках просто не повернуться…

— Будете прятаться за меня, — отозвался я, наклоняясь и заглядывая под трактор скорее, впрочем, для отчистки совести — что там можно было разглядеть! — Хотя наши бородачи все равно не поймут, что к чему.

— Я тоже так решила, — сообщила мне собеседница, остановившись совсем близко (я даже коснулся своей шевелюрой её колен, когда немного передвинулся, заметив небольшое подтекание масла сразу под картером дизеля). — Разве что Иван Ильич, но он из деликатности промолчит…

Выпрямившись, я ободряюще улыбнулся девчонке и ещё раз обошёл трактор, осматривая теперь гусеничные траки. На этот раз то, что я разглядел, понравилось мне куда меньше: если звенья и находились в удовлетворительном состоянии, то износ некоторых пальцев уже превышал допустимые пределы, и они нуждались в срочной замене. Постояв минуту-другую (моя помощница, успевшая соскучиться за время сна, опять подошла ко мне, и я машинально обнял её за плечи), я решил оставить всё как есть — замена пальцев гусеничных звеньев в походных условиях весьма хлопотливая задача, а нам осталось всего лишь немногим более двухсот километров пути.