Чтение онлайн

– Лето! Это наш общий подарок приехал, – объявила Мишель:

– Мы с папой, и Джаерам, все вместе, приготовили тебе сюрприз на 25 лет!

Лето, побежала наверх, встретить или получить этот подарок-сюрприз, и вернулась с Томом. Том был похож на актёра, который Лето очень нравился, и она каждый фильм с его участием по два раза смотрела. Том протянул ей красную розу и открытку с контрактом, оформленным на её имя, и представился:

– Меня зовут Том! С Днём рождения!!!

И сразу же обнял за плечи и поцеловал в обе щёки, как друг. Лето даже слов не нашла от восторга!

– Данава, папа, мама – спасибо! Вы угодили! – Крикнула она с лестницы, появилась на террасе, и всё – увела Тома знакомиться с обстановкой, надо было – и дом, и пляж и, вообще всё вокруг показать!

Получив Тома, Лето перестала подолгу сидеть на острове, вместе, они стали много бывать в Александрии, и на террах, и по всей Венере в других городах. Лето снова начала общаться с теми друзьями, которые, как и она, тоже, никуда не уехали. Хотела слетать даже в Москву-Борейск, к бывшим однокурсникам, но из-за работы, так и не собралась. А работа в Био-Транс-Киборге всё время была. В клинику Берке, со всех краёв СС постоянно прибывали люди, желающие или начать киборг-имплантацию, или продолжить, то есть увеличить долю киборг-имплантов в своём теле. После 170-ти лет, и нередко, уже после 150-ти, многие органы требовали полной, или хотя бы частичной замены. Причём, такие органы, как например, сердце и печень, пока ещё было невозможно полностью заменить аналоговыми, и лучшие результаты, с гарантированно столетним ресурсом показывали органы, взятые у специально клонированного донора, тогда как выращенное отдельно, сердце не оказывалось долговечным и, как правило, служило такой же срок, за который и было выращено в специальном инкубаторе, в большинстве случаев, самым экстренным образом. Хорошие результаты показывало сердце, на рост которого затрачивался хотя бы один год. Виктор Берке являлся автором множества разработок по изготовлению симбиотической аналоговой ткани, которая была, с одной стороны целиком искусственной, но с другой – обладала способностью 100% – го сращения с органической тканью пациента, производилась по индивидуальному запросу с учётом всех иммунологических особенностей организма. Берке укреплял живой орган симбиотическими волокнами, что на несколько порядков повышало уровень его жизнестойкости. Но в большинстве случаев, пациенты оказывались молодыми людьми, которые, как и Рам Данава, и Мишель Берке, и тысячи известных знаменитостей, ставили своей задачей – как можно более полную киборг-трансформацию. Здесь, главная проблема лежала не на виду, и заключалась в потере значительной доли чувствительности. В первую очередь оцифровывались, то есть, попросту говоря, заменялись цифровыми протезами – лицо, руки, женщины спешили улучшить – грудь, бёдра и ягодицы, мужчины – половые органы, и грудь, и бёдра, и ягодицы. Киборг вызывал у себя эрекцию уже мысленно, или с помощью простой перестройки дыхания, серии углублённых вдохов, но в то же время, на фоне так называемого «сглаживания», а в действительности – потери эрогенной зоны, оргазм тоже оказывался сглаженным, а бывало – утерянным. То же происходило и с чувствительностью груди, и с тактильной чувствительностью подушечек пальцев. И только Транс-Киборг, клиника Берке уверенно справлялась с этими проблемами. С возникновением такого препятствия в интимной сфере к Берке в своё время обратился и Данава, и не просто остался доволен, но даже сделал Берке личным врачом и консультантом по многим и личным, и внутрисемейным вопросам. Берке изобрёл «метод нервного трансусиления», он прошивал зону, утратившую чувствительность новыми нервными окончаниями, на основе квазибелковых золото-углеродных соединений, усиливая, а в ряде случаев, даже создавая новую эрогенную область, а за метод соединения этой встроенной нервно-нейронной сети в единое целое с центральной нервной системой, Берке и получил свою Нобелевскую премию. Данава, правда жаловался, что его половой орган чувствителен избирательно, но тестирующие датчики каждый раз показывали полное отсутствие нарушений. К тому же, при таком многочисленном женском коллективе для регулярного охвата, не обязательно быть двухсотлетним киборгом, чтобы чувствительность полового органа стала избирательной, считал Берке.

С тех пор, как Данава сделал его своим личным врачом, сразу после женитьбы на сёстрах Таре и Прие Чандракхан, Берке поневоле оказался в курсе всех его личных мероприятий. Так, среди прочего, Данава счёл необходимым перевести свой личный запас био-материала из Швейцарского Банка Спермы на Земле, сюда на Венеру, так как окончательно решил стать отцом сыновей, а семенной материал, как раз на этот случай, как оказалось, сдавал на сохранение, ещё в пору своей бытности на Земле, и ни разу, ни одной поставки сюда на Венеру, совершено не было. Берке отправил уведомление о полном изъятии и транспортировке, и был в немалой степени ошарашен, когда Швейцария ответила отказом. Оказалось, что протест шёл от страховой компании, посчитавшей, что Александрийские спецхраны ни в коей мере нельзя признать надёжными для обеспечения будущей активности репродуктора. Тогда как на острове Данавы имелась ультрасовременная клиника, самая совершенная во всей СС, и к ней в придачу, целый научный институт, специализирующийся на сугубо медицинской тематике. Земля прокомментировала свой отказ набором общих соображений, что поскольку Венера является очень горячей планетой, то случайный сбой в системе с лёгкостью приведёт к невосполнимой потере. Тогда, Берке в короткие сроки запатентовал хранилище нового поколения, которое в случае отказа стационарного оборудования, начинало работать в автономном режиме, тут же трансформируясь в компактный спутник-болид, который менее чем за час был способен вынести капсулу с био-материалом с горячей венерианской поверхности в космическое пространство. Швейцария отправила на Венеру экспертную комиссию, был произведён опыт с аналогичной жидкостью лабораторных грызунов, и после успешного проведения такого эксперимента, вопрос о выдаче генного материала был решён положительно. Первой, забеременела Прия, но Данава усложнил задачу, потребовав у Берке сделать так, чтобы будущая мать не догадалась о том, что её оплодотворили искусственно, так как отсутствие у неё какой-либо научной образованности вполне позволяло это осуществить. Зачатие произошло в любимом отеле Данавы – Клеопатра-Палас, и Берке откомандировал в их номер клиническую медсестру, но порядок проведения процедуры надо было продумать досконально – какое снотворное Данава подсыплет жене, и в какое питьё, причём сам Данава категорически настаивал на идее – растворить снотворное в бокале с вином. Надо было понять понадобятся ли ещё дополнительные инъекции, и вникнуть во все сопутствующие детали, каждую из которых, Берке предварительно рассмотрел.

С Тарой Данава не торопился, хотя подготовка велась куда более массштабная. Они с Берке регулярно встречались, и по вопросам организационного характера, и по поводу различных усовершенствований собственной киборгизации, что, вообще было одной из любимых тем Данавы, кроме того, они встречались, и как врач с пациентом, и Берке заметил, что Данава, то и дело вспоминает о Таре – нет-нет, да и найдёт повод произнести её имя, выглядит при этом, каким-то мечтательным. Об этом, и упомянул однажды Виктор Берке в лёгкой беседе, завтракая с женой. Берке надеялся, что её связь с Данавой закончена, но хотел получить, какое-то косвенное подтверждение этому из её уст, да и её возможная реакция, касательно этих вопросов его волновала.

– Похоже, что Джаерам влюблён, – подытожил Берке свои наблюдения, и пристально взглянул на Мишель, оценивая выражение её лица.

В ответ, Мишель усмехнулась:

– Влюблён, это сильно сказано, но если и так, то предмет его влюблённости – не Тара! – Засмеялась Мишель:

– Данава свихнулся на кибер-модели – сто лет держался-держался, да и не удержался! – И она снова, едко и не смешно рассмеялась.

Мишель была потрясающе красива. Много лет, Берке пылал к ней жаром любви и мучительной ревности, а теперь чувства почти остыли от болезненно-горького разочарования. «Она ревнует», – догадался Берке, – «Ну так, и поделом!» – добавил он про себя, и попросил ещё кофе.

То, что Мишель спит с Данавой, Берке знал давно. Ресторан Клеопатра однажды по ошибке выслал счета не Данаве, а ему, и он ознакомился с еженедельным распорядком встреч Берке с Данавой, на каждые понедельник и среду в ресторане Клеопатра бронировалась римская комната. А потом, уже и сам выяснил, что по пятницам они занимают ложу в Гедонисте. С тех пор, он, наверное, ни на минуту не забывал: «понедельник – Клеопатра, римская комната», ужаснее всего было то, что – как раз, воскресенье было их днём с Мишель. Берке настолько увлекался работой, что часто ночевал в клинике, ходил в разных носках, забывал побриться, позавтракать, вечно надевал рубашку не той стороной, и застёгивался, всегда путая пуговицы, но про воскресенье – не забывал никогда. Они так уговорились ещё в свой медовый месяц, когда совершали круиз по земному средиземноморью, вообще, не выходя из своей каюты. Берке был марсианином, учился на Земле – и в России, и во Франции, а после множества опубликованных работ по методам общей трансплантологии, получил приглашение выступить на крупном симпозиуме в Александрии. Тогда, они с Мишель и познакомились. А теперь, этими понедельниками с Данавой, она обесценила волшебство их воскресенья, лишила красок и его, до сих пор такое нежное отношение к ней. Тем не менее, их воскресенья продолжались, но Берке, осознавая своё поражение, и несостоятельность, уже не гипотетическую, а таковую, теперь замкнулся, хотя моментами, отчаянно страстно желал не только физической близости, но действительного сродства с Мишель и уничтожения этой границы между ними, перейдя которую, его чувство к жене стало смешным.

Александрия, помимо прочего, была знаменита и своими Модными Домами Высокого Гедонизма, их показами, презентациями, регулярными соревнованиями и стилем их неявного соперничества. Иконой стиля был клубный ресторан Гедонист, и ровно «ноздря в ноздрю», ни на секунду не отставая, рядом шла Клеопатра, со своими супер-роскошными отелем и рестораном. Это были всемирно известные законодатели венерианской моды, и даже, законодатели провозглашённой на Венере, новой эпохи – эры Высокого Гедонизма. Клуб Гедонист сделал своей отличительной чертой – идею безусловного мужского превосходства. В центре большого ресторана, на ступенчатом возвышении находилась сцена, на которой в режиме non-stop шла демонстрация обнажённой красоты завсегдатаев, с обязательным выходом на подиум при вступлении в клуб, и еженедельным показом. Это было престижно. Ты не чувствовал себя олигархом, пока не мог привести свою кибер-модель, чтобы она разделась в Гедонисте, и ослепила всех блеском своего совершенства – лучшим доказательством твоего самого блестящего положения.

Главной целью превращения человека в киборга, в действительности было не приближение к почти не ограниченной длительности существования, но к более полной свободе самовыражения, при которой, с внешней точки зрения, современный человек мог стать любым. Вариации внешнего моделирования не знали ограничений. Данава, как и Мишель, в этом смысле оказались консерваторами, и свободе творчества предпочли остаться на пике своей естественной красоты, только в небольшой степени, заставив её засиять ещё ярче. Но они были исключениями, потому что эра гедонизма диктовала новые правила в искусстве жить так, чтобы получать удовольствие. Наслаждение жизнью обреталось вместе со свободой творчества, освобождением от всех ограничений. Люди по всей СС учились творить. Гедонист славился своей коллекцией мужских кибер-моделей, и возможно, как раз с подачи этого клуба, стало безумно модным создавать собственные коллекции киберов. (Корпорация Кибер-Венориум встроила в это увлечение разумный ограничитель, согласно которому, чем более экзотической была внешность модели, тем менее длительный срок указывался в её контракте, после чего, теоретически, владелец был обязан предоставить ей шанс на самоопределение).

Кульминацией каждого вечера в Гедонисте была полночь, когда клуб демонстрировал свои потрясающие образцы, своего рода эталоны самого широкого спектра мужской красоты. Но, примерно в половине вечеров, в полночь, на сцену поднимались реальные люди – спортсмены, артисты, миллиардеры, на самом деле, любой мог вступить в клуб и подать заявку на выступление, которое начиналось всегда одинаково – в 23.00, мужчина выходил на подиум и раздевался, при этом, мог исполнить танец, мог разговаривать со зрительской аудиторией, рассказывать о чём угодно – правил не было. Полностью обнажённый, в 23.30 он брал лазерную указку, и указывал на женщину в зале, которую выбрал для себя, в качестве партнёрши на вечер. Все присутствующие заранее соглашались на это условие, либо покидали ресторан до наступления этого момента. Чаще выбиралась та женщина, или кибер-модель, которая выходила обнажённой ранее, в этот же день. Но, выбор мог быть любым. Избранница поднималась на сцену, и начиналось эротическое представление знакомства, заигрывания, и раздевания партнёрши. Ровно в полночь раздавался сигнал, и герой вечера со своей дамой оказывались вознесёнными над сценой, на ещё более высоком пьедестале, и усиленная динамиками раздавалась команда героя: «Самки гедонистов! На колени!» Зрители, находившиеся в закрытых ложах, могли не участвовать, но общее возбуждение, усиленное, как и трансляцией крупных планов происходившего на сцене, так и возбуждающими ритмами, захватывало всех общей магией, поэтому, все женщины без исключения, к этому времени, уже полураздетые, во главе с главной участницей, опускались на четвереньки. Возвышающийся надо всеми, мужчина на пьедестале, выбирал один из трёх возможных вариантов совокупления, и реализовывал этот выбор. Правила были такими: во-первых – он должен был выбрать один из трёх доступов партнёрши, через этот доступ-отверстие начать половой акт, продолжать, как угодно, но закончить – также как начал. Второе: партнёрша должна была получать удовольствие, и демонстрировать его для всех. Герой сцены мог выбрать и двух, и трёх девушек, но в случае, если они не выказывали свое возбуждение должным образом, то его самого могли освистать, или опозорить. Вот такие вечера были в Гедонисте!

Клуб Клеопатра, ни капли ему не уступал, но здесь был феминистический лейтмотив, согласно которому, одного партнёра для наслаждения могло быть недостаточно. Этот клуб три раза в год проводил конкурс на звание новой Клеопатры, которой непременно должна была быть представительница Хомо Сапиенс, ни возраст, ни степень киборгизации не ограничивались. В этом, самом знаменитом на сегодняшний день, конкурсе принимали участие жительницы со всех уголков нашей галактики. В итоге отбирались три финалистки, с каждой из которых заключался контракт на четыре месяца. В течение этого времени, новая Клеопатра жила на территории отеля, которая представляла реконструкцию целого района древнеегипетского города этой царицы, реально существующей на Земле в псевдоисторический период ранней дотехнологической эпохи. Одним из условий была взаимная изоляция финалисток, потому что новой Клеопатрой становилась каждая, а итоговая премия, совершенно баснословная, сопоставимая с Премией Мира, присуждалась только одной. Независимая экспертная комиссия осуществляла подсчёт голосов, отданных за каждую Клеопатру, причём, голоса не присуждались фактически, но начислялись по целому ряду показателей, как например, бронирование мест на вечер с участием претендентки. Их выступления чередовались, то есть, после рабочего вечера, следующие три дня были свободны. В ресторане клуба располагалась сцена, на которой новая Клеопатра каждый вечер открыто совокуплялась с несколькими кибер-партнёрами, количеством от трёх до пяти. Условий было два: первое – зрелище должно быть увлекательным; второе – длительность должна составлять 1,5-2 часа. Варианты исполнения произвольные. В этот клуб, любой мужчина мог прийти и один, официантки, все как на подбор, представляющие древних египтянок, тут же, в любом количестве приступали к выполнению всех его желаний, хоть на танцполе, хоть где. В другой части ресторана, в центре танцпола была установлена цилиндрическая плазма с 3-D качеством объёмного изображения, и высотой экрана 2,5 метра, а диаметром 4,5, которая за счёт своей величины производила впечатление прозрачных стенок круглой комнаты, внутри которой в течение всего дня шла демонстрация записи прошлых «спектаклей», немного замедленно и беззвучно, желающие услышать звук, брали наушник, число которых не было ограничено. Вокруг этой «прозрачной комнаты» располагался танцпол, и танцующие пары, нередко тоже переходили к соитию. Свет был погашен, и кроме красновато-горящих настенных светильников, источником освещения служило это объёмное эротическое видео одной женщины и нескольких кибер-мужчин. У Данавы здесь был свой любимый сюжет, который он всегда мечтал сам воплотить, но секс с участием нескольких партнёров, раньше отвергал в принципе, поэтому действовал, как мог, по-старинке, и только сейчас, в одночасье, неожиданно всё поменялось…

Данава был страстным поклонником этих показов, щедро платил за повторы тех сцен, которые ему нравились, но он только смотрел – слушать боялся, опасался, что не сумеет справиться с вожделением, а совокупляться с Мишель на танцполе было не хорошо. В Клеопатре, они всегда занимали римскую комнату, так называлась ещё одна замечательная находка этого клуба – спальная комната в форме дирижабля. Ряд римских комнат располагался на уровне верхних лож, где можно было либо настроить трансляцию вечера, либо включить режим путешествия – тогда создавалось впечатление полёта, дирижабль приходил в движение, и выходил из Александрии в атмосферу Венеры, стенки становились прозрачными, и вихревое движение облаков начинало свой необузданный танец вокруг вашего личного акта любви. Конечно, в действительности, римская комната оставалась на месте, но иллюзия была полной. Новички часто спрашивали через браслет – точно ли они вернулись? Их беспокоило, что по возвращению – не чувствовалось вхождения в александрийскую сферическую защиту.