Чтение онлайн

Существует у колошей и предание о Кануке - таинственной личности без начала и конца, могущественнее самого Эля."

Ко времени прибытия отца Иоанна на Ситку там насчитывалось 835 христиан, в большинстве русских и креолов. Крещеных колошей было только 20 человек. Необыкновенное упрямство колошей, их независимый образ жизни при большом влиянии шаманов, а отчасти и древняя вражда против русских как завоевателей, являлись препятствием для христианизации края.

"Если бы в том (1834) году стал я внушать колошам истины веры Христовой, они бы не приняли их. Чтобы колоши смогли окончательно убедиться в превосходстве православия и со вниманием прислушиваться к Слову Божию, нужны были особые причины. Хотя я прибыл в Ситку в конце 1834 г., однакож… не успел даже ознакомиться с колошами, потому что другие дела не позволяли мне заняться ими… разные обстоятельства и случаи… и какое-то нежелание и неохота удерживали меня, заставляя откладывать это намерение день ото дня…

Я дал себе напоследок твердое обещание непременно по окончании святок, т. е. 7 или 8 генваря начать свое дело - и кто не подивится судьбам Провидения, - 3 генваря вдруг появилась у колошей оспа, и прежде всех в той самой юрте, с которой мы думали начать наши посещения. Если бы я поспешил приступить к моим беседам с колошами до появления оспы, тогда, наверное, всю беду и вину их гибели возложили б на меня, как на русского шамана или колдуна, который напустил на них такое зло, и тем более что до меня нога русского священника почти не касалась их порога не только с намерением благовествования мира, но даже из простого любопытства. Последствия такого неблаговременного посещения моего были бы ужасны… вражда против русских могла бы ожить снова… я мог быть убит ими… но это ничто в сравнении с тем, что могло быть… это могло бы заградить дорогу еще на полстолетия благовестникам Слова Божия… Много бы протекло времени пока колоши могли бы вполне убедиться в преимуществе наших понятий без содействия особенных причин, в каких бы ни были мы с ними дружественных сношениях.

Оспа унесла много жизней, как ни старались колоши остановить ее с помощью шаманов но она совсем не тронула русских. Рассказывают, что колоши даже подкладывали в провизии, которые продавали в редут, оспенные струпья. Тогда они стали приходить к нашим докторам с просьбой сделать противооспенные прививки себе и детям.

После этого случая в летописях колошей вера их в шаманов поколебалась и я обратил мое слово к колошам… теперь мне уже менее трудно было убеждать их в истине, или, по крайней мере, я получил удобные случаи говорить с ними. Они приняли меня уже не как врага своего, но как человека, который знает их лучше и более, и слушали меня со вниманием и откровенно рассказывали мне свои обычаи и веру и не препятствовали собратьям креститься и на крестившихся смотрели как на более знающих. …многие же колоши еще не скоро соглашались принять веру Христову, так как думали, что тогда сделаются, подобно алеутам, калгами русских. Приходилось ждать, пока они сами убедятся в противном."*(25)

В остальном же, главной трудностью своей работы отец Иоанн видел в отсутствии национальной тлинкитской письменности. И вновь Иоанн Вениаминов положил много трудов для того, чтобы появились книги на тлинкитском языке. Колошский язык не похож ни на один из европейских языков и он совсем отличен от алеутского. Источников для его изучения ещё не существовало но отец Иоанн сумел им овладеть. Он не терял ни малейшей возможности, чтобы узнать значение того или иного слова или не известное ему предание. Итогом трёхлетнего труда на основе обширного, заботливо и бережно собранного, где только возможно, материала, стала книга "Записки о колошах", включавшая в себя также "Колошенскую грамматику".

При своем энергичном характере Иоанн Вениаминов находил время и на кипучую хозяйственную деятельность, и на обучение детей различным ремёслам, которыми он владел. В часы же краткого досуга отец Иоанн занимался любимой механникой и сам сконструировал часы для колокольни ситкинской церкви, которые остались исправными в работе и после того, как колокольня накренилась.*(26)

Имея пятнадцатилетний опыт служения, Иоанн Вениаминов убедился в том, что нужды колоний в духовном и образовательном отношениях так велики, что только при существенной поддержке из России можно надеяться на их удовлетворение. Он решил остановиться на трех задачах: представить в Святейший Синод подробный план утверждения в Америке православия, предложить Русско-Американской компании план улучшения условий для обучения ее жителей, а также получить одобрение Святейшим Синодом переводов богослужебных текстов на американские языки.

Получив благословение Иркутского епископа Нила и получив от него рекомендательные письма к членам Святейшего Синода, 8 ноября 1838 г., он отправился в путь на барке "Севастополь" под командованием капитан-лейтенанта Беренс. Спустя 7 месяцев и 14 дней благополучного плавания, 22 июня 1839 г. он прибыл в Кронштадт.

"Небогатый, неизвестный, без связей, без поддержки, из дальней Америки священник церкви в порте Ситха на Алеутском острове (владение Российско-Американской компании) прибыл в Петербург в надежде обратить внимание Св.Синода на жалкое положение своей полудикой паствы. Никем не знаемый, всем чуждый иерей у многих порогов постоял, в многие двери постучался; но везде его встретила холодная вежливость и совершенное равнодушие к его пустынной стороне".

Однако две серьёзные работы по этнографии, напечатанные в журнале "Сын отечества", привлекли к Иоанну Вениаминову внимание митрополита Санкт-Петербургского Серафима и обер-прокурора Святейшего Синода графа Протасова. Представленный им обстоятельный доклад "Обозрение Православной Церкви в Российской Америке" с рекомендациями для улучшения существующего положения, а также величественная внешность отца Иоанна произвели на принимавших его приятное впечатление. Особый интерес вызвали его увлекательные рассказы о делах далекой Американской Церкви, о населявших те места аборигенах. Обер-прокурора это так заинтересовало, что он просил отца Иоанна бывать у него и не в приемные часы.

Сделать доклад Святейшему Синоду о цели своего приезда, о положении дел в Американской Церкви отцу Иоанну не удалось по причине отпускного времени членов Синода; велено было явиться только к осени. Пользуясь временем, отец Иоанн получил разрешение печатать свои переводы и труды и занялся их подготовкой.*(27)

Осенью, наконец, Святейший Синод вернулся с каникул и отец Иоанн смог представить свой доклад. Его умение по-деловому и вместе с тем красочно и живо обрисовать обстановку в Американской Церкви, трудности, которые испытывали русские миссии, рассказы о новокрещённых племенах, - все это пришлось по душе членам Синода, и, более того, возбудило в них живое участие. Отец Иоанн был повышен в чине, а 25 декабря 1839г. вышел указ о награждении "Протоиерея священника церкви Св. Михаила Архангела, что на острове Ситхе, Иоанна Вениаминова орденом Святой Анны 2-й степени".

Синод одобрил и мнение отца Иоанна касательно усовершенствования церковно-образовательной жизни в Америке. Было решено увеличить число священников, учредить духовные училища. Синод согласовал вопрос об увеличении денежных средств на содержание духовенства; были выделены дополнительные ассигнования.

В разгар этой кипучей деятельности, которой отличался Иоанн Вениаминов на любом месте, в любом деле и всю свою жизнь, пришла скорбная весть о смерти его супруги. И отец Иоанн подал в Святейший Синод прошение: "Имею я желание вступить в монашеское звание, не уклоняясь, впрочем, от назначенного мне служения при новопросвещенных и просвещаемых христианскую верою, в Российско-Американских владениях." 29 ноября 1840г. в Троицком подворье, в церкви преподобного Сергия отец Иоанн был пострижен митрополитом Филаретом в монашество с именем Иннокентий.

Исходя из грандиозных масштабов развернувшейся миссионерской деятельности в Америке, Святейший Синод разработал и представил на утверждение проект образования новой епархии. Утверждены были одновременно и проект, и новый к епархии епископ с титулом Североамериканский, Камчатский и Курильский. 1 декабря 1840г. император утвердил проект и кандидатуру, а 13 декабря в палате Святейшего Синода состоялось "наречение архимандрита Иннокентия во епископа". С этого дня Камчатка, Охотская область и приходы Российско-Американской компании были "отчислены от Иркутской епархии в самостоятельную Североамериканскую с кафедральным городом Новороссийском на острове Ванкувер-Квадро".

1* А.Берг известен в академических кругах своими антиклерикальными воззрениями. В данной главе, посвящённой начальному этапу продвижения православия в Америке, он частенько позволяет своим эмоциям взять верх над холодной логикой учёного, делая исключение лишь для о. Иоанна Вениаминова, которого справедливо считает крупнейшим учёным-лингвмстом. Поэтому редакторы позволили себе ввести большое количество примечаний, взятых из работ Михаила Зиновьевича Винокурова. Следует подробнее рассказать об этой семье, оставившей значительный след в истории Рус-Ам. Прадед М.З.Винокурова был дьяконом в Охотске и под влиянием о. Иоанна Вениаминова отправил своего сына Георгия, деда Михаила Зиновьевича, миссионером в Америку. Он участвовал в Канадском походе и был награждён наперстным крестом на Георгиевской ленте. Впоследствии стал инспектором семинарии в Новороссийске и благочинным. Все три его сына пошли по его стопам. Отец М.З.Винокурова пять лет был начальником Чукотской духовной миссии в Нижне-Колымске, самой тогда северной миссии в мире, а затем, до самой смерти, духовником семинарии в Якутске. Два его старших сына так же получили духовное образование, а Михаил Зиновьевич закончил университет и, с помощью родственников, получил место преподавателя латыни и древнегреческого в Новороссийской семинарии, инспектором которой был его дед. На войну отправился вольноопределяющимся и в чине прапорщика участвовал в Галиопольском десанте, где был тяжело ранен. После выздоровления вернулся домой и был назначен директором библиотеки Ново-Архангельского университета, занимаясь историей и библиографией Рус-Ам. Ему удалось собрать и сконцентрировать в библиотеке церковные архивы, в том числе весь старинный архив духовного правления за период, когда в Рус-Ам еще не было Консистории. Михаил Зиновьевич участвовал в политической жизни и, будучи активным членом Партии старовояжных, смог собрать значительные финансовые средства, которые позволили его старшему брату Иннокентию вывезти из советской России почти все архивы РАК.(Ред.)