Чтение онлайн

Не всем каперам достались такие громкие дела, но все они внесли свой вклад в то, что потом назовут "ситуацией равновесной ничьей". Например капитан-лейтенант Унковский на паровом корвете "Петр Великий" отправленный к берегам Австралии. Скоро он захватил там пароход "Адмелла" и углевоз "Ланцестон", командирами которых назначил своих помощников: лейтенантов Белавенеца и Анжу. Затем, имея два парохода и угольщик, Унковский в течение полугода терроризировал всё южное побережье материка так, что большая часть морского сообщения там стала производиться под нейтральными флагами.

Особый интерес представляет налёт на город Кучинг, столицу княжества Саравак, эскадры, в составе крейсера "Аврора" капитан-лейтенанта Изыльметьева и парового корвета "Америка" лейтенанта Криднера. Иногда этот рейд двух мощных кораблей на столь отдалённый и незначительный пункт объясняют попыткой заключить антибританский союз с даяками и малайцами, издавна занимавшихся пиратством.

На первый взгляд это походит на правду. Ведь удар был нанесён по владениям и судам раджи Джеймса Брука, причём его племянник и наследник Чарльз Брук чуть не погиб на пароходе "Немезида", флагмане дядиного флота.*(4) Сам же раджа Джеймс, получивший от султана Брунея во владение Саравак вместе с княжеским титулом, был главным врагом этих племён.

Но к тому времени эпоха огромных пиратских флотилий уже прошла. Последний из "морских раджей", выводивших на "промысел" десятки прау и тысячи воинов, Мамадам, вождь иланунов из Тунку, прославившийся тем, что убил Роберта Бернса, внука великого поэта, потерпел поражение в бою с корветом "Фокс" и лишился всего флота в 1852г. Другие, как неукратимый вождь ибанов Рантанга, были оттеснены с побережья. Не было также отмечено ни одной попытки русских офицеров или агентов РАК наладить контакты с прочими вождями пиратов, не обладавшими столь значительными флотами, но продолжавшими "промысел": Аро Датоэ с Балабака, вождём иланунов Си Рахманом или Чинь Я Линем - последним "солидным" китайским пиратом.

Добычи в рейде было взято немного. "Немезида", ещё один параход "Компании северного Борнео" и десяток парусных судов были утоплены, а Кучинг разрушен корабельной артиллерией без высадки десанта. Зато политические и экономические послеледствия этой операции, задуманной Митковым и одобренной прочно связанным с интересами Компании Завойко, были далеко идущими.

Острова Индонезии вызывали большой интерес в Правлении РАК и у бостонских дельцов. Об этом, в частности, свидетельствует то обстоятельство, что вскоре после выпуска книги английского капитана Генри Кеппеля "Экспедиция на Борнео судна ее величества "Дидона", несколько экземпляров её было срочно доставлено в Петербург. В этой книге подробно описывалась деятельность Англии на Борнео в 1838-1845 гг. и она помогала членам Правления ориентироваться в обстановке, которая сложилась в этой части Индонезии.

В том же 1845г. бостонцы предприняли попытку закрепиться на острове Лабуан, расположенном по соседству с Борнео и взять у султана Брунея Бангирану Анак в аренду имеющиеся там месторождения угля.

Этот шаг вызвал острую реакцию Джеймса Брука. В донесении министру иностранных дел Англии лорду Эбердину от 28 июня 1845г. Брук описывал деятельность бостонцев при султанском дворе и подчеркивал, что промедление с активными действиями Англии в отношении Брунея может привести к тому, что султан и его советники будут искать поддержки у Соединенных Штатов. "Туземцы проявляют сомнение относительно могущества правительства ее величества … и визит американского военного судна сделал многое для усиления этого впечатления".

Английское правительство немедленно учло эти соображения. Бруку были переданы соответствующие полномочия, и через его посредство Англия добилась в 1846г. от султана Брунея передачи ей острова Лабуан, который спустя два года был превращен в британскую колонию. В 1847г. англичане навязали султану договор, по которому им предоставлялся свободный доступ в страну, а султан был лишен права уступать какому-либо государству часть территории Брунея без разрешения Англии. Однако консул СШ в Сингапуре Джон Балестье 23 июня 1850г. заключил с султаном Борнео Омаром Али Сайфуддином "Конвенцию о дружбе, торговле и навигации".

Англичане, недовольные активной деятельностью бостонцев в этом районе, стали препятствовать реализации договора и смогли заблокировать его через Бангирану Анака, чьим вассалом официально считался султан Борнео.

Понятно, что в Вашингтоне очень хотели расчитаться со своей бывшей метрополией и, желательно, чужими руками. Восточная война пришлась для этого как нельзя кстати. 11 января 1855г. был подписан договор, согласно которому "Руско-Американской компании наряду с гражданами Соединенных Штатов Америки предоставляются все права, упомянутые в Конвенции о дружбе, торговле и навигации… как-то: полная свобода въезжать, селиться, торговать и ездить с товарами по всей территории, подвластной султану Борнео, а также пользоваться правами наиболее благоприятствуемой нации… право покупать, арендовать или в другой законной форме приобретать любой вид собственности" во владениях султана, который обязывался гарантировать безопасность их жизни и имущества. Судам Компании, как и судам СШ было официально разрешено "свободно посещать порты, реки и бухты" этого острова и приобретать за "умеренную плату" любые продукты и снаряжение. На российские товары устанавливались минимальные фиксированные таможенные пошлины, а вывозимые из Борнео товары вовсе освобождались от пошлин. Последний пункт соглашения предоставлял РАК право экстерриториальности.

Рейд "Авроры" и "Америки" не был вовсе бесполезным в свете текущих военных действий. Другой вопрос, что использование этих кораблей в других местах могло нанести британцам больший вред и, таким образом, усилить русскую позицию в предстоящих мирных переговорах. Однако учитывая дальнейшие гео-политические изменения в регионе, нельзя не признать крайнюю выгодность этой операции.

В этой компании не было так любимых живописцами, за эффекты моря, дыма и огня, батальных сцен. Единственное стокновение боевых кораблей пришлось на долю корвета "Оливуца" и британского парового корвета "Корнет". Капитан-лейтенант Назимов был направлен для сопровождения и защиты судов, направленных в Амурский лиман, для соединения с отрядом, производившим сплав вниз по Амуру. Эскадре пришлось зайти в залив Де-Кастри, ожидая вскрытия ото льда Амурского лимана. Чихачев, по сигналу к бою немедленно выпустить цепи и становиться на места у отмелей так, чтобы неприятель не смог напасть с двух сторон.

На рассвете 8 мая у входа в Де-Кастри появилась эскадра коммодора Эллиота в составе трёх кораблей: 40-пушечного фрегата "Сибилл", 17-пушечного винтового корвета "Хорнет" и 12-пушечного брига "Биттер". Назимов стал готовить свой корвет к последнему бою; по количеству пушек и преимуществу в маневре превосходство противника было бесспорным. Он приказал даже прибить стеньговый флаг гвоздями к мачте,чтобы в том случае, если он в бою будет сбит, противник не счел это за сигнал о сдаче. Поддержку "Оливуце" мог оказать только 10-ти пушечный шлюп "Двина", им командовал лейтенант Чихачев. Но Элиот проявлял нерешительность и стал крейсировать у входа в залив.

"Маневры эти заставляли думать, что прибыл только передовой отряд, который крейсирует, запирая выход из залива и поджидая подхода главных сил.

В 6 часов винтовой корвет осторожно вошел в бухту и с расстояния в 10 кабельтовых трижды выстрелил по нам, получив в ответ выстрел за выстрел. Все были убеждены, что сражение началось, но корвет развернулся, задымил и быстрым ходом вышел из залива… Удивление наше достигло высшей степени и, право, смотря на этот прекрасный винтовой корвет и на те два, по-видимому, исправные военные судна, поджидавшие его навысоте Клостер-Кампа (южный мыс у входа в бухту - А.Б.), трудно было верить виденному. Все находились в каком-то недоумении, и хотя картина, представляемая уходившимнеприятелем, была перед глазами, но она казалась в такой степени невероятною,что до последней минуты мы поджидали какого-нибудь особенного маневра,какой-нибудь военной хитрости.

Тяжела и памятна была ночь с 8-го на 9-е мая и хотя, без сомнения, последняя война изобильна критическими случаями, но вряд ли когда-нибудь встречалось стечение обстоятельств более неблагоприятных и едва ли многим бывало хуже, чем нам в то время! 11 часов штиль, прекрасная весенняя ночь, кругом мертвая тишина, изредка прерываемая ударом колокола, бьющего склянки; огней неприятельских не видно. В кают-компании долго не ложились спать; некоторые из офицеров писали письма, намереваясь отправить их, через казачий пикет, перед самым началом сражения…