Чтение онлайн

Но 6 ноября 1796 г. императрица скончалась, а на престол взошел Павел Петрович, у которого было совершенно иное отношение к монахам. Указом от 18 августа 1798г. велено было отправить самовольно оставившего свой пост Макария обратно на Аляску. Губернатору Трейдену приказано, чтобы он "…буде те островитяне действительно от промышленных притесняются, сделал о пресечении таковых им обид строжайшие чрез кого следует предписания, не стесняя однако ж и русских, в промыслах упражняющихся…". Эта последняя фраза - ключевая, так как император своими дальнейшими действиями показал всем, что он на стороне интересов Компании. За попустительство Макарию выговор достался митрополиту Новгородскому и Санкт-Петербургскому Гавриилу, преосвященному Вениамину Иркутскому и даже Иоасафу. Сам Макарий должен был дать подписку в канцелярии Синода, "чтобы он никогда опять с Алеутских о-вов не отлучался … и, не входя в неприличные сану его доносы, обращался точию в препорученной ему должности, под опасением в противном сему случае неупустительного и строжайшего по законам взыскания". Досталось также и охотским чиновникам и даже обер-прокурору Синода князю Василию Хованскому.

Макарий срочно выехал в Иркутск, где присоединился к Иоасафу, чья хиротония состоялась 10 апреля 1799г. Как известно, "Феникс", на котором в том же 1799г. новый епископ с причтом и грузом церковного имущества отбыл в свою епархию, погиб со всем экипажем и пассажирами. На Кадьяке остались иеромонах Афанасий, иеродиакон Нектарий и монахи Герман и Иоасаф. *(11)

В последствии богословы утверждали: "Лишившись своего пастыря, осиротевшие миссионеры сосредоточили всю свою деятельность исключительно на острове Кадьяк, совершая в тамошней церкви богослужения, обучая детей грамоте и началам христианской веры и распространяя среди туземцев разные полезные сведения, относительно земледелия, огородничества, рыбной ловли и разных ремесел".

Однако превращение неспокойных монахов в каких-то ангелоподобных существ абсолютно не соответствует действительности.

После отбытия Иоасафа "крестители" почти не покидали пределов миссии и, действительно, для собственного прокормления занимались хорошо им знакомым делом - огородничеством. Впрочем, сама миссия постепенно распалась. Кто из монахов умер, кто бежал на материк, а кто и просто опустился, доводя до крайности Баранова своим "пьянством и буйством". Грозный главный правитель сажал иного буяна на цепь…*(12)

Когда на престол вступил Александр Павлович, Синод не преминул доложить ему, что "управление делами компании часто не обращало внимания на миссию и ее задачи". Главный правитель "хотел заковать миссионеров в цепи и дом их заколотить", почему они боялись уже ходить в церковь, а служили у себя дома, так что "и проповедь и крещение совершенно в это время были оставлены и никто из американцев к ним явно придти не смел".

Подоспел и очередной донос от монахов на Баранова - о приобретенных за счет компании "несметных богатствах" главного правителя, о том, что, дескать, с его ведома и под его покровительством творятся "вопиющие беззакония".

Но в синод поступали и отчеты о делах миссии от руководства Компании. Главное правление в 1803г. сообщает, что духовенство в русских колониях "по ошибке, очень извинительной, увеличило число новокрещенных христиан" и что "одни и те же семейства алеут были вдвойне и даже втройне под разными именами и разными миссионерами внесены в списки новокрещенных".

Ознакомиться с деятельностью миссии, оказать ей помощь новый митрополит Санкт-Петербургский Амвросий поручил иеромонаху Александро-Невской лавры Гедеону (Гавриилу Федотову), человеку образованному, хотя и сутяга. Сохранились его доносы на офицеров за их "неуважительные" высказывания о религии.*(13)

Гедеону, прибывшему на Кадьяк по предписанию Н.П. Резанова, данному в письме от 23 января 1805 г. от кадьякской конторы в духовную миссию, было поручено возглавить ее взамен погибшего Иоасафа.

Гедеон пытался примирить местное начальство и духовенство, то есть, согласно указаниям Резанова, подчинить деятельность церкви интересам Компании. Об этом, в частности, писал Резанов Гедеону из Новороссийска 11 сентября 1805г.: "Прошу вас также внушать, чтоб сохранялось повиновение начальству и американцы безропотно исполняли повинности их, доколе не улучшим мы края сего, ибо иначе все может разрушиться, и ежели не будет [набрано] в партовщики [из эксимосов и алеутов] достаточно числа людей, то ножи, под которыми мы здесь ведем жизнь свою, употребятся ко вторичному россиян истреблению". Но вскоре Гидеон пошёл по привычному пути доносов на жестокость и мздоимство Баранова.

Промысловые партии из Кадьяка и прилегающих мест не только обеспечивали промыслы пушнины и продовольствия, но и были поддержкой Новороссийску и другим крепостям, окруженным многочисленными, воинственными и хорошо вооруженными племенами. Правитель, чьими неимоверными трудами и усилиями создавались и расширялись "заведения" Компании, действовал тогда в крайне тяжелой и сложной обстановке. На русские поселения и промысловые партии нападали индейцы, всё усиливалась конкуренция бостонских купцов. Сложно было внутреннее положение колоний. Русские промышленники волновались и даже устраивали против Баранова заговоры. В этих условиях неповиновение конягов и алеутов, ставших главной рабочей силой Компании, грозило подрывом самих основ ее существования. Действия же миссионеров шли вразрез с применяемыми компанией жесткими методами управления.*(14)

Школы в Русской Америке возникли еще при Шелихове, но систематического, правильного обучения в них, несмотря на старания Баранова, добиться не удалось. Имелись две школы: в одной, для девочек, преподавала жена служащего компании Наталья Петровна Баннер, в другой, мужской, - промышленник Юдин. Любопытно, что, хотя эта вторая школа располагалась в пределах миссии, преподавать в ней монахи отказались. Компания же была крайне заинтересована в подготовке местных кадров самых разнообразных, нужных в колониях специальностей.

Иеромонах Гедеон по прибытии, на Кадьяк, следуя указаниям Резанова, расширил школу для мальчиков, а обучать их обязал монаха Нектария. Сам же на острове Афогнак организовал еще одну школу с уклоном, полезным для колонии, - земледельческую. Руководить ею поручил монахам Герману и Афанасию. Но те (как, впрочем, и Нектарий) скоро показали свою полную неспособность к обучению детей. С отбытием Резанова по компанейским делам в испанские колонии, а Гедеона - на материк обе школы для мальчиков пришли в упадок. Заметим: вскоре школьная сеть в Русской Америке была налажена, но духовная миссия к этому оставалась непричастной.

С первых дней своего пребывания на Кадьяке Гедеон имел возможность убедиться в справедливости серьезных нареканий на поведение миссионеров. Фактов об их пьянстве, дебошах, заносчивости накопилось столько, что иеромонаху оставалось развести руками… Баранов лаконично и четко изложил все это Гедеону. А Гедеон донес о том, что узнал, митрополиту Амвросию.

А тут подоспели и новые неприятные для синода сведения об отношении алеутов к своим "крестителям". "12 апреля 1805 г. приехавший из Кенайского залива промышленник уведомил нас, что его обитатели живут спокойно, но только требуют, чтобы к ним не присылали наших священников. В противном же случае они поручили ему сказать, что убьют первого, кто только осмелится к ним приехать…"

К концу своего пребывания в колониях Гедеон узнал, что Компания официально просила правительство оградить туземцев Курильских островов от наездов, "лиц духовного звания", которые "будто бы для проповеди, а… вообще для получения меховых вещей на табак и водку". Ввиду этого "компания просит, чтоб сии острова освобождены были от посетителей сих".

Неуютно почувствовал себя в колониях Гедеон. Он понимал, что поднять авторитет миссии не в силах. Да и сам неуживчивый иеромонах успел уже рассориться с местным начальством. Поскольку миссия практически распалась, Гедеон, оставляя колонии, передал формальное руководство миссией монаху Герману, внушавшему несколько больше доверия, чем безнадежно опустившиеся Афанасий и Нектарий…