Чтение онлайн

В самом начале двадцатого века на лубки, все еще любимые в народе, обратили внимание художники-авангардисты. Обаятельная простота лубочной картинки вдохновила их на создание нового стиля в рисунке и живописи и на создание книг, печатавшихся вручную. И только после революции эти забавные популярные картинки, которые русские с удовольствием покупали в течение двух с половиной веков, исчезли навсегда.

Такого же высокого уровня, как в работах по дереву, русские достигли в искусстве обработки металлов. В одиннадцатом-двенадцатом веках только Византия превосходила Россию в технике серебряной филиграни. Искусные золотых дел мастера тринадцатого-четырнадцатого веков создавали нимбы для икон в тончайшей технике перегородчатой эмали по золоту. В шестнадцатом-семнадцатом веках город Чернигов прославился чернеными серебряными изделиями — особой техникой гравировки по металлу, разработанной в Византии и сохранившейся к тому времени лишь на Руси. На золоте или серебре делали гравировку, на поверхность наносили состав из меди, серебра и серы. Изделие затем нагревали, и расплавившийся порошок плотно заполнял углубления. После охлаждения изделие полировали, и на его поверхности появлялся рисунок светлого или темного бархатисто-черного тона. Техника чернения использовалась для украшения самых разных предметов — ложек, вилок, кубков и подстаканников.

Как всегда, русские соединили искусство с повседневной жизнью, придавая металлическим предметам, используемым в быту, необычную форму или богато украшая их. В восемнадцатом-девятнадцатом веках сразу несколько поселков прославились изготовлением лакированных металлических подносов с синим или черным фоном, расписанных роскошными композициями из цветов — роз, георгинов, пионов и тюльпанов.

В восемнадцатом веке из Персии и Среднего Востока в Россию пришел самовар — металлический сосуд, в котором кипятили воду для чая. В вертикальной трубе, проходящей по центральной оси самовара, сжигали уголь или древесину. В верхней части трубы находится специальная подставка для маленького чайника, в котором заваривают крепкий чай. В старину в России чаепитие было всеми любимым ритуалом, образом жизни. Дружелюбно попыхивающий самовар можно было найти повсюду: в домах и в ресторанах, в поездах и на улицах города. Русские, по своему обычаю, сразу же превратили самовар из простого предмета домашнего обихода в нарядное произведение искусства, значительно превзошедшее своего предшественника с Востока.

В Туле, прославившейся искусной обработкой металла, производство самоваров началось в 1820 году. Сначала десятки, а затем и сотни фабрик соперничали друг с другом в техническом и художественном мастерстве. Тульские самовары стали настолько знаменитыми, что появилась русская поговорка «ездить в Тулу со своим самоваром», аналогичная английской «ездить со своим углем в Ньюкасл». К концу девятнадцатого века в Туле насчитывалось сорок фабрик, производивших около 630 000 самоваров; одна из самых знаменитых из них — Баташовская — изготавливала ежегодно более 100 000 самоваров.

По своей форме, размерам и декоративному оформлению русские самовары существенно отличались друг от друга. Они выпускались круглые и приземистые, высокие и внушительные по размеру. Некоторые из них были просто огромные: высотой до 90 см и диаметром до полуметра. Существовали походные самовары в форме куба, восьмигранные со съемными изогнутыми ножками, вставлявшимися в специальные гнезда. На севере производились самовары, которые напоминали походные кухни и имели три отделения для одновременного приготовления трех разных блюд. Некоторые самовары, сделанные из меди или серебра, отличались великолепной отделкой и были очень нарядны.

Еще одним прекрасным примером умения русских работать с металлом служит литье колоколов, звон которых буквально наполнял всю страну. Начиная с десятого века русские отмечали отдельные дни года различным перезвоном. Существовал язык колоколов; они звучали то тревожно, предупреждая путешественников о приближении метели, то рассказывали о несчастьях, похоронах, святых праздниках и торжествах. К шестнадцатому веку колокола стали восприниматься как священные музыкальные инструменты, достойные поклонения. Колокола самых разных размеров отливали из меди, бронзы и серебра. Они отличались большим разнообразием тембров и силы звука. Сложные тональные эффекты создавались одновременным звучанием нескольких колоколов. Каждая церковь и монастырь имели свою колокольню, а число и размеры колоколов свидетельствовали о благосостоянии прихода. По особому звону более крупных колоколов и общему колокольному перезвону прихожанин мог узнать, на какую службу его призывают и когда эта служба начнется. (Самый крупный колокол Ростова можно было услышать на расстоянии более тридцати километров.) Над темными лесами, через равнины, гладь озер и вьющиеся речки страны разносился мелодичный звон колоколов. Услышав его, крестьянин осенял себя крестным знамением и воображал, что святые где-то рядом.

В России не раскачивали колокола за их верхнюю часть, как это делали на Западе, а вместо этого вручную били языком по внутренней стороне колокола. Чтобы заставить звучать большие колокола, требовались совместные усилия сразу нескольких человек. Один путешественник рассказывал: «В праздничное утро в Москве мы видели, как на невысокой открытой церковной колокольне один человек звонил сразу в полдюжину колоколов, дергая за веревки, которые он держал в обеих руках».

На стометровой колокольне Ивана Великого, позолоченный купол которой был виден из любой точки Москвы, колокола висели на каждом ярусе. Самый большой из них весил 64 тонны, самый маленький, серебряный, обладал нежным музыкальным тоном. Народ с благоговением и трепетом внимал голосу Ивана Великого и, когда во время больших торжеств его могучий колокол гремел от стен Кремля подобно пушечным выстрелам, люди слушали его так, будто с ними говорил сам Господь Бог.

Колокола играли такую важную роль, что даже цари иногда сердились на них. Рассказывают историю, что однажды звон колокола напугал коня Ивана Грозного, и Царь приказал наказать колокол и отрубить у него ушко. Екатерина II в 1771 году приказала отрезать язык у колокола, который использовали в мятеже против нее. Колокол должен был молчать тридцать лет.

В 1733 году императрица Анна Иоанновна повелела отлить огромный Царь-колокол — самый большой из когда-либо существовавших колоколов. Работы по его отливке были закончены через два года. Высота гигантского колокола составила 6,14 метра, диаметр у основания — 6,6 метра, а весил он 200 тонн. Однако в 1737 году, когда колокол еще не успели поднять на звонницу, вспыхнули деревянные леса, на которых висела отливка. Пожар тушили водой и, в конце концов, колокол рухнул в яму, и от него отвалился большой кусок весом в одиннадцать с половиной тонн. Царь-колокол пролежал в земле больше 100 лет, пока Монферран, знаменитый француз-архитектор, автор проекта Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге, не поднял его, установив на специальном постаменте в Кремле, где он находится и поныне. Внутри колокола могут поместиться сорок человек, иногда под ним совершались молебны.

Зачастую и колокола, и пушки отливали одни и те же мастера. Литейщики богато украшали свои изделия: поверхность колокола покрывалась изысканным растительным орнаментом. Орудийные стволы в шестнадцатом-семнадцатом веках также богато декорировались орнаментами на темы библейских сюжетов, фигурами львов, лосей, грифонов, дельфинов. Кремлевские пушки имели собственные имена — Орел, Лев, Волк, — и их стволы и лафеты были украшены в соответствии с этими именами. Самую большую пушку в мире — Царь-пушку — отлил в 1586 году мастер Андрей Чохов. Она и сегодня стоит в Кремле. Подобно тому, как Царь-колокол никогда не звонил, Царь-пушка не сделала ни единого выстрела.

Едва ли существовало такое ремесло, в котором русские не выразили своей любви к прекрасному и своего радостного восприятия жизни. Целые города прославились благодаря производству замечательного фарфора и яркой керамики. Русские расписывали изразцы, которыми отделывали огромные печи, а также облицовывали стены и крыши церквей, где они сверкали в лучах солнца всеми цветами радуги. В 1660-х годах кровля Новоиерусалимского собора в Подмосковье была целиком выложена изразцами. Арки и порталы отделаны крупными изразцовыми плитками с разнообразным орнаментом из желтых цветов и трав, изображенных в вазах на синем фоне. Окна обрамлены широкими изразцовыми полосами, а над ними помещены керамические львиные головы. Впервые в России иконостас храма сооружался не из дерева, а из керамических панелей высотой 8 и шириной 4 метра, уложенных плиткой с рельефным рисунком желтого, зеленого, белого и палевого цветов. Над панелями укреплялись головки ангелов; херувимы, тоже керамические, украшали каждый ярус икон.

Та же любовь к прекрасному и чувство цвета ярко проявились в изысканных эмалях, которыми русские мастера славились с ранних лет существования Киевского государства. В конце девятнадцатого века, отмеченном возрождением традиций славянского искусства, художники, вдохновленные образами прошлого и духом современного модерна, создали множество замечательных образцов прикладного искусства: чайные сервизы и подстаканники, вазы и ложки и многое другое. Эти работы были столь совершенны, что оставляли впечатление подлинных драгоценностей. Полупрозрачные эмали pliqueajour [33] (искусство, утраченное русскими после революции) применялись при отделке краев чаш и оснований подстаканников и напоминали витражи, когда на них смотрели против света.

Полудрагоценные камни добывали в больших количествах на Урале и продавали на многих ярмарках и в торговых рядах Москвы — ярко зеленый малахит, синий лазурит, яшму с темными красными и зелеными прожилками, агат и порфир. Из них русские изготавливали массу красивейших предметов, начиная от столешниц и кончая чернильницами, с поразительными каменными узорами.

На Востоке русские позаимствовали технику живописи по лаку и довели ее до уровня, уступавшего только искусству китайских мастеров. Девяносто панелей, украшавших стены Китайского кабинета Петра Первого в небольшом дворце Монплезир, долгие годы из-за великолепного качества их письма считались выполненными китайскими художниками. Однако после Великой Отечественной войны выяснилось, что они были изготовлены русскими, и рисунок наносился на дерево в технике, применявшейся при написании икон.