Чтение онлайн

"Лорд Пальмерстон, чья манера вершить международные дела, полагаясь лишь на собственное мнение, полностью отвергает знания и опыт торговой общины, а также офицеров королевского флота и армиии… Сэр Генри (Пальмерстон - А.Б.), который никогда не был восточнее Парижа, мнит себя знатоком, способным рассуждать о расстановке сил на Восточном океане. Более чем вероятно, что он даже не знает, к востоку или к западу от Пекина находится Гонконг… Как смеет этот человек, слишком долго засидевшийся в парламенте, унижать - нет, оскорблять адмиралов нашего славного флота да и весь флот, своими глупыми просчётами в азиатско-американской политике. Как смеет он упорствовать в своих непродуманных политических и военных решениях, в результате которых наши доблестные моряки, уподобляясь пиратам, вынуждены сжигать мирные селения, тем самым уничтожая цивилизацию на бергах Западной Америки… Обозлённые русские начинают мстить и вот уже 56 кораблей безрезультатно пытаются оградить британские суда от их корсаров, вместо того, чтобы участвовать в настоящих военных действиях ради чести Британии, а наша Канада лихорадочно готовится к отражению несметных орд казаков и индейцев."

Иногда историки, пишущие о мифическом Канадском походе, считают его "классическим примером массированной и целенаправленной дезинформации" хотя, скорее всего, это был "бесконтрольный вал творений бостонской пишущей братии, ищущей сенсаций и выдающей желаемое за действительное".

Начало этому, докатившемуся до Лондона, валу дала статья в "Территориэл энтерпрайз". В ней специальный корреспондент Дэн де Киль описывал "расположенный в среднем течени Орегона, близ устья реки Кламат, огромный лагерь армии, готовой хоть сейчас отправиться громить британцев".

"Вокруг широко раскинувшиеся побуревшие прерии; далекие крутые холмы с плоским верхом; за ними огромные горы с синими склонами и острыми вершинами, покрытыми снеговыми шапками; запах полыни и дыма костров лагеря.

На широкой плоской речной долине рассыпались ряды фургонов с брезентовым верхом, аккуратные каре парусиновых палаток регулярных частей, по большей части драгун, несколько сот кожаных индейских палаток…

Русские индейцы - не похожи на роскошно разодетые, украшенные орлиными перьями, известные по картинкам и описаниям… Индейцы, тысяч пять их толпилось в лагере, были одеты в леггинсы из байки, ситцевые рубашки и плащи из одеяла; волосы их были аккуратно заплетены, лица раскрашены красновато-коричневой охрой или красно-оранжевой краской. У некоторых за плечами висели луки и колчаны со стрелами, но у большинства были ружья, среди них много современых штуцеров. Их скво, а там были и женщины, одевались в ситцевые платья, на некоторых я заметил даже шелковые платья, золотые цепочки и часы; у всех без исключения были наброшены на плечи яркие цветные шали с бахромой…

Было тут до полутора тысячь канадских вояжеров одетых в старинные традиционные костюмы, подробным описанием которого мы обязаны великому американскому романисту Вашингтону Ирвингу: одеяла, накинутые на манер солдатского плаща с капюшоном, полосатые бумажные рубаха, широкие суконные штаны, кожаные гетры, гладкие или расшитые бисером мокасины с подметками из сыромятной кожи и пестрый шерстяной пояс, за который, кроме ножа, был заткнут кисет с табаком, трубка и разные мелкие походные принадлежности, - словом, они были одеты наполовину как цивилизованные люди, наполовину как дикари.

Не менее дико выглядели русские казаки. В длинных, наполовину закрывающих своими полами высокие сапоги, одеждах из толстого сукна. Воинскую сущность такой одежды отображает даже её название - armyak. Армиак подпоясывался широким ремнём из толстой кожи, на котором висела сильно изогнутая сабля иногда очень дорогая, если судить по украшающим её серебру, золоту и дорогим камням. Почти у всех казаков за поясом торчали ножи и шестизарядные револьверы Кольта. Их головы прикрывали высокие лохматые шапки из овчины, а иногда более низкие, круглые, из меха лисицы или енота, сшитого в мордой вперед, со свисающим сзади хвостом. Таких казаков в лагере насчитывалось более тысячи.

В овчиных шапках щеголяли и русские драгуны, два полных полка которых вносили в анархическую атмосферу лагеря некоторый порядок. Эти их шапки, не менее высокие чем у казаков и украшенные лакированным козырьком, большим медным русским гербом и игривым помпоном, напоминали медвежьи шапки королевских гренадеров. Лагеря обоих полков располагались в некотором отдалении друг от друга, хотя их драгуны почти не различались, одетые в одинаковые удобные мундиры темнозеленого сукна с белой окантовкой и странным двойным патронташем нашитым на груди. Их сабли, в отличие от казачьих почти прямые и не украшеные, с чёрной, деревянной рукояткой и ножнами, обтянутыми чёрной кожей, висели через плечё на портупее - из такой же чёрной кожи. В расположении полков находилась и артиллерия - 4 шестиорудийные батареи 3-х и 6-тифунтовых пушек…

Вся эта пестрая публика скапливалась здесь уже в течение многих дней, не делая секрета из дальнейших планов. Армия должна была идти на северо-восток, в Канаду, на помощь готовому вот-вот вспыхнуть восстанию франкоканадцев. Вояжёры в лагере дожидались прибытия Луи Папино, бывшего спикера в Ассамблее провинции Нижняя Канаде. Несколько лет назад он, воодушевленный идеями демократических преобразований в Соединённых Штатах при президенте Джексоне, открыто выступил против "дворцовой клики" и высших чиновников и попытался добиться введения выборности должностных лиц по нашему образцу и чтобы Ассамблея (законодательное собрание) контролировала действия исполнительной власти.

Восстание республиканцев было жестоко подавлено и Папино вынужден был бежать в Соединённые Штаты, где он надеялся заручиться помощью для освобождения Канады от британского гнёта. Но правительство в Вашингтоне отказало в помощи патриотам, тем самым изменив принципам свободы и заветам отцов основателей. Теперь эти борцы за свободу и независимость надеются добиться своего с помощью русских друзей…"

Разумеется никакого военного лагеря, как и самого специального корреспондента в природе не существовало. Под псевдонимом Дэн де Киль писал Уильям Райт, известный мастер журналистских мистификаций, ни разу не бывавший в Рус-Ам, в которой, на тот период, едва хватало сил для наблюдения за огромной береговой линией в ожидании вражеского десанта.*(11) Райт имел в своём распоряжении достаточно правдивой информации о положении в генерал-губернаторстве и достоверно описал индейцев и вояжеров. Сведения о драгунах у него были устаревшими. Прибывший в колонии только в 1853г. Рижский драгунский полк перешёл на новую форму одежды и вместо киверов или овчиных шапок, как в Американском полку, носили "фуражные шапки", нечто вроде бескозырок зелёного цвета с опушкой полкового, красного, а не белого, как в 1-м Американском полку, цвета.

Впрочем Американскому полку полагалось указом от "1842 ноября 26 - Офицерам и нижним строевым чинам Американского драгунского полка, впредь до утверждения новой формы, установлены фуражные шапки, вместо овчинных." Но указанные "офицеры и нижние строевые чины" не желали менять гордые папахи на презренные фуражки и, на радость полковому начальству и штетловским и ново-архангельским скорнякам, овчиные шапки их не снашивались уже лет 15.

Описание казаков Райт скорее всего взял из какой-то книги, в которой рассказывалось о запорожцах или донцах.

При всех явных ляпах статьи через 10 дней она была перепечатана в нью-йоркской "Геральд", а ещё через три недели - в "Таймс". Ещё раньше это известие достигло Торонто и генерал-губернатор Эдмунд Хэйд спешно отправил в Лондон просьбу "не медля… отправить в Канаду не менее трёх полков королевской пехоты и двух - кавалерии". В ожидании подкрепления Хэйд, не смотря на заверения лидера правящей партии Реформистов Луи-Ипполита Лафонтена в лояльности франко-канадского населения, всё же призвал к оружию ополченцев и приказал арестовать Иезикиля, вождя племени моравиана. Вождь попал под подозрение только потому, что его племя, несколько сот индейцев первоначально принадлежавшие к племени лени ленапе (делавары) с реки Манси в Пенсильвании, относились к моравским братьям. А именно это направление протестантизма широко распространено среди чероки, которых, по утверждению Райта, "очень много в готовой к походу в Канаду русской армии".*(12)

Впрочем, скорее всего, Хэйда беспокоило не гипотетическое русское нашествие, а угроза аннексии со стороны СШ, где усиливались экспансионистские настроения. Сенатор от штата Мэн Уильям Саливан произнёс встреченную общим одобрением речь, в которой потребовал денонсировать договор 1842г. о разграничении и присоединить к СШ графства Нью-Брансуик "на территорию которого мы имеем полное право".

Подкрепление в Канаду так и не прислали, в Англии не хватало солдат даже для усиления своего контингента в Крыму. Вместо этого Крэмптон, британский посланник в Вашингтоне, "случайно" встретившись с бароном Стеклем на приёме у прусского посланника, затеял было обычный светский разговор. Но затем, посетовал на то, "как часто нам, дипломатам, приходится исправлять ошибки политиков". И почти сразу, почти прямым (для дипломата) текстом предложил "…исправить и эту ошибку, приведшую к никому не нужной войне на Тихом океане, то есть там, где нашим великим державам в принципе нечего делить. Англия ни в коем случае не претендует на русские колонии, как и Россия не претендует на колонии британские."