Чтение онлайн

Понимаю, что он прав, да и лишние руки нам не помешают, тем более если рабочие. На счет коммунизма не знаю, но что нам предстоит строить своё будущее своими руками — факт. Ладно, действительно, по пути разберемся. Говорю этому товарищу:

— Прыгай к нам в бронепоезд, а там решим, куда тебя девать. На штурм зимнего дворца поедем! Или пока твой бронепоезд постоит на запасном пути, дожидаясь залпа Авроры.

— Спасибо, товарищи! Я знал, что не ошибся в вас и, уверяю, вы не пожалеете.

Все утрамбовались в машину и поехали. Кузьмич начал орать песню «И Ленин такой молодой», но получил сзади от Артёма леща со словами:

— Не пугай мне дочку, ты, юный октябгь.

Кузьмич обижено засопел и потянулся за своей флягой. Воспользовавшись наставшей тишиной, начинаю расспрашивать нашего нового попутчика, чтобы понять, с кем имеем дело.

— Рассказывай, как зовут, кем трудился, как провел эти дни?

— Я, Виктор, — представляется он. Выслушивает в ответ наши имена, жмет нам руки крепким рукопожатием. И продолжает свой рассказ — Трудился честно на заводе, умею работать практически на всех станках. Делал двойные нормы для проклятых капиталистов, которые присваивали себе результаты моего труда и, вместо достойной оплаты, кидали жалкие копейки. Все, как и описал Маркс еще давно в своих трудах.

На этих словах Кузьмич страдальчески закатил глаза и опять отхлебнул из фляжки. Витя, не обращая на него внимания продолжал:

— Увлекался мотоциклами, — и начал рассказывать в красках как Yamaha Virago переделал из карбюраторной в инжектирую, загружая нам мозги всякими умными техническими терминами. Единственное, что я уловил, что это был карбюратор, а теперь инжектор, полностью самостоятельно переделанный и собранный, и, что с завода у капиталистов было не зазорно выносить титан и другие металлы, а также уже готовые детали для мотоцикла. Судя по всему, не один я ничего не понимал. Кузьмич страдальчески закатывал глаза и корчил рожи. Артём вообще не выдержал и произнес под одобрительный возглас повеселевшего Кузьмича:

— Слышь, дядь, мне пгоще тебе сейчас газбить очки, чем слушать про твой инжектог.

Витя, явно задетый до глубины души, недобро сверкнул на него очками и поинтересовался у Артема.

— Ты хочешь испортить отношения?

Только этого мне еще не хватало. Одергиваю горячие головы и говорю, чтобы остыли. А Витю прошу говорить на предложенные темы и отвечать на поставленные вопросы, лирические беседы о хобби оставить на потом. Он согласно кивает и продолжает:

— Ну, собственно, когда все началось, я как раз был дома. Колдовал за компьютером с программой для топливных карт. И был настолько увлечен своим делом, что начало как таковое и не заметил. На следующий день решил сходить в магазин за продуктами. Вышел из подъезда, вижу, знакомая с криками бежит от наркомана. Не удивился. Район у нас такой — опасный, полно маргиналов, по каким плачет ЛТП. Жаль, что проклятые капиталисты их разрушали. Так, о чем я? А! Район опасный. А знакомая Зинка — та еще вертихвостка. Поэтому я не сильно удивился, я Зинке давно говорил, что допляшется она. Значит, пробежала она с криками. Этот весь кривой за ней следом гнался. Подумал, что Зинка вертихвостка такая, все равно завтра опять за своё возьмётся и влезет в какую-нибудь историю. Таких людей жизнь ничему не учит. Поворачиваю, я, значит, в арку своего дома, а оттуда на меня прёт еще один наркоман. Глаза совсем безумные и красные, капиталистический выродок совсем потерял человеческий облик, даже речь несвязная, похожая на животный рык. Я сразу понял, он хочет испортить со мной отношения. Рабочий класс всегда умел за себя постоять. Конечно, время внесло свои корректировки, и любимое оружие пролетариата — булыжник, вынутый из мостовой, сменился на перцовый баллончик. У меня с собой всегда три. Заливаю глаза этому выродку баллончиком, а он все равно прет на меня. Я отхожу назад и брызгаю в него струю, не прекращая, пока не кончится первый баллончик. Меня удивила необычная реакция. Баллончики я подбираю всегда тщательно и за сроком их годности слежу. А тут — ноль реакции, идет, не спеша, на меня и руки ко мне тянет, даже не пытаясь ими защитить глаза или потереть. Тут я разозлился. Ну, думаю, раз ты хочешь со мной шутки шутить, то давай поиграем. Достаю сразу два баллончика других производителей и с разным составом. С двух рук устраиваю ему Хиросиму и Нагасаки. Хоть я и учитывал направление ветра, но все равно даже сам начал плакать, а ему хоть бы что — как шел и тянул свои заготовки корявые ко мне, так и идёт. Внезапно я понял, что уже не нужна мне еда и есть я не хочу, когда рассмотрел, как пойманную неподалеку Зинку два похожих антисоциальных типа, можно сказать, сжирают заживо. Один ей горло разгрыз — она не могла кричать, только хрипела и булькала, страшно вращала глазами. Я почувствовал, как встали дыбом на лысине волосы, которых у меня нет, а очки предательски покрылись потом. Мигом я вбежал в квартиру, буквально на ощупь, по приборам, в условиях плохой видимости. Новости из интернета всё прояснили с одной стороны, с другой — еще больше запутали. Кто такие эти зомби? Кому они выгодны? Каких придерживаются политических взглядов? Такой информации там не было. Поэтому я начал за ними наблюдать с балкона и ставить эксперименты. Это оказались монстры, движимые поиском пищи для своего бренного тела, без интеллекта, зато с феноменальными данными в плане живучести и невосприимчивости к боли. Как вы уже понимаете, политических взглядов у них нет в принципе. Гимны современной России и СССР не вызывали у них никаких эмоций, ровно, как и включённая запись с выступлениями Путина и Сталина. Зато я вызывал у них хороший интерес. У моего балкона скопилась большая толпа преданных фанатов с красными глазами. Трое суток предано стояли, не зная усталости, пока какой-то малолетний «оладушек» не нарисовался. Влетел в арку на черном Cadillac с открытыми окнами. Он явно его угнал или нашел брошенным, где-нибудь в центре города. Окна открыты, одной рукой рулит, другой обмахивает себя веером из пятитысячных купюр. На весь район орет музыка. Да еще такая помойная. Кто-то там кукарекает и вместо припева под басы выкрикивает тупые наборы фраз «кадиллак, кадиллак, как дела» голосом Дауниты Педры. Вся толпа и ушла от моего балкона за этим придурком. Дальше все было тихо. Потом стали появляться люди. Поодиночке, семьями, группами. Нередко одни грабили других, а то и вовсе убивали за полупустой рюкзак за спиной, или ради развлечения и удовольствия. Я тут много ужасов увидел и решил бежать отсюда, чтобы примкнуть к группе нормальных людей. Как только увидел вас, сразу понял это мой шанс, который второй раз может не выпасть.

Витя закончил свой рассказ снял и протер запотевшие от волнения очки. Наверное, заново пережил ужасные сцены, увиденные им за это время. Да и Зинка была, скорее всего, ему не безразлична — слишком эмоционально он про нее рассказывал.

Первый заговорил Артём:

— Ну, ты мужик кгутой! В суп вместо пегца, бгызгаешь, наверное, из своих баллончиков.

Кузьмич прокомментировал более кратко:

— Лучше бы ты бухал.

Понятно, ребятки решили отшутиться, оставив на меня решение Витиной судьбы. Тяжело вздыхаю и толкаю речь:

— Ну что же, мне, как советнику масонской ложи над капиталистами по центральному федеральному округу сейчас необходима дешёвая рабочая сила. Как видишь, прежние мои подопечные стали вести себя странно. Как будто скурили по томику Маркса и устроили бунт против присвоения результатов их трудов за копейки. Поэтому, если ты перейдешь на сторону капитализма, то обещаю пристроить тебя на тяжёлые работы с несправедливой оплатой труда, без социальных гарантий.

Витины очки мгновенно запотели и стали матовыми, а руки судорожно начали шарить во внутреннем кармане куртки.

Кузьмич взял и подкинул еще лепестков роз на вентилятор:

— Да, это самый жуткий эксплуататор столетия. Так и норовит припахать без магарыча — на сухую трудиться.

С места, где сидел Витя, раздался короткий пшикающий звук. Он вскрикнул:

— Ой, товарищи! Я случайно в кармане нажал на баллончик.

В следующую секунду все в машине стали надсадно кашлять, растирая руками глаза полные слёз от нетерпимого жжения. Мгновенно все окна были полностью открыты. Ворвавшийся холодный воздух немного избавил нас от мучений. Вите хором начали орать лестные слова: «газификатор херов!», «Туда себе пшикни!», «Жопорукий! зачатый на тольяттинском заводе», «Я тебя на салат для зомби погежу кгасивыми кусочками!». Это лишь малая их часть. Мат стоял отборный, а Витя сидел красный, как вареный рак.

Закончив ругать неаккуратно поступившего Витю, говорим ему, что, раз он кашу заварил, то пусть она будет хотя бы на молоке. Останавливаемся у ближайшего магазина «Магнит», посылаем Витю за молоком, чтобы умыться.

Кузьмич орет ему вслед:

— Если будут «Скрепыши» — возьми мне, а карту скидок не надо — у меня есть.

Артём тем временем отстреливает зомби поблизости своими тихими патронами. Это не занимает много времени, поскольку их поблизости было семь штук.

Через две минуты выбегает взволнованный Витя с криком:

— Товарищи! Вы должны это видеть! — Зовет в магазин, тараторя на ходу, что его привлек звук из подсобного помещения. Он, решив проверить, что там, открыл дверь.

Увидев, что нам хотел показать Витя, мы потеряли дар речи. Только Кузьмич пробормотал:

— Не, спасибо, Вить, я откажусь, у тебя вкусы очень специфичны.

В закрытой зоне для персонала была маленькая комната отдыха, освещаемая тусклым желтоватым светом. В воздухе витал запах пота и дешёвого парфюма. Посредине комнаты стройная и молодая, длинноволосая блондинка, шикарный загар которой, не испортился даже после превращения в зомби, в отличие от её личика и глаз. Она была зафиксирована веревками за руки и за ноги на конструкции, кем-то хитро сделанной из подручных средств. По форме эта конструкция была похожа на две большие ступени. Как говорится: «к лесу передом, а к нам задом», и немного так наклонена. Все, как в той сказке, про избушку Бабы Яги. Только здесь присутствовал кляп во рту — красный такой шарик, точно под цвет глаз зомби, — на кожаном черном ремешке и застегнут на затылке. Вокруг нее на полу валялось множество тюбиков с аптечными лубрикантами.

Пока все стояли в полном недоумении, Витя, который наблюдал картину второй раз, если умножить на пару его очков, то уже четвертый, начал причитать:

— Ледовласый демон воскрес! Больше такого никто не мог такое сотворить. Я знал, что Ельцин воскреснет, и нам предстоит дать ему последний бой.

Да, зрелище еще то. Кто-то видать, наконец-то доврался. Его не смутило, что она, вроде как, не жива уже неделю. Как быстро спал налет цивилизации, хотя люди всегда были лицемерны. Но их сдерживали рамки, возведённые законом, моральными устоями и знанием того, что последует наказание. А теперь наступила анархия и вчерашний скромный сосед с потливыми руками, вечно прячущий взгляд в лифте, сегодня может с безумной улыбкой, кусая свои губы до крови от удовольствия, кромсать твоё тело ножом часами. Тут явно занимался непотребством, какой-нибудь неприметный затюканный грузчик. Не Ельцин же, в конце концов, воскрес и все это проделал. Бред. Хотя, до недавнего времени и зомби были бредом. Нет, все равно бред, бутылок с водкой рядом не валяется. Первым от ступора отошел Артем и произнес:

— Да, фу! Как на такое смотгеть? Больной ублюдок! — И прострелил скованной зомби затылок, окрасил красивые белые волосы в красный круг, центром которого было пулевое отверстие.

Мы схватили молоко, и вышли к машине. Артем успокоил выстрелами еще пяток любопытных зомби, идущих к нам. Начали умываться. Молоко оказалось прокисшим, но, все равно, каждый умылся. Хоть и никто знал, сработает оно в таком случае или нет. Глазам было больно дважды за слишком короткое время.

Набившись опять в машину, продолжаем свой маршрут. В тесноте, да не в обиде. Кстати о тесноте: а что, мы, правда, не возьмём еще машину? А если уж брать, то нормальную. Мысли стали по спирали раскручиваться. Докрутились до того, что я принимаю решение ехать в автосалон УАЗа и, если там еще не всё выгребли, самим приватизировать эту простую и в данных условиях надежную технику. Да скоро за такими машинами начнут намерено охотиться. Починить можно с помощью кувалды и матерных слов в поле на коленке. Проходимость на высоте. К топливу не привередливая. И самое главное — нет всяких турбин, автоматов и прочих чувствительных узлов, и конструкций, требующих тщательного ухода и сложного оборудования.