Чтение онлайн

В конце концов, преодолев более двух тысяч километров, англичане приехали к месту назначения — с удивлением смотрели они на странный деревянный город — «Моско» с огромным «замком», возвышавшимся над ним. Пораженный Ченслер записал, что город показался ему «столь же большим, как Лондон», и что его населяло 200 000 человек. Казалось, он был построен «наспех и без всякого плана», и в нем было множество необычных, но «довольно красивых» церквей. Так неожиданно, в поисках пути в Китай, Ричард Ченслер со своей командой наткнулся на другой мир, который и изумил, и ужаснул путешественников.

В этом необычном городе им снова пришлось долго ждать, под охраной и без общения с простыми людьми. Наконец, через двенадцать дней путешественников провели в крепость на прием к самому царю. Спутники Ченслера были поражены неожиданной роскошью, которая вдруг предстала их взорам. «Мы вошли в хоромы, где сидело много знатных придворных, чуть ли не сотня, все разодетые в золотую парчу до пят, а отсюда нас ввели в приемную, и наши люди не переставали дивиться могуществу Государя. Он сидел на возвышении, на роскошном королевском троне, с золотой короной на голове, вся одежда его была расшита золотом, а в правой руке он держал скипетр, усеянный драгоценными камнями; и помимо всех прочих знаков и внешних примет власти, его лицо выражало величие, приличествующее исключительности его государства. По одну сторону от него стоял главный министр, а по другую — начальник тайной канцелярии, оба в расшитых золотом одеждах, присутствовали также члены совета, числом сто пятьдесят, выглядевшие примерно так же.»

Путешественников настолько поразило это блестящее зрелище, что они «чуть не потеряли сознание». Но благодаря необычайной выдержке Ченслер сумел сохранить самообладание и, «не поддавшись оторопи», церемонно приветствовал царя «в английской манере». Он протянул послание, привезенное от юного Эдуарда VI двадцатичетырехлетнему царю Ивану Васильевичу, которому предстояло войти в историю под именем Ivan The Terrible (Иван Грозный).

Правитель, столь поразивший Ченслера и его спутников, был самой неординарной фигурой среди государей Московии.

В России Царя Ивана называют не the Terrible, то есть ужасный, а несколько иначе — Грозный, от слова гроза. У этого слова есть оттенок могущества и даже внушающее благоговение патриотическое звучание. Оно имеет значение «достойный уважения или внушающий страх». Иван — Царь выдающийся; его правление, длившееся 51 год, было самым долгим в русской истории. Он вселял уважение, страх и жалость. Иван был противоречивой натурой, его часто мучили угрызения совести, а к концу жизненного пути он, вполне вероятно, стал душевнобольным.

Многие эпизоды жизни этого государя похожи на легенды. У его отца, Великого князя Василия, от первой супруги не было детей. По причине бесплодия Василий разошелся с женой, когда ей было 47 лет, и заточил ее в монастырь. Во второй раз он женился на юной литовской княжне красавице Елене Глинской, которая в то время жила на положении беженки при русском дворе. Когда 29 августа 1530 года она разрешилась от бремени, родив сына, наследника престола, повсюду на Руси царило всеобщее ликование. Но в час рождения младенца, согласно преданию, случилось нечто зловещее, воспринятое как дурное предзнаменование: гром грянул среди ясного неба и сотряс землю до основания.

Новорожденный князь был торжественно окрещен в Троицком монастыре у раки Святого Сергия. Мальчика нарекли Иваном в честь Иоанна Крестителя и вверили его особому покровительству Святой Троицы. Но едва ребенку исполнилось три года, умер его отец, не чаявший в нем души. В восьмилетнем возрасте мальчика постигло новое горе: неожиданно и при весьма странных обстоятельствах скончалась мать, которой не было еще и тридцати; возможно, ее отравили. Смерть матери потрясла Ивана. В те годы Русью управляли два соперничавших боярских рода, вырывавших другу у друга власть, «яко дикие звери», как записано в летописях. Иван навсегда запомнил, как бояре-регенты, невзирая на его высокое происхождение, унижали и мучили его, обращаясь с ним и его единственным, глухонемым от рождения, братом Юрием, как со своей челядью. Иван вспоминал то время, когда бояре разворовывали царскую казну: «Я страдал от нужды, мне недоставало даже пищи и одежды.» Однажды один из этих бояр в присутствии царевича нагло разлегся на постели его отца, не сняв даже сапог. Закадычному другу Ивана угрожали смертью, а затем отправили его в далекую ссылку в монастырь. Пробудившись однажды ночью, будущий государь был сильно напуган тем, что в его опочивальне толпилось множество стрельцов. Но они пришли не за тем, чтобы убить его, как показалось Ивану, а для того, чтобы схватить митрополита, который пытался скрыться от гнева боярина-регента.

Эти бояре подавали Ивану примеры бессмысленной жестокости, за что впоследствии и им, и всей нации предстояло дорого заплатить. В детстве Иван не видел ничего, кроме зверства, интриг и предательства. Он все замечал и выжидал, хорошо осознавая свою истинную власть. В тринадцать лет мальчик вдруг проявил себя. Однажды, когда тогдашний регент зашел позвать его без свиты, Иван схватил его и приказал отвести на псарню, где того забили насмерть.

Мальчиком Иван читал все, что попадалось ему под руку — историю церкви, римскую историю, русские и византийские летописи. Его любимыми героями были библейские цари Давид и Соломон и императоры Римского и Византийского государств — Август, Константин и Феодосий. Во время подготовки к своей коронации он велел московскому митрополиту Макарию изучить исторические материалы и ритуалы византийских правителей и сам погрузился в исследование этих вопросов. В шестнадцать лет он заявил боярской думе, что собирается быть коронованным не только как Великий князь, но и как первый в русской истории царь и самодержец.

Коронация Ивана состоялась 16 января 1547 года. Толпы бояр, одетых в платья из золотой парчи, во время церемонии трижды осыпали его дождем из золотых и серебряных монет в знак предстоящего процветания страны в годы его царствования. Русь ликовала, колокольный звон звучал по всей стране. Не прошло и трех недель, как Государь женился, выбрав невесту из сотен девушек, привезенных в Москву на смотрины. Согласно легенде, царь уже был влюблен и, чтобы избежать критики, приказал собрать подходящих претенденток со всей страны. Его выбор пал на Анастасию Захарьину-Романову, девушку из известной, но не очень знатной боярской семьи. Романовы происходят от славянского князя Кобылы [9] , который в тринадцатом веке переехал в Россию из земель, позже названных Восточной Пруссией. Во время венчания Иван и Анастасия стояли на красном дамасском ковре, отороченном соболями. По обычаю, Иван отпил вина из кубка, бросил его об пол и раздавил каблуком. Через две недели после свадьбы, в свой медовый месяц, молодая чета в сопровождении свиты отправилась в пешее паломничество в Троицкий монастырь. Там они провели первую неделю Великого поста, отстаивая долгие службы и усердно молясь у раки Святого Сергия.

Анастасия была красавицей, кроткой и умной. Иван обожал ее. Он всецело доверял супруге, и, уезжая на поля сражений, при всем честном народе целовал Анастасию на паперти кремлевского собора и вручал ей ключи от темниц. В юношеском возрасте Иван был упрямым и своенравным, а Анастасия, по мнению английского посла Джерома Горсея, «была мудрой, благочестивой, добродетельной, но вместе с тем властной, так что все подданные ее уважали, любили и побаивались. Когда Иван был молод и горяч, она умела руководить им чрезвычайно доброжелательно и мудро».

У них было шестеро детей: три дочери и три сына. Две дочери умерли в младенчестве, а старший сын, Дмитрий, стал жертвой ужасной трагедии, которыми, казалось, была наполнена вся жизнь Ивана. Когда ребенку был всего год, няня, державшая его на руках, поскользнулась на сходнях, соединявших царский струг с берегом реки; мальчик упал и, хотя его тотчас вытащили из воды, умер. Анастасия родила еще двух сыновей и дочь, и это несколько смягчило печаль царской четы. Но самым страшным горем для Ивана стала смерть самой Анастасии, наступившая в 1560 году после тринадцати лет супружеской жизни. Анастасия, пораженная неизвестным недугом, угасла за шесть месяцев.

Сердце Ивана было разбито. На ее похоронах он так горько и безутешно рыдал, что едва держался на ногах; сопровождавшим приходилось его поддерживать. После смерти супруги царь чрезвычайно изменился и начал вести рассеянную жизнь, пристрастился к вину. Он становился все более подозрительным. В те времена тщеславные и завистливые придворные часто использовали яд, и Иван полагал, что бояре отняли у него любимую жену. Его глубокая скорбь обратилась в злобу, с годами все более овладевавшую им и превратившуюся в навязчивую идею мщения. Ему казалось, что он окружен предателями. Государь неумолимо преследовал их, не разбирая, кто прав, кто виноват. Через много лет в своем знаменитом письме князю Курбскому, который обвинял царя в чудовищных злодеяниях, Иван воскликнет: «А и з женою вы меня про что разлучили? Только бы вы у меня не отняли юницы моея, ино бы Кроновы жертвы не было». [10]