Чтение онлайн

— Немедленно снимаемся! — распорядился я, отдавая бинокль мужику. — Живей!

— А как же обед? — чуть растерянно спросил наш юнга, отставляя полупустую канистру.

— Обед подождёт! — жёстко сказал я, направляясь к палатке. — Шевелитесь!

Навстречу мне выбралась Наташа, быстро глянула и, поняв с полуслова, нырнула назад за своими вещами. Прихватив наши с ней вещевые сумки и ружья, я сунул всё в кабину трактора и велел своей помощнице так же забираться в неё, а сам, взяв полуавтоматическое ружьё и пару сменных магазинов, вновь подошёл к Петру, напряжённо смотревшему в бинокль. Впрочем, теперь существ можно было различить невооружённым глазом — до них оставалось не более сотни метров, и одно из них, более крупное, преследовало другое… Впрочем, как следует разглядеть этих созданий мы не успели: метров за шестьдесят-семьдесят от нас прямо под ногами первого из них глинистая почва вдруг вздыбилась, и из неё в одну секунду поднялась громадная (размером с трёхэтажный дом) клубящаяся грязно-серая масса. Спасающееся бегством существо мгновенно исчезло в этой неясной, сходной с плотными дымами субстанции, а его преследователь заметался из стороны в сторону, повернул было назад, но там почва тоже неожиданно раздалась (только крупные куски глины полетели во все стороны), и над поверхностью равнины появился ещё один колоссальный дымчатый монстр, а к охотнику, ставшему теперь дичью, потянулись огромные клубящиеся щупальца, в пару секунд настигшие и сразу поглотившие его…

Мои люди спешно убрали палатку, покидали в сани некоторые грузы, выставленные накануне прямо на лёд, наш юнга загасил печки и потащил одну из них к «жилому отсеку». Продолжая внимательно следить за громадными монстрами, со скоростью бегуна на средние дистанции приближающихся к нам (поглощённая добыча, похоже, лишь раззадорила их), я подхватил полупустую канистру, сделал несколько шагов вперёд, размахнулся посильнее и швырнул её к самой кромке льда. Выждав несколько секунд, чтобы дать возможность первому жуткому сгустку приблизиться и даже вытянуть в нашу сторону страшные клубящиеся щупальца (собаки позади меня залились свирепым лаем, а я почувствовал нарастающую боль в голове и услышал уже знакомый зловещий шёпот, наводящий невероятный ужас), я вскинул ружьё и выстрелил в канистру. У кромки льда взметнулось пламя, и невероятное хищное создание сразу отступило назад на десяток метров…

— Володя! Ещё пару канистр! — крикнул я, глянув через плечо. — Вася, заводи движок!

Наш юнга мигом поставил у моих ног канистры, и я, подхватив одну из них и швырнув в сторону второго монстра, вновь вскинул ружьё. Раздался очередной выстрел, и картечь разорвала пластик, но бензин на этот раз не загорелся.

— Иван Ильич, уведи собак! — опять крикнул я, вновь оглянувшись назад, и автоматически отметил, что Василий снимает боковину капота. — Володя, зажигалку!

Парнишка трясущимися руками (воздействие этих чудовищных созданий) порылся в карманах джинсов, вытащил зажигалку и бросил мне. Поймав её на лету, я пробежал полтора десятка метров до разлитого бензина и, уворачиваясь от тянувшихся ко мне, казалось отовсюду, огромных клубящихся конечностей второго монстра, пригнулся, рукой в перчатке крутанул стальное колёсико и приложил вспыхнувший огонёк к самому краю бензиновой лужи. Пламя полыхнуло едва ли не выше самого монстра — мне и самому едва удалось уберечься, а жуткое создание оно успело охватить, похоже, с трёх сторон, и зловещий шёпот мгновенно стих. Отбежав назад, я метнул в бушующее пламя ещё одну канистру, потом помедлил несколько секунд (Володя догадался и поставил передо мной ещё две) и швырнул оставшуюся пару. Щедро, конечно, в нашем положении, но экономия не всегда бывает уместной… Стена огня высотой с двухэтажный дом оградила нас от чудовищных созданий, и я, не теряя времени, заскочил в кабину трактора, открыл кран подачи топлива пускового двигателя и махнул рукой Василию, уже державшемуся за конец шнура, намотанного на маховик. Двигатель завёлся с третьей попытки, и ещё до того, как наш механик установил на место боковую крышку капота, я успел прокрутить с десяток секунд (на большее времени не было) дизель, а потом включил подачу топлива и ему. Двигатель взревел, и корпус машины так и заходил ходуном — вся цилиндропоршневая группа работала ещё жёстче, чем накануне, но медлить и дожидаться, когда по всём каналам побежит масло, было нельзя — пришлось рвануть с места (сразу на седьмой передаче), лишь только Василий заскочил в «жилую зону». Трактор с грохотом и лязганьем двинулся вперёд. Взяв направление чуть левее прежнего курса, чтобы быстрее отдалиться от края льдов, я пару раз оглянулся назад, но не обнаружил преследования — похоже, что хищные монстры, опалённые всё ещё бушующем бензиновым пламенем, лишились аппетита… Через несколько минут хода, отметив, что работа дизеля стала несколько «мягче», я включил отопление кабины — стёкла стали запотевать, а потом глянул на свою помощницу, весьма напряжённо сидевшую на своём полукресле-полуложе.

— Как настроение у моей милой помощницы? — с улыбкой спросил я, чуть притормаживая рычагом левую гусеницу, чтобы обогнуть небольшую ледяную глыбу. — Аппетит не пострадал?

Девушка встряхнула своими замечательными пышными волосами, потом убрала рыжеватые роскошные локоны с лица сразу двумя руками (мне всё также очень нравилось этот её жест), уселась уже удобней и, наконец, улыбнулась мне.

— А я почти не испугалась… — поделилась она, оглядываясь по сторонам в поисках коробки с шоколадом. — Знала, что вы справитесь с любой ситуацией!

Я на секунду оставил управление гусеничной машиной, наклонился в сторону девушки и вытянул картонную коробку из-под её сиденья. Моя помощница тут же откинула крышку, выбрала пару плиток, одну молочного, а другую горького шоколада. Распечатав первую и сразу отломив хороший кусочек, она глянула на меня и открыла другую плитку.

— Будете, Николай Александрович, прямо из моих рук? — несколько даже неуверенно спросила девушка.

— Я, конечно, не такой галантный кавалер, как наш доктор… — невольно улыбнулся я. — Но шоколад из ваших пальчиков съем без колебаний!

— А доктор был согласен даже на гремучую змею! — чуть нервно рассмеялась девчонка, отламывая для меня кусочек плитки. — Вы куда более разборчивы, Николай Александрович!

Взяв лежащую в нише приборной доски рацию, я вызвал заместителя, опять притормаживая левую гусеницу — на этот раз пришлось объезжать целое нагромождение ледяных глыб.

— Иван Ильич, как там с водичкой — достаточно успели натопить? — как ни в чём не бывало спросил я и, выждав паузу, добавил. — Чего молчишь? Всё вроде бы обошлось!

— Да, обошлось, Николай Александрович… — с глубоким вздохом отозвался наконец Огнев. — Если бы не вы… даже думать не хочу. У наших мужиков рожи до сих пор белые, а зубами так и стучат… А водичка… Есть, конечно! Чай, что ли, на ходу поставить?

— Сделай одолжение, Иван Ильич! Я уж дорогу поровнее буду выбирать, а ты за печками приглядывай, чтобы пожар не устроить и не обварить ненароком кого, — со спокойной улыбкой (как хорошо всё же бывает, когда очередное опасное приключение позади!) поглядывая на свою спутницу, сказал я. — А мне с помощницей пусть Володя организует кофе и зальёт его в термос. Останавливаться пока не будем, поэтому закусывайте на ходу!

Поверхность ледника перед нами продолжала оставаться сравнительно ровной — лишь иногда приходилось огибать небольшие препятствия, но местность очень скоро (пока едва заметно) пошла на подъём. На нашей скорости это никак не сказалось — трактор всё также уверенно, с грохотом и лязганьем, тащил за собой весь наш многотонный груз, но я уже знал (руководствуясь дневниками золотоискателей), что скоро наступит время переключаться на низкие передачи, чтобы взять крутой склон верхнего края кальдеры. К исходу первого часа меня по рации вызвал Огнев и сообщил, что кофе для нас готов. Остановив трактор, я накинул куртку и выбрался наружу, где заметно похолодало: градусов до пяти-семи ниже нуля. Пройдя к последним саням, я поднял откидную заднюю стенку и принял из рук Володи сначала двухлитровый термос, а потом плотно закрытый крышкой котелок.

— Разогрели гусятину и овощи, — сообщил мне наш юнга. — А ещё сверху я положил для вас с Натой несколько лепёшек.

— Николай Александрович! — окликнул меня доктор, едва оторвавшись от хорошего кусочка гуся (для быстроты разогревали сразу по четвертинке тушки — как прежде они были сварены). — Теперь-то уж точно дальше всё без нападений будет?

— Не знаю, Олег Сергеевич, кто тут во льдах обитает, — усмехнулся я. — Будем надеяться, что справимся и с возможными снежными чудищами!

Козырев даже изменился в лице — сегодняшнее происшествие, стало последней каплей для его нервов и я понял, что для следующей экспедиции (если, конечно, такая состоится) мне придётся искать другого врача. Вернувшись к трактору, я открыл дверцу, передал котелок с термосом своей помощнице, помедлил немного, осматриваясь по сторонам, и лишь тогда поднялся в кабину. Продлевать остановку для уже запоздавшего обеда я не стал и, едва захлопнув двери, тронул нашу гусеничную машину с места. Впрочем, мы с Наташей совсем неплохо закусили на ходу — ледовый путь пока не представлял особой сложности, и я пока мог отвлечься на минуту-другую, чтобы взять из рук своей помощницы тарелку с овощами, гусиную ножку, кусочек лепёшки, а потом и кружку с кофе.

— Вам подать что-нибудь ещё, Николай Александрович? — спросила девушка, опять добираясь до коробки с шоколадом. — Может быть, добавить кофе?

— Да, пожалуйста, — отозвался я, уже более внимательно следя за дорогой — подьём становился всё ощутимей. — Сегодня нам опять предстоит долгий путь.

— А я уже почти сплю, — с улыбкой пожаловалась моя собеседница, подавая мне вторую кружку кофе. — В таком тепле и после хорошей еды…

Минут через десять девушка и вправду задремала, очень удобно расположившись на своём сиденье-ложе — трактор всё также лишь плавно покачивался на неровностях снегового рельефа, а шум в звукоизолирующей кабине был вполне умеренным. Временами поглядывая на свою спящую спутницу, я думал о том, что, сколько ни откладывай вопрос о наших с ней дальнейших отношениях, но рано или поздно мне всё равно придётся принять окончательное решение, и самым крайним сроком для этого станет возвращение «Странника» в порт приписки. Крутизна склона продолжала нарастать, и через полчаса я переключился на третью передачу, а ещё через час — на первую, и мы теперь тащились со скоростью самого неторопливого пешехода, но я опасался, что со временем и этого станет недостаточно, и очень жалел, что на тракторе не был установлен ходоуменьшитель и дополнительный реверс-редуктор. Особое опасение у меня вызывали вынужденные манёвры, когда приходилось объезжать очередное препятствие или просто выбирать наиболее удобный путь на ледовом склоне. Всё же подъём из кальдеры продолжал оставаться достаточно пологим в сравнении с тем, что мы в своё время одолели при переходе хребта Северного, и, если бы не наш многотонный санный поезд, трактор взял бы его без каких-либо проблем. Наконец произошло то, чего я давно уже ждал и опасался — первая пробуксовка гусениц при очередном (совсем даже незначительном) повороте для объезда нескольких ледяных глыб. Почти сразу звенья «взяли» ледовую дорогу, и мы без промедления тронулись дальше, но очередная пробуксовка не заставила себя ждать — произошла уже через несколько минут, и мне даже пришлось на этот раз чуть притормозить левую гусеницу, чтобы сдвинуть с места весь тяжкий груз. Дергания машины из стороны в сторону разбудили мою спутницу — девушка приподнялась, села и обеспокоенно посмотрела на меня. Что-то говорить по поводу происходящего я не стал — был очень занят управлением трактора в сложных условиях и, лишь представив, как ведёт себя наш бедолага-доктор с его вконец измотанными нервами, невольно улыбнулся, а потом взялся за рацию.