Чтение онлайн

Кроме 500 тыс. на 20 лет господа компаньоны просили продать им по казенной цене хлеб, соли, пушек, ружей, пороху и свинца, а так же гарантировать право монопольной эксплуатации всех земель, приведенных ими в российское подданство. В написании сей слезницы принимал непосредственное участие сосед и большой приятель Михаила Голикова - Гаврила Романович Державин, коллежский советник сенатской экспедиции доходов. Известный в Петербурге поэт, недавно жалованный золотой табакеркой от императрицы, Гаврила Романович интересовался путешествиями, с удовольствием слушал рассказы Якоба о тихоокеанских мореходах и обещался провести прошение через все препоны и получить хотя бы половину от запрошенного.

Придя в себя после сибирских дорог и оставив все хлопоты на Голиковых, в начале марта Якоб выехал в Амстердам. Кронштадтский порт был ещё покрыт льдом, поэтому его путь лежал в Ригу, оттуда на провонявшей рыбой попутной шхуне - в Данию. За сутки пересек её на почтовых от Балтийского моря до Северного, а там, через германские земли, до Амстердама, куда и прибыл 22 марта. В нем явно прорезалась несвойственная почтенному негоцианту авантюрная жилка. Лететь через пол дюжины стран и два моря, рискуя утонуть в грязи, пропасть в шторм или нарваться на английского капера, чтобы, не имея ничего, кроме туманных надежд на кредит, уговорить семейный совет выделить судно для кругосветного путешествия!

Всю дорогу Якоб готовил речь, которую он произнесет на собрании компании. Но великолепная речь, составленная по всем правилам риторики, с упоминанием великих голландских мореходов и отважных купцов; открывателей новых морских путей и богатых рынков; основателей Ост- и Вест- Индских компаний… не понадобилась. За ужином, устроенном в честь возвращения "блудного сына", юного низвергателя основ огорошили сообщением, что собрание уже состоялось, а опытные коммерсанты ван-Майеры (понесшие значительные убытки от английской блокады) оценили идею, просчитали логику развития новой компании и приняли решение предоставить фрахт с отсроченным платежом. Письмо с предложением уже было готово и Якобу оставалось только перевести его на русский.

Активная переписка в течение весны- лета 1783 года между ван-Маерами и Голиковыми привела к положительному результату. Согласно договоренности "Американской Северо - Восточной, Северной и Курильской Компании" предоставляется фрахт судна не менее 400 тонн сроком на 2 года взамен на участие в доходах компании из оценки вклада 15 тысяч рублей. (Кроме того ван-Майеры под это дело перевели 3 своих судна под российский флаг, что позволило вывести их из блокированных англичанами голландских портов и наладить весьма прибыльную торговлю между Россией и США)

Паралельно с этим Якоб, через Францию, вел переписку со своими английскими друзьями. Осенью 1780 года, перед самым отъездом из Лондона, он видел корабли экспедиции Кука, вернувшиеся из похода после гибели капитана. И теперь, зная что капитан Кук исследовал воды Северо- Западной Америки, пытался получить карты и описания этих берегов. Гарольд Глобб, младший сын владельца компании, сообщил о находящейся в печати книги о последнем путешествии Кука и обещал достать те данные, что не войдут в это издание.

Довольный результатами своей эпистолярной деятельности, Якоб в октябре вернулся в Санкт-Петербург. Столица встретила его промозглым дождем и плохими новостями. Несмотря на всемерную поддержку Державина, их прошение прочно запуталось в бюрократической паутине имперских канцелярий. Якоб тут же присоединился к героической битве Голиковых с "приказным монстром" за казенные деньги и льготы. После полугодового противостояния стало ясно, что по непонятным причинам их прошение бесконечно путешествует по канцеляриям, ходит по кругу или просто теряется. Даже традиционное русское средство - "барашек в бумажке" - не помогало*(14).

Сроки поджимали. Господа компаньоны решили рискнуть и пустить в действие "тяжелую артиллерию". С превеликими трудами Демидов добился для Иван Ларионыча и Якоба приглашения на утренний приём к князю Потемкину. Несмотря на плохое самочувствие "после вчерашнего", светлейший уважил Никиту Акинфича и принял просителей. Через пять минут князь был почти в норме. Новая перспективная идея вместе с рассолом произвели целительный эффект. Умный и дальновидный Потемкин сразу понял, что предложение купцов позволит решить сразу несколько проблем, причем, без казенных расходов.

Во- первых : наладить снабжение Камчатки, всё одно там появились англичане*(15), так пусть уж лучше голландцы под российским флагом. Во- вторых возможность снизить давление китайских властей на кяхтинскую торговлю. В- третьих на голландских судах смогут проходить обучение русские офицеры и матросы. Переход 1769 года из Кронштадта в Средиземное море в последнюю турецкую войну, показало неготовность флота к дальним походам; за время этого похода флот потерял только больными до 40% личного состава. И, в- четвертых, развитие промыcлов на востоке само по себе немаловажно.

В тот же день секретарь Потемкина отправил в Сенат послание с просьбой прислать прошение "Американской, Северо-восточной, Северной и Курильской компании". Уже на другое утро посыльный с двумя помощниками прибыли во дворец светлейшего князя. Прошение сильно обросло за последний год рецензиями, рекомендациями , примечаниями, резолюциями - пять толстенных кип разных бумаг. Потёмкин взял первую кипу, оторвал подшитое сверху прошение, бросил остальное в камин (чиновник канцелярии, присутствующий при таком святотатстве, чуть не упал в обморок) и размашисто написал понизу "В кабинет е.и.в-ва.".

Несмотря на эту поддержку прошло ещё два месяца прежде, чем была наложена последняя резолюция. Компания получала 200 тысяч рублей на 10 лет из 2%; право монопольной эксплуатации новоосвоенных земель до 1791 года; единовременную закупку по казённым ценам :

300 пудов соли, 200 пудов пороху, 12 однофунтовых пушек, четыре 12-и фунтовых единорогов, 120 гартмановских*(16) ружей со штыками и 1500 вёдер водки*(17).

Половина экипажа компанейского судна должна быть русской, командированной из флота; жалование им должно идти от компании.

4-го июня 1785 г. Якоб встречал в Кронштадтском порту пришедший из Сан-Доминго "Моргенштерн", судно предназначенное компанией "Майер" для кругосветного плавания. Это был добротный, хорнской постройки восьмилетний флейт*(18) водоизмещением 450 тонн. Командовал им капитан Анкель Бурманн, водивший суда Майеров уже не один десяток лет.

Сразу после разгрузки судно стали готовить к дальнему вояжу. Экипаж временно увеличился за счет 18-и русских матросов, подлекаря и двух унтер-офицеров. Офицеров в этот рейс Адмиралтейство не отправило (не должно благородным людям подчиняться купчишке). От Академии Наук был командирован Тертий Степанович Борноволоков, молодой, но подающий надежды ученый, ровесник Якоба.