Чтение онлайн

То, что искал, лежало сразу за кабиной, закрытое плотной серой тканью. Аккуратно сдвинул ее, луч света высветил веретенообразный предмет, размером с двухсотпятидесятикилограммовую авиационную бомбу с надписью черной краской на боку: «W85».

Холодок, уже давно угнездившийся где-то в груди, спустился ниже, дошел до пальцев на потных ногах. Иван вытащил телефон, несколько мгновений лихорадочно искал номер комбата. Нашел, пальцы торопливо забегали по сенсорам.

Трубку сняли тут же – итоги обследования контейнера ждали с нетерпением. С губ, сведенных чертовой судорогой, сорвались тихие слова:

– Я нашел ядерный заряд. Мои действия?.. Да… Да… А по срокам что? Неизвестно… Есть!

С растерянностью, перешедшей через секунду в инстинктивную, отчаянную готовность к решительному, а может, и последнему бою, постоял перед страшной находкой, потом стремительно прошел между ящиками и спрыгнул на землю. На лицо легла маска холодной решительности и жесткости. «Скорее всего, бомбу отслеживают, так что если она начнет двигаться от Новосеверного, то взорвется в любой момент. И что? Думаете, испугаюсь вашей бомбы? А фиг вам!» Он все для себя решил. Он вовсе не был суперменом из дешевых американских боевиков – он всего-навсего прибежал на пожар раньше других и принялся, как мог, тушить его. Раз сложилось так, что довелось это делать ему – значит, он пойдет до конца. Мальчишка спецназовец просто не мог поступить по-другому – спасаться самому, а не спасать других. Так он был воспитан, так учили его детские сказки, впитавшиеся в душу с материнским молоком, так поступали герои прошедших войн, а России их пришлось пережить множество. Разве те, чьи останки с насквозь проржавевшими винтовками в руках до сих пор находят в родной земле, поступали по-другому? Сжимали зубы и выполняли долг до конца. Он будет уводить машину от людских поселений до тех пор, пока взрыв не сможет им повредить даже теоретически.

Оглянулся, нашел взглядом начальника конвоя.

– Лейтенант Григорянц, ко мне!

Тот подошел, остановился напротив и посмотрел недоверчиво.

– Иван, ты чего? – Интонация подсказывала, что он в самом деле удивлен. Не принят был в спецназе между офицерами казенный стиль общения, тем более между почти равными по званию.

– Товарищ лейтенант, приказываю забрать моего водителя и на максимальной скорости уходить к Новосеверному, – закаменел лицом Жуков.

Лейтенант отвел взгляд в сторону, потом посмотрел в глаза товарищу.

– Что происходит? – ответил резким тоном. – Может, объяснишь, что случилось?

– Товарищ лейтенант! – взревел Жуков, несколько мгновений офицеры мерились яростными взглядами. – Я назначен старшим!

«Вот упрямый армянин! Но храбрец, несомненно храбрец. Как тут не поверишь, что его предки побеждали при соотношении один к двадцати [39] ».

Лейтенант продолжал сверлить Казака упрямым взглядом.

Ванька Жуков катнул желваками:

– Отстань, а? – произнес неожиданно тихо и устало. – Просто сделай, как я сказал. Так будет лучше. Это личный приказ адмирала Моисеенко, а комбат в курсе…

Лейтенант молчал, не отводя горящего взгляда карих глаз от товарища.

– Хорошо, в контейнер подкинули бомбу. Приказано вывезти ее как можно дальше от Новосеверного и поселка драуни. На тебе люди, уводи их.

Он не соврал, просто сказал не все. Не стоит расширять список тех, кто знает, что именно лежит в кузове.

– Я с тобой.

– Нет, – встретив вновь упрямый взгляд товарища, добавил: – Рисковать двоим это лишнее, я принял решение – уводить грузовик буду я. И все на этом, Давид!

Глаза лейтенанта предательски блеснули, и он сдался. Отвернулся, махнул рукой подчиненным, дескать, поехали. Дождавшись водителя КамАЗа, «Тигры» рванули с места, как ракеты, и тут же вильнули на обочину, объезжая грузовик, помчались, разбрызгивая лужи грязными каплями, в сторону моря. Еще через десяток секунд Иван прыгнул за руль грузовика, снял тормоз, машина двинулась с места. Принялся лихорадочно выворачивать руль, разворачивая КамАЗ в обратную сторону.

Под капотом разъяренным медведем ревел мотор. Плюясь из-под колес каплями смешанной с грязью и снегом воды, КамАЗ на максимальной скорости мчался по нетронутой человеком весенней тундре, объезжая ухабы или перемахивая их поверху, тогда машину подбрасывало над землей. С каждой секундой она все дальше удалялась от целей неведомых ядерных террористов – от людских поселений. Офицер словно влитой сидел на водительском сиденье. Побелевшие от волнения губы шептали слова старинной казачьей песни.

Машина немного притормозила и съехала на проселочную дорогу, ведущую в глубь тундры.

«Все же классная машина… Какой бы еще грузовик пережил такое обращение?»

Потом мысли перекинулись на злобу дня. То, ради чего рисковал жизнью, пылало в мозгу, видения из детства и короткой взрослой жизни проходили перед открытыми глазами где-то рядом с картинкой раскисшей весенней тундры.

Иван – совсем маленький – лет пяти, изо всех сил бежит по скошенной траве к обожаемой мамочке. Лето – самый разгар. Одуряюще пахнет сеном и нагретой на солнце пылью. Добежал, уткнулся в колени. Подхватив невесомое детское тельце, ласковые женские руки подбросили в безоблачные, бесконечно высокие небеса, цвета бирюзы. Он заливисто хохочет. И не было в мире никого счастливее его!

Потом в памяти всплыл покойный дед. В застиранной до белизны гимнастерке с внушающей уважение орденской планкой на груди, в руке прадедовская шашка.

– Иль ты не казак, Ваня?

Мальчишка насупился.

– А коль казак, так и руби по-казачьи! Шашка, она ласки требует, как баба, и коли ты ее любишь, то не подведет. Вот смотри!

Дед крутанул над головой кистью правой руки, от чего клинок превратился в один сверкающий круг. Левую руку убрал за спину, острый, прицеливающийся взгляд впился в деревянного болвана, и вдруг, блеснув высоко в воздухе металлом, он весь упал вперед. Страшно и пронзительно свистнул пластаемый воздух. Верхняя половина болвана мягко и тяжело шлепнулась на землю, оставив плоскую и гладкую, словно отполированную плоскость среза.

– Понял ли? – дед довольно посмотрел на внука и подкрутил седые усы.

– Да вроде, – невольно поежился Иван.

Дед фыркнул:

– Казак не может сумневаться в силах, на то он и казак, пробуй, – дед протянул шашку рукоятью внуку и выжидающе уставился на подростка.

Иван вздохнул тяжело, концентрируясь на остатках деревянного болвана, лицо окаменело. Вновь страшно свистнул разрезаемый воздух. Очередной кусок мягко упал на землю. Срез – не менее гладкий, чем у деда.

– А молодец, настоящий казак! – Тяжелая рука деда легла на плечо подростка, вызывая в детской душе чувство восторга и гордости. Он смог, он достоин!..

Вновь в разгрузке тяжело забился спутниковый телефон. Не отпуская руль, офицер вытащил его и поднес к уху.

– Старший лейтенант Жуков, слушаю. Да… Да… Есть покинуть машину и бегом как можно дальше.

Еще через миг мотор, напоследок угрюмо и протестующе рыкнув, замер. Открылась дверь, подхватив автомат, на землю тяжело спрыгнул человек и не оглядываясь побежал навстречу поднимающемуся солнцу, словно на стометровку, с разбегу перепрыгивая лужи талой воды. Он сделал все, что было в человеческих силах.