Чтение онлайн

— Не набивай себе цену, а то сейчас вообще полетишь отсюда, получив хороший пинок.

— Набивал себе цену ты, блоховоз, рассказывая про свою анаконду, а как до дела дошло, так оказалось, что там дохлый дождевой червяк.

— Да я тогда был пьян, змея ты злопамятливая. Сейчас я тебе заплачу по потребностям, мне-то они хорошо известны.

С этими словами Кузьмич извлек из своего рюкзака две бутылки вполне приличного вина и коробку конфет. Протянув всё это Лесе, он добавил:

— Вот, держи! Все, как в лучших домах лАндона. А на сдачу еще сигарет возьму. У тебя их тут все равно завались.

— Возьмешь, если накинешь еще пузырь чего покрепче сверху.

— Держи, вымогательница, эталон крепости.

С этими словами он достал из рюкзака бутылку водки и отдал её. Бережно взяв бутылку, как хрупкое сокровище, Леся ушла за столик с Кузьмичом, где они начали пить за встречу. Мы, тем временем пользуясь её добротой, наполнили все баки под завязку бензином, а также все найденные на заправке канистры, прихватив еще омывающую жидкость для стекла. Когда мы управились, к нам вышел повеселевший Кузьмич. С принтером под мышкой и пачками бумаги для него. Когда колонна тронулась, Леся махала нам на прощание рукой. Для полной идиллии не хватало только белого платочка.

До пентхауса, как его сам гордо именовал Кузьмич, доехали быстро и без происшествий. Оставив народ осваиваться, повез Кузьмича к себе, чтобы забрать его девочек. И уже всех вместе отвезти к нему назад, решив не гонять пару машин просто так, когда все можно сделать на одной. Дома нас радостно встретили. Девочки его уже заждались, были собраны и готовы к дороге. Прыгнули в машину и поехали в пентхаус.

Припарковались у стоящей вереницы УАЗов и начали выходить. Кузьмич, что-то заметивший за одной из машин, заорал:

— Э! Ты что там шкеришься? А, ну, сюда иди!

Из-за одной машины выскочил прятавшийся там человек и навел на Кузьмича пистолет. Я вскинул сайгу со скоростью, которую сам от себя не ожидал. Два выстрела слились в один. Но я все равно не успел. Кузьмич упал на спину. На груди с левой стороны у него отчетливо было видно пулевое отверстие в одежде. Страшно закричали и заплакали Марина и Аня, кинувшись к лежащему на земле Кузьмичу.

Глава 10. Новое жильё, новые лица.

Марина с Аней стояли на коленях возле лежавшего на снегу Кузьмича. Их громкий плач иногда переходил в протяжное завывание. Я такое не раз слышал, когда был на похоронах. Сначала там плакали женщины кто-то громче, кто-то беззвучно. Но как только гробовщики начинали опускать гроб в могилу, а пришедшие проститься приступали кидать по три горсти земли, плач переходил в этот самый протяжный вой, издаваемый очень близкими людьми покойника. Чаще всего его издавали матери усопших, услышав стук земли, кидаемой в могилу. На душе было очень тоскливо, а надрывный женский плач давил на нервы. Хотелось самому завыть или убить, кого-нибудь, ярость требовала выхода. Я направился к подстреленному мной человеку. Из дома к нам бежали все, кто там был.

Я подошел к лежащему на левом боку еще живому человеку. Повернул его на спину, предварительно отбросив ногой пистолет, который валялся рядом. Моя пуля угодила ему в область грудной клетки и, судя по характерному свисту, при вдохе и выдохе. Если ничего не путаю, такие раны в грудной стенке называют «сосущие». Сейчас это не имело значения, правильно ли я вспомнил все скудные познания медицины или нет. Никто не будет пытаться спасти этого урода.

Сейчас он лежит на спине, и с каждым его вдохом и выдохом слышен свист. В голубых глазах боль и безумный блеск. На нем дешёвенькая куртка, с гордой надписью «Ferrari», синие растянутые на коленях джинсы и черная вязаная шапка. Толкаю его ногой под ребра, вызывая у него мучительный стон и спрашиваю:

— Ты зачем в нас стрелял, мразь?

Его лицо перекосило от боли и он, с трудом, тихо произнося слова, отвечает:

— Вы забрали у меня самое ценное из той старой и этой новой жизни, за это должны все были поплатиться.

— Может пояснишь, о чем идет речь?

— Лика! Я всегда любил Лику! Работая в магазине грузчиком, с замирание сердца ждал, когда она придет делать свои покупки. Радовался, как ребенок, видя, как её белый BMW Х6 останавливается на парковке. Она входит в зал, скользя по полу, как богиня, с гордо поднятой головой и идеально прямой спиной. Я любовался игрой света на её великолепных волосах идеального золотого цвета, аккуратно уложенных волосок к волоску. Я вдыхал аромат её изысканных духов, витавший в воздухе после нее. Я прекрасно понимал, что мы не пара. Я — простой грузчик, а она — богатая девушка, тратившая на корм для своего кота больше денег, чем моя зарплата. Но очарование было такой силы, что больше ни о чем другом я не мог думать. Каждый день мечтал, что она меня заметит, и мы заговорим. Но она даже ни разу не одарила меня взглядом. В один день я решился сам с ней подворовываться, и заговорить. Лучше бы я этого не делал! Её такой красивый взгляд оказался таким презрительным и обжигающим. Когда я попытался заговорить, сразу стало понятно, что я для неё на одном уровне с пылью на подошве её дорогой обуви. В тот день я сильно напился после работы, а в дальнейшем стал избегать встречи в ней, наблюдая издалека. Так продолжалось пять лет. За это время у нее сменилось три машины, а у меня не менялось ничего. Чувства были всё так же сильны. Когда появились первые зомби, я сразу решил, что это мой шанс. В новом мире деньги, социальный статус — все это обесценилось. Мне было известно, где она живет, я спешил к её подъезду. Было уже поздно, я сразу узнал её уже бродящей в виде зомби и пытающейся догнать разбегающихся в ужасе людей. Сначала я испытал сильнейший шок. Объект моей любви, который раньше был такой безупречный и не досягаемый, впервые в жизни потерял свой ослепительный вид. Её золотистые длинные локоны были растрепаны и спутаны, местами на них была кровь и грязь. Прекрасные глаза превратились в ужасающие красные. Белая шубка была вся заляпана кровавыми пятнами. Безупречный маникюр превратился в обломки ногтей, а на ноге не хватало одного сапожка. Однако она впервые в жизни обратила на меня внимание и пошла ко мне. Так мы шли до магазина, я неспешно впереди, она — за мной. Первым делом я закрыл все двери и заманил её в подсобное помещение, перевязал шарфом рот, чтобы она не смогла меня укусить. Там раздел её и принялся отмывать от грязи и засохшей крови. Вытер насухо, расчесал и начал одевать. Но стоило только одеть её в красивое нижнее бельё белого цвета, так идеально подчеркивающие её спортивную фигуру и шикарный загар, на меня напала животная страсть. Я сорвал только что одетое бельё и овладел ею. В моей жизни не было нечего прекраснее. Так мы и стали жить. Она дарила мне удовольствие её созерцать и быть с ней. Я обеспечивал ее всем необходимым: добывал для неё первоклассные вещи, купал её и расчесывал, мазал кремами для ухода за кожей, заманивал людей и подмешивал им в чай снотворное, а потом она утоляла ими свой голод. Жизнь была идеальной, пока я не отлучился на полчаса, а, вернувшись, увидел ваши машины у магазина. Когда вы уехали, я сразу побежал в магазин. Сердце сжималось в груди от нехороших предчувствий. Когда я увидел её с простреленной головой, то мир покачнулся под моими ногами, и я упал на пол. Долго рыдал от безутешного горя и невосполнимой потери. Я желал её всю жизнь и когда, наконец-то получил, вы отняли её у меня, убив. Похоронил свою единственную любовь, я понял, что теперь мне нет смысла жить на этом свете, кроме мести за Лику, за отнятое у меня счастье, к которому я столько лет шел. Достав спрятанный пистолет, добытый у одного зомби в полицейской форме, я шел по вашим следам так быстро, как только мог. Мне пришлось убегать от людей, которые гонялись за мной на джипах, прыгая через заборы, от зомби и убить пару человек, пытавшихся меня ограбить с ножами, сделать крюк заезжая в автосалон УАЗ по вашим следам. Но все равно я нашел этот дом и наблюдал, планируя, как лучше убить всех. Вам повезло, что меня заметил твой друг, которого я застрелил. Жаль, что не смог всех.

Сказав это, он замолк с перекошенным от боли лицом. К свисту при вдохе и выдохе добавилась все более усиливающиеся отдышка. Хотелось его разрезать на куски, но проявив силу воли, просто вгоняю ему нож в глаз. Больной ублюдок. Сколько еще сейчас таких появилось в новом мире, представить страшно.

Иду к Кузьмичу, вокруг него рыдают девчонки. Замечаю одну странность. Нет ни единой капли крови не на одежде, не под ней. Наклоняюсь ближе, в нос ударяет сильный запах алкоголя. Боясь, что мои подозрения окажутся неверные, расстегиваю его верхнюю одежду. На свитере нет пулевого отверстия. Задираю его вместе с майкой — на груди кругловатой формы синяк. Начинаю осмотр верхней одежды и понимаю, что удача этого сукина сына просто запредельная. Ему надо было в своё время лотерейные билеты покупать, а не водку жрать, с такой удачей. Пуля попала в фляжку, любовно им спрятанную под сердцем во внутреннем кармане. Пробив первую стенку, сильно промяв вторую в ней и застряла. Радостно кричу:

— Хватит скулить, жив наш бессмертный супергерой «Алкомэн», нужно его быстрее в тепло на постель оттащить и привести в сознание.

Хватаем Кузьмича и заносим в дом, в спальне положив его на кровать начинаем раздевать. В это время девчонки приносят нашатырь. Артем берет, открывает крышку с пузырька и подносит резко пахнущую жидкость Кузьмичу под нос. Нос Кузьмича оживает и начинает подозрительно шевелиться, спустя пять секунд раздаться сильный чих, и у Кузьмича резко открываются глаза. От неожиданности Артем, склонившийся над Кузьмичом, падает на него. Кузьмич начинает его отталкивать и верещать:

— Ты чего это удумал, пёс картавый? Я люблю девочек и помидоры, а тебе не рад в моей кровати. Какого хрена я раздетый. Лучше мне все объясните по-быстрому, а то я вам уши откручу! И не только уши!

Сделав многозначительный жест рукой, как он сжимает ладонь в кулак и что-то отрывает, затихает в ожидание ответа. Артём отпрянул от кровати и ответил:

— Ты совсем газум пгопил? Я тебе в сознания пгиводил, а не пытался залезть в твою кговать. Не путай меня со своими бомжихами, вгоде той на запгавке. — И вышел из спальни, сильно хлопнув дверью. Кузьмич проводил его удивлённым взглядом и произнес.

— Газум, кговать, запгавке! — Передразнил он Артема. — Может, кто-нибудь другой — не такой нервный, как этот картавый, объяснит мне, что произошло? Вот ты, Виктор, что скажешь, не зря же Маркса читал?

— Зомби апокалипсис и последствия огнестрельного ранения — это не совсем то, о чем писал Маркс в своих трудах. И, тем более, он не развивал тему о жертвах изнасилования. Не проводил научных изысканий на тему, насколько важен для жертвы фактор дефекта речи в виде картавости насильника. А еще… — Не успел Витя закончить фразу, как на глазах багровеющий с каждой секундой Кузьмич заорал: