Чтение онлайн

2 марта "Булдаков" прибыл в Новороссийск, а 3-го Завалишин отбыл в Россию. К воспоминаниям Завалишина, учитывая его глубочайший и, как считают некоторые историки, болезненный субъективизм и склонность преувеличивать собственную роль, следует относиться критически. Поэтому, хотя Дмитрий Иринархович в своих записках редко обманывает сознательно, отдадим предпочтение документальным источникам.

"Когда Завалишин находился на бриге "Булдаков" на водах Южного океана, Мурвьев получил одна за другой три депеши из Петербурга о высылке Завалишина немедленно в Петербург, как скоро корабль, на котором он находился, завернет в какой-либо порт Российско-американских колоний.*(4) В одной из сих депеш было сказано, если б не было случая отправить его немедленно, тогда должно снарядить или нанять судно нарочно. Такое предписание крайне удивило как Муравьева, так и начальника "Крейсера", ибо нанятие судна стоило бы по крайней мере 30 т. рублей, и сие казалось весьма необыкновенным пожертвованием для доставки мичмана, которого впрочем не повелено было арестовать или содержать под присмотром…

Муравьев решился послать Завалишина на корабле Рига для того задержав ее, не препоручая ему командирской должности, но в виде пассажира. Командиру судна Федору Ивановичу Кутыгину дана была секретная инструкция от Муравьева: 1. Обходиться с Завалишиным вежливо. 2. Не отпускать его на берег заходя в какой порт.

…По доставлении Завалишина в Петербург г. Кутыгин объявил о нем следующие обстоятельства, что и подтверждено штурманом 12-го класса Клочковым, боцманом и всею командою.

1. Завалишин почти не выходил из своей каюты: когда надлежало ему заводить хронометр, висевший в штурманской каюте, Завалишин появлялся в красном испанском шарфе, в треугольной испанской шляпе, и лицо завешивал зеленым вуалем. Он просил всех удалиться из каюты, оставался наедине с полчаса и выходил в безмолвии. Сия комедия продолжалась ежедневно.

2. Когда Завалишину объявляли, что стол накрыт, он являлся в кают-компанию и просил сделать ему одолжение удалиться всем на полчаса и оставить его одного. Все удалялись, и он, пробыв один полчаса, отворял двери, просил всех войти, извинялся в причиненном беспокойстве, благодарил за снисхождение и был весел за столом. Сие случалось обыкновенно несколько раз в неделю.

3. Будучи на высотах Калифорнии, он усиленно просил пристать на время к берегу, но получил отказ.

4. Однажды он просил командира, в самых вежливых и убедительных выражениях, велеть команде держаться полчаса на левом борте, а ему оставить правый борт для прогулки, повторяя беспрестанно, чтобы никто не находился на правом борте, ибо это составит его нещастие. Г. Кутыгин исполнил его желание. Завалишин в испанской шляпе, в красном шарфе, с зеленым вуалем на лице, прохаживается ровно полчаса по правому борту, после раскланивается всем, благодарит командира и прячется в свою каюту.

5. Однажды он приходит к командиру и просит его убедительно в таком-то часу и такую-то минуту выстрелить три раза из всех орудий, объявляя, что если Компания Американская не возьмет на свой счет сих зарядов, то он, Завалишин, готов заплатить тотчас наличными деньгами. …Он является на палубу в своем странном наряде, с часами в руках, и когда желанная минута наступила, просит начать стрельбу. После трех залпов он кланяется всей команде, благодарит командира, сходит в свою каюту и начинает дарить всех платками, деньгами и различными товарами… Спрашивали его, не домашний ли праздник причиною залпа? Завалишин объявил, что нет, но что он имеет на то весьма важные причины.

Множество подобных обстоятельств рассказано было, но я упомянул только главнейшие. Экипаж почитал его помешавшимся в уме, и кажется, что Завалишин сам желал, чтобы его почитали человеком, на которого находят минуты сумасшествия.

Все, которые коротко знают Завалишина говорят, что он одарен от природы необыкновенными умственными способностями, но что поведение его всегда сомнительное и что каждый шаг его обнаруживает хитрость, превратность, непостоянство правил и образа мыслей. Прибавляют, что он рожден играть роль какого-нибудь самозванца или италианского бандита. Он всегда косвенно старается дать почувствовать своим товарищам, что он имеет важные тайные связи с людьми значительными, что он занимается важными проектами, что он знает много важных дел и тому подобное."

Характеристика, что и говорить, необыкновенная, тем более, что писал её человек умный и проницательный.

В Ст.-Петербурге стала ясна причина столь срочного отзыва. Лондонское письмо Дмитрия Иринарховича попало в Адмиралтейств-коллегию, а начальник Морского штаба, адмирал Моллер, собрав на автора подробную характеристику, переслал его в Верону. На императора письмо произвело сильное впечатление и он распорядился откомандировать Завалишина в Петербург для личной с ним беседы.

Беседы у них, впрочем, не получилось. "Когда он прибыл в столицу, последняя постигнута была наводнением, вследствие чего личное свидание государя с Завалишиным не состоялось, и письмо его было передано на обсуждение особого комитета, образованного, под председательством Аракчеева , из Шишкова , графа Мордвинова и графа Нессельроде . В этот же комитет поступил и составленный Завалишиным проект преобразования русско-американских колоний, к которым, по мысли Завалишина, должна была быть присоединена и часть Калифорнии, - а также просьба Завалишина о разрешении ему, хотя бы и негласном, учредить "Орден Восстановления", устав которого он представил. По последнему вопросу Завалишина было передано, что государь находит идею этого общества увлекательной, но неудобоисполнимой; в то же время ему дано было понять, что формально ему не запрещается учредить этот орден. "Орден Восстановления" и был им тайно учрежден, но с изменением его устава в республиканском духе. Это было международное общество полуминистического характера, облеченное всеми атрибутами масонства и задавшееся целью личным примером своих членов содействовать поднятию нравственности и бороться со злом всеми законными средствами."

Когда Завалишин объезжал Калифорнию в поисках хлеба, она находилась в состоянии безначалия, не подчиняясь Мексике и в то же время не считаясь независимой. Политическая обстановка определялась борьбой двух партий: "мексиканской" (старшие офицеры и чиновники) и "испанской" (духовенство). Причём последняя была слабее из-за неспособности монахов обеспечить безопасность миссий без помощи военных "потому что миссионеры не умеют обращаться с индейцами; жестокостию своею и ложною ревностию к вере раздражив их против себя… в настоящем их положении, почитая миссионеров своими врагами, они готовы поддаться всякому кто бы только обещал их освободить от них".

Завалишин задумал присоединить Калифорнию к России "добровольными подданными" и "токмо приобретением влияния". Мексиканскую партию, разумеется, использовать для этого было нельзя. Поэтому "…надлежало усилить и подчинить королевскую. Я надеялся достигнуть сего введением Ордена восстановления, и не ошибся, ибо с первого разу увидел, что учреждение такового Ордена весьма согласно с желанием и намерением миссионеров. Тогда сделаны были следующие предположения: убедить в выгоде пребывания Ордена Восстановления в Калифорнии и покровительства России миссионеров; иных по фанатизму, других по корыстолюбию, иных по ненависти к республиканскому правлению, остальных внуша опасение со стороны Англии. Также …внушить им облегчить участь индейцев лучшим с ними обхождением и привязать их себе…. Для сего я вступил в тесную связь с одним миссионером, Jose Altimira (Хосе Альтамира) - человеком умным и честолюбивым, приверженцем короля и врагом масонов (под сим именем называют в Калифорнии всех либералов). Он совершенно вошел во все мои виды и разделил намерения - и был мне ключем к узнанию всех лиц значущих в провинции. …Власть в Калифорнии принадлежит Тайной юнте (Совещательная хунта) из четырех человек во главе с президентом доном Лудовико (Луис-Альберто Аргуэло). В юнту входят еще комендант Санты-Барбары Хозе Норега (Хосе Антонио де ла Гера-и-Нориега) и начальники миссий: Сан-Хозе- отец Нарцисс (Нарсисо), Санта-Крус- отец Луис и Сан-Гуан- отец Стефан. …Президента нужно было иметь на своей стороне, ибо он имел по конституции Калифорнии значительную власть. Но настоящего президента нельзя было привлечь; будучи ограниченных способностей он управлялся секретарем и был предан мексиканской партии и я не видел иного средства как сменить его *(5) ….Из всех военных могущих быть избранными в президенты, только Норега принадлежал к испанской партии и мог принять власть при поддержке юнты. Когда сие бы удалось - то Калифорния должна бы была объявить себя независимою от Мексики, под предлогом, что там еще не установилось правление и что (для успокоения партии мексиканской) независимость сия только будет до того времени, когда оно установится. За сим следовала свобода селиться иностранцам, чем преднамеревалось вводить русских, ибо им легче других было приезжать в Калифорнию…"

Завалишин смог привлечь на свою сторону двух из четырёх членов хунты. Ряд писем отражают его попытки подчинить их своему влиянию. Завалишин писал Хосе Нориега, предлагая вступить в Орден: в случае отказа - уничтожить письмо, в случае согласия - приехать в Сан-Франциско, получить знаки Ордена и его правила. В другом письме (до сих пор не известно кому письмо это было отправлено) критикует действия властей Калифорнии. Завалишин написал также "Собранной тайной юнте калифорнской". В нём он убеждает, что Калифорния достойна независимости, но само отделение ещё не означает свободы - необходимо покровительство сильной державы. Автор пространно рассуждает о необходимости привлечения иностранцев (но не в коем случае ни бостонцев и британцев), проявления терпимости к другим религиям, расписывает программу развития и предлагает (подразумевая себя) "избрать умного человека …чтобы дать ему неограниченную власть".

Наиболее интересно письмо, адресованное настоятелю миссии Сан-Франциско Солано Хосе Альтимира. В нём Завалишин излагает свою программу. Начав с мистической истории Ордена Восстановления он быстро переходит к вещам практическим. Его интересуют сведения о Калифоднии, статистические данные и "краткие описания отличных особ… Дух и расположение солдат и жителей мне известны, с ними и при общем согласии я надеюсь дать новый вид всему". Далее собственно программа: поскольку Аргуэло не способен управлять провинцией, необходимо "…уничтожить верховное начальство, которое возложено ныне на Дона Лудовика, и поручить оное Конгрессу или верховному Совету, который должен образоваться и быть составлен из отличных особ и депутатов областей… Чтобы Калифорния была независимою токмо до того времени, пока не составится правительства в Мексике". Особо любопытен призыв: "Доколе Калифорния есть отечество ваше - составьте собственное ея правление".

Разумеется эти далеко не глупые люди понимали всю авантюристичность проекта. Отец Луис высказывал реалистичное мнение о русской политике: "Император Александр слишком занят, чтобы помнить о таком бедном уголке земли, как Калифорния". Однако Завалишин играл наверняка, напоминая об "английских еретиках, зачастивщих в сии благослвенные края и масонах из Мехико, все их законы против католицизму". Мичман назначил уже свидание Нориеге, одобрившего его замыслы, когда внезапный отъезд в Россию разрушил его планы.