Чтение онлайн

Не смотря на тяжелую дорогу, уже через пять дней обоз прибыл на Кучугинскую пристань на Лене, а 30-го погрузили на плоскодонные павоски. Торопливость оправдалась - вода стояла высоко, даже на перекатах, где летом было не более аршина*(11). 2700 верст сплава по Лене прошли удачно, только в Щеках, в 250 верстах ниже Киренска, один павосок чуть было не опрокинулся, но опытные сплавщики выправились. "Schioke- величественные утёсы до 500 футов высоты, сужающие берега Лены на протяжении около 60 миль. В таком обрамлении течение стремительное, глубина фарватера 7 сажен, плавание небезопасно и требует значительной сноровки. Прослышав о необыкновенном эхе, которым знаменито это место, я выстрелил из ружья. Звук его отражался вновь и вновь. Я насчитал дюжину пока не сбился. …Если Волга величественна, то Лена грандиозна хотя и дика. Левый берег её составляют высокие горы, покрытые густым лесом. Правый берег имеет бичевник …".

16-го мая были в Якутске.

По описанию Якоба : "Город Якутск на удивление грязная деревня. Наличествуют: заплывший ров, оплывший вал, пьяный частокол, и пять башен, построенные более чем сто лет назад и с тех пор не чиненных". В этом городишке пришлось задержаться на неделю, ожидая пока якуты не подведут нанятых лошадей. За это время весь груз разделили на вьюки, лафеты пушек разобрали, а стволы увязали в волокуши.

Наконец лошади прибыли и 24-го мая караван вышел. Путь через горную тайгу был нелёгок, но большое количество людей и сменных лошадей позволило без потерь пройти за 32 дня 1013 верст. За это время Якоб научился ладить с полу-диким якутскими лошадками, до ночи ходить в одежде и сапогах, размокших от переправ через речки и ручьи, терпеть днем облепляющую и кусачую мошку, а ночью не менее злющих комаров. "… когда же наступал вечер, то необъятные тучи комаров, как полог, закрывают всё, так что нет возможности дышать. Работники все вымазались дёгтем, а мне Григорий выделил полог, под которым я скрываюсь ночью, но и там мне приходится сдувать слой насекомых с чая, прежде чем отхлебнуть глоток (от утреннего кофе я отказался ещё на европейской стороне Урала)".

Немного отдохнув и изучив окрестности, Якоб так описал Охотск: "Охотский острог заложила экспедиция Беринга, построив в устье Охоты и Кухтуя магазины и казармы для команды. Порт возле экспедиционной слободы. Место неудобное, подвержено постоянным наводнениям в следствие разливов Охоты. Хотя в двух сотнях саженей на противоположном берегу Охоты есть хорошее место для порта. Устье реки узко и загромождено каменистым баром. Вход в устье при ширине фарватера 30-40 саженей в малую воду имеет глубину всего 4 фута. в большую - 10-12 фут. Течение во врем прилива достигает 6 узлов; в отлив - 7 узлов. Рейд же совершенно открыт. В двух- трёх милях от устоя глубина 5-7 саженей, илистый грунт. Река вскрывается в мае, но весь июнь перед устоем носятся льдины. Навигация прекращается в октябре. Господствующие ветры : летом Z-Z.O. и O с туманом, зимой - N и N.O. Вода в реке солоноватая, сладкую же воду привозят за четыре версты. Населения - 200 душ…

Русские, несомненно, великие мореходы, иначе как объяснить, что они умудряются пересекать океан в скверно просмоленных кадушках, срубленных из сырого леса и называемых отчего-то, галиотами. Грот-мачта у них прямая и несёт грот и марсель, брамселя же и грота- трисселя нет. Маленькая бизань- мачта несёт небольшой бизань- трисель с гафелем и гиком. Корма этих "галиотов" транцевая. Всё это из-за отсутствия хорошего леса и профессиональных судостроителей. Но вынужден признать, что эти суда плавают и даже возвращаются с добычей. В порту Охотска мы застали "св.Варфоломея и Варвару", судно, долей в котором владеет мой друг Григорий.

В прошлом 1781 г. "В. и В." вернулся с грузом мехов на сумму 57 860 руб. (именно эти великолепные меха мы вывозили из Иркутска в Кяхту, как я описывал в письме от 05.02.82 г.) Через 2-3 месяца это судно выходит в очередной вояж… Лес окрест Охотска изрядно вырублен. В верховьях Охоты хорошего леса тоже нет. Посему верфи заложены в устье реки Урак, в 24-х верстах от Охотска, там же, где была верфь командора Беринга… Мой старый знакомец, купец Юдин заготовил лес зимой. Ещё осенью он добрался до Охотска и, закончив торговые дела, навербовал 40 работников. Они до самой весны валили лес в верховьях Урака, а с паводком сплавили его. Представляете, что это за лес? …Устье Урака образует небольшой залив 200х600 саженей с хорошим дном. Кстати, Григорий там уже строил два судна в компании с другими купцами*(12)".

Якоб задержался в Охотске из чисто профессионального любопытства, чтобы наблюдать за снаряжением "Варфоломей и Варвара". 12-го августа судно отправилось в очередной вояж на восток, а 14-го Якоб отправился на запад "в сопровождении двух якут". Двигались налегке, со сменными лошадьми и уже 5-го сентября были в Якутске.

Обычно в сентябре и первой половине октября Лена вполне судоходна и до осенних дождей павоски успевали подняться хотя бы до Олекмы, а до первого льда были уже на Кучуге. Но в 1782 году осень началась очень рано. "Проскучав неделю в обществе подзадержавшихся купцов и, поняв что до ледостава они с места не двинутся, я нанял в почтовой конторе эстафету в шесть лошадей и при них казака- почтальона и 11-го сентября продолжил свой путь…

Дорога была тяжела из-за плохой погоды и большого количества мелких речек….В начале октября скорость нашего движения ещё замедлилась. Подморозило, и теперь, перед тем, как перейти речку вброд, приходилось разбивать прибрежный лёд. Перед ночлегом необходимо было расчистить снег для установки палатки и нарубить дров на всю ночь для готовки и для просушки одежды и обуви. Несмотря на это за 28 дней мы проехали 1600 верст до Киренска, где и задержались для отдыха и ожидая крепкого льда чтобы далее, уже на санях выехать в Иркутск… Езда по льду Лены удобна и покойна. Станции располагаются в 40-50 верстах, но мы обычно проделывали по два перегона за день".

В столицу Сибири Якоб прибыл 2-го декабря, отдал необходимые визиты, забрал свой европейский гардероб, хранившийся в дом Шелихова и, со всей возможной поспешностью выехал в столицу империи по уже знакомому пути. "Ни за что не соглашусь более на такую быструю езду при таком ужасном холоде. Из Иркутска до С.Петербурга я доехал в 22 дня и потом узнал, что так ездят только фелдъегеря. Зато однажды меня едва не убили лошади, в другой раз я чуть-чуть не отморозил себе всё лицо и, если бы на станции не помогла мне дочь смотрителя, то я, наверное, не был бы в состоянии продолжить путь. Эта девушка не дала мне взойти в комнату, вытолкнула на улицу, потом побежала, принесла снега в тарелку и заставила тереть лицо, тут я только догадался- в чём дело. В тот день было 39 С". Когда Якоб вылез из кибитки на Сенной улице, его качало как моряка сошедшего на берег.

Первым делом он хорошенько пропарился в голиковской бане. К этому непонятному для европейца времяпрепровождению, он пристрастился ещё в Иркутске. Затем, за ужином, рассказал Михаилу и подъехавшему Ивану Ларионовичу последние новости из Охотска. Новости были хорошие. Товары и снасти дошли почти без ущерба, леса заготовили достаточно, суда заложены и, если ничего не случится, к осени выйдут в море. Учитывая эти обстоятельства компаньоны порешили, что пора начинать атаку на Сенат. Через несколько дней было составлено прошение по всем правилам российского чинопочитания :

"С 1781 года пожертвовав нашим иждевением и отважа собственную жизнь, отправился из компании нашей товарищ Григорий Шелихов в Охотский порт, дабы построив три корабля отправиться на них до острова Кыгтака для построения на нем в приличном месте крепостцу и приведение тамошнего народа Её Императорского Величества в подданство. Затем, простирая далее плавание, приобретать другие острова и земли, ещё не открытые. На исполнение ж вышедонесенного употребляем мы более 250 тысяч рублей*(13) не получая возврата не одной копейки.

Дерзаем испрашивать высокомонаршего милосердия, разрешить нам отправить корабль под российским флагом из Санкт-Петербурга в Камчатку с грузом для новооткрытых земель : острова Андрияновские, Лисии, Крысии и Кыгтак и другие, кои будут найдены нашим иждевением. Дабы далее сей корабль шел в Кантон и Макао для наряжения китайской торговли в место Кяхты.

Достаток наш не соответствует ревностному нашему желанию, а препоны кяхтинской торговле лишают надежды вскоре вернуть наши издержки. В таком случае единственная остаётся нам надежда прибегнуть к Высочайшему Её Императорского Величества милосердию и всеподданейше просить о снабжении нас 500 тысяч рублей…"