Чтение онлайн

В связи с развитием промышленности на сцену вышел новый класс состоятельных коммерсантов и промышленников, которые начали щедро поддерживать искусство. В конце девятнадцатого столетия, в то время, когда русские художники всех направлений все больше обращались к национальной тематике, часто случалось, что Москва быстрее, чем Санкт-Петербург, обнаруживала и признавала эти новые проявления талантов: музыку Модеста Мусоргского и Петра Чайковского, пение Федора Шаляпина, живопись Михаила Врубеля. Началось оживленное соперничество между двумя великими городами, различавшимися столь же резко стилем, как и внешним обликом.

В автобиографии «Моя жизнь в искусстве» Константин Станиславский писал: «Новая столица привыкла считать Москву провинциальным городом, а себя — одним из культурных центров Европы. Все московское расценивалось Петербургом как неудача и наоборот… Москвичи проявляли мало любви к бюрократам Петербурга с их формализмом и холодной претенциозностью. Они не испытывали никакой любви к самому городу, с его туманами, его короткими и мрачными днями, его длинными белыми летними ночами. Москва гордилась своими сухими морозами, ярким сверканием белого снега под лучами зимнего солнца, своим жарким сухим летом».

Панорама Москвы представляла разительный контраст с облицованными гранитом дворцами неоклассического стиля, строгими прямыми проспектами и туманными каналами Санкт-Петербурга. Возникшая на берегах реки, причудливо вьющейся по центру города, Москва расходится концентрическими кругами от Кремля, и пять ее основных районов были отделены друг от друга валами или бульварами. Подобно разросшейся деревне, город раскинулся на семи холмах, заняв площадь более семидесяти квадратных километров. Своими размерами Москва превосходила все европейские города, за исключением Лондона. Сады и пруды занимали десятую часть города, придавая ему во многих местах сельский вид. Широкие бульвары контрастировали с кривыми улочками и узкими переулками, которые ломались зигзагами и неожиданно упирались в тупик. Деревянные дома, раскрашенные во все цвета радуги, от жемчужно-фиолетового до бледно-желтого, стояли бок о бок с домами из камня и кирпича. Над городом возвышались колокольни и шпили более пятисот церквей и двадцати пяти монастырей, мужских и женских. В лучах солнечного света позолоченные и многоцветные купола преображались и расцветали, как пестрые гвоздики, тюльпаны и георгины, а их золотые кресты сияли подобно языкам пламени на фоне неба. «Кто не бродил по улицам Москвы, — писал Виктор Тиссо в 1893 году, — тот никогда не сможет понять Россию. Там Европа сталкивается лицом к лицу с Азией — все находится в контрасте».

В знаменитом путеводителе Бедекера издания 1914 года описывалось необыкновенно оживленное движение на улицах. «Здесь преобладает так называемое немецкое платье, но рядом с ним мы увидим бородатого мужика в тапочках, сплетенных из лыка, в кафтане и овчинном полушубке, русского в меховой шапке, какие носили в старину, и его жену с бусами из натурального жемчуга, черкеса, татарина и бухарца, каждого в своей национальной одежде, грека в красной феске, перса в высокой конусообразной шапке и другие типы, в таком разнообразии, что их не перечислишь». Извозчики в длинных кафтанах из темной ткани с грохотом проносились мимо. То и дело встречались цыганки в цветастых платьях с золотыми монистами. Татар, славившихся своей трезвостью и рассудительностью, охотно нанимали слугами, официантами и грузчиками в питейные заведения, где им приходилось перекатывать огромные бочки вина. Тогдашняя картина разительно отличалась от тех далеких дней, когда Великий князь Московии выезжал за городские ворота, чтобы встретить надменных татарских послов, расстилал ковер из драгоценного соболя им под ноги и, предложив кубок с кумысом, смиренно вытирал капли, которые падали на гривы их коней.

Разнообразную одежду москвичей, сообщал путеводитель Бедекера, лучше всего можно рассмотреть во время народных праздников и в обычные дни на рынках. «Наиболее интересными были Охотный ряд — рынок около Императорских театров, где продавали овощи, яйца, домашнюю птицу и дичь, Воскресный рынок возле Болотной, славившийся цветами и фруктами, главный цветочный базар на Цветном бульваре, Конный рынок на Конной, Птичий и Собачий — на Трубной». Москва была прежде всего городом купцов — богатых и среднего достатка.

Огромный открытый рынок на Арбате работал каждый день. Продавцы горячих сосисок, селедки, яблок и лимонов, носков и изделий из шерсти сновали в людской толчее. Мальчишки носили лотки с говядиной и телячьими ножками. В любом районе города можно было встретить мужчин с ведрами соленых огурцов. Жители окрестных сел привозили в город свежую сметану в огромных бидонах и корзины с лесной земляникой и грибами.

Знаменитые торговые ряды на Красной площади были построены еще во времена Ивана Грозного по его личному приказу. В мануфактурных рядах покупатели находили рулоны шелковых тканей с золотыми и серебряными нитями — фирменные изделия больших текстильных фабрик Москвы. В меховых рядах больше всего ценились шкурки голубого песца; здесь же продавали превосходные пелерины из одних лапок. В рядах, где торговали драгоценными камнями, в деревянных ящиках лежали изделия из горного хрусталя, золотые цепочки, браслеты и серьги. Прекрасную бирюзу продавали татары, которые ездили за ней в Персию. Так называемые «Верхние ряды», обращенные к Кремлю в северо-восточной части Красной площади, размещались в громадном здании, построенном в 1888–1893 годах. Высотой в три этажа, длиной в двести пятьдесят и шириной около девяноста метров, они были разделены на секции тремя застекленными галереями с мостиками-переходами на уровне второго и третьего этажей. Здесь, в Верхних рядах располагалось до тысячи магазинов, лавок и контор по организации розничной и оптовой торговли; в нижнем этаже был устроен великолепный ресторан. (Это громадное здание существует до сих пор и широко известно под названием ГУМ.)

Среди многих достопримечательностей Москвы, рекомендованных туристам Бедекером, упоминались десятки музеев, которые, как и в Санкт-Петербурге, были большей частью бесплатными, а также Большой театр оперы и балета, перестроенный Альбертом Кавосом в 1856 году. Ионический портик этого впечатляющего театрального здания увенчан колоссальной скульптурной группой, изображающей Феба в его солнечной колеснице; в отделке интерьера использованы белый и золотой цвета. Зрительный зал с пятью ярусами вмещал до четырех тысяч человек. Бедекер советовал также посетить знаменитый приют для сирот, основанный Екатериной II. На его содержание государство ежегодно выделяло тысячи рублей из суммы налогов на продажу игральных карт. В этом приюте находились две с половиной сотни грудных детей, и еще около тридцати тысяч сирот воспитывались в крестьянских семьях в ближних деревнях. Посетителей, которые приходили в приют в приемные дни — четверг и воскресенье, — поражал вид шестисот кормилиц и нянь; одетые в кокошники и яркие сарафаны, они стояли рядом с белыми кроватками своих крошечных подопечных.

На улицах Москвы, игравшей роль центра и оплота православной церкви, почти каждый день можно было наблюдать живописные религиозные процессии. По утрам в карете с запряженной в нее шестеркой лошадей, в сопровождении священников и прислужников провозили по улицам чудотворную икону Иверской Божией матери с Афонской горы, чтобы навестить лежачих больных и умирающих. Всюду, возле церквей и в других местах поклонения прохожие осеняли себя крестным знамением и некоторые даже клали земные поклоны. Над Спасскими воротами, ведущими в Кремль, находилась почитаемая в народе икона Спасителя, помещенная там по приказу Царя Алексея Михайловича. Царь повелел, чтобы ни один человек не проходил через ворота, не сняв шапку в знак почтения к святыне. Этой иконе приписывались чудесные свойства. Предание гласило, что однажды она ослепила татар, пытавшихся осуществить разбойничий набег на Кремль. Когда же в 1812 году Наполеон проходил через ворота, не обнажив головы, внезапный яростный порыв ветра сорвал с него знаменитую треуголку. В 1914 году указ Царя Алексея Михайловича все еще строго соблюдался, и часовой, стоявший у ворот, мог напомнить об этом предписании.

В городе, славившемся своими многочисленными церквями, одной из важнейших достопримечательностей в конце девятнадцатого века считался храм Христа Спасителя, стоявший неподалеку от Кремля на берегу Москвы-реки. Строительство грандиозного собора началось в 1839 году и длилось более сорока лет. Храм Христа Спасителя возводился в знак благодарения Богу за победу над Наполеоном, он строился исключительно на народные средства, собранные по подписке — пятнадцать миллионов рублей (в то время почти восемь миллионов долларов). Гигантский белокаменный собор, имевший в плане форму греческого креста, достигал 102 метров в высоту, а его площадь равнялась 15 000 квадратных метров. Храм был увенчан пятью позолоченными куполами; диаметр самого большого из них — тридцать метров. Снаружи стены собора были облицованы мрамором, широкие ступени вели к двенадцати прекрасным порталам с бронзовыми дверями. Крышу окаймляла позолоченная балюстрада, сорок восемь мраморных барельефов украшали стены. Для отделки были использованы только местные материалы. Над сооружением этого храма трудились многие из лучших архитекторов, художников и ремесленников России.

Интерьер собора сверкал великолепием красок; фрески прославленных художников украшали стены. В журнале National Geographic в ноябре 1914 года сообщалось, что эффект, достигнутый сочетанием розового, белого и серого мрамора с золотом совершенно невозможно передать словами. Свет в собор лился из шестидесяти окон, искусно отделанных золотом и мрамором; по праздникам храм освещали три тысячи семьсот свечей. Хор собора великолепно исполнял духовную музыку. Семь тысяч верующих могли одновременно находиться внутри храма. Художники и архитекторы считали здание шедевром храмового зодчества. Впечатление от этого собора становилось, по словам National Geographic, «одним из воспоминаний, которое каждый посетитель всегда будет лелеять» [64] .

Именно для Москвы были особенно характерны проявления-кипучей «широкой натуры», которой русские так гордятся. Город был буквально наводнен ресторанами и трактирами, где национальная русская еда подавалась гораздо чаще, чем в Санкт-Петербурге, в том числе фирменные блюда в ошеломляющем изобилии. В известном ресторане Тестова фирменным блюдом была замечательная, многослойная кулебяка, каждый слой которой содержал одну из нескольких начинок — мясо, рыбу, грибы, куриное мясо или дичь. В знаменитом Славянском базаре, где над столом с закусками висела большая картина Репина, посетитель мог выбрать себе на обед стерлядь из большого аквариума. Славились также кофейня Филиппова и кондитерские на Петровке.