Земляничное убийство
Шрифт:
Она вернулась домой уставшая и голодная. Тоня усадила ее за стол. Она была в радостном возбуждении, рассказала, какую бурную деятельность развил доктор, как заказывал по телефону в области какие-то дорогостоящие препараты, звонил в больницу, чтобы договориться о плазме, крови… Игоря Сергеевича накормили, сделали ему укол и уложили спать. А Лена умчалась куда-то там штукатурить или красить, она обещала… Но выглядела она счаст- ливой.
– Женя, ты тратишь на нас такие деньги! – воскликнула Тоня, узнав подробности визита подруги к Масленникову. – Но мы все-все вернем!
– Глупости! Даже и не думай! Эти деньги Борис перевел мне на карманные расходы. Вообще забудь! А мне в радость потратить их на благое дело. Во всяком случае, это отвлекает меня от мысли о предстоящем разводе. Вот устроим счастье твоей племянницы, поможем Лебедеву да и вернемся домой. И я начну новую жизнь. Разведусь, придумаю, чем заняться, и научусь жить без Бориса…
Последние слова она произнесла дрогнувшим голосом.
– Не руби сплеча. Ты ничего не знаешь.
– Да здесь и знать-то ничего не надо. Он не звонит. Его брат мне толком ничего ответить не может, потому что ему стыдно, понимаешь? А Галине Петровне я сегодня позвоню. Она женщина, она не станет юлить и придумывать разные там дурацкие причины, почему Борис не звонит и не интересуется моей жизнью, расскажет мне всю правду.
– Да может, там что-то случилось и тебя просто не хотят расстраивать?
– Тоня, мне не семнадцать лет, как Леночке. Я взрослая девочка и понимаю, что так может вести себя только мужчина, который нашел другую женщину. И я не из тех, кто будет постоянно оправдывать все дурные поступки мужа. Я вот только одного не могу понять – почему бы ему было не дождаться меня и не поговорить со мной? Зачем было так радикально менять свое поведение? Ну продолжал бы встречаться со своей любовницей, я-то об этом все равно не узнала бы. Перезванивались бы, говорили на дежурные темы, а когда я вернулась бы, вот тогда бы он и сказал, что, мол, чао-какао, Женечка, а не пошла бы ты подальше отсюда!
– Женя! Что такое ты говоришь?! Да Борис любит тебя! Обожает! Он не мог с тобой так поступить. Он серьезный и какой-то цельный, настоящий человек, понимаешь? Говорю же, там что-то случилось…
– Да?! Если бы он, к примеру, заболел, он смог бы хотя бы держать в руках телефон…
Мысль, что он мог заболеть так серьезно, что и телефон держать в руке не мог, ей не приходила в голову. Он был крепким и здоровым мужчиной, и допустить, что с ним случилось что-то серьезное, она просто не могла. Или не хотела. Ей было проще придумать ему любовницу. К тому же, если бы он серьезно заболел, Петр непременно сообщил бы ей об этом.
– По-хорошему, мне надо бы вернуться туда… – Женя вздохнула. – Я прямо сейчас бы рванула, честно, но это если бы мне хотя бы Петр не лгал! Он же, я имею в виду Петра, душевный и мягкий человек. И если он не говорит мне правду, значит, просто не может. Значит, есть причина.
– Ладно. Бери себя в руки и не раскисай. Вернее, я хотела сказать: мой руки и садись за стол! Я сварила куриный супчик и пожарила котлеты.
– Егор Геннадьевич? – Женя набрала номер следователя Петрова, едва села за стол. – Приветствую вас. Это Женя. Хотела бы встретиться, кое-что обсудить.
Антонина демонстративно придвинула к ней поближе тарелку с супом. Потом покрутила пальцем у виска, мол, ешь!
22. 15–16 мая 2022 г
Тамара, уложив детей спать, вернулась в спальню, села за туалетный столик, тщательно причесала свои непослушные густые волосы, слегка припудрила лицо, наложила немного румян, подкрасила ресницы и коснулась розовой помадой губ. За окном синел в вечерних сумерках сад. В распахнутое окно вливался аромат ирисов. Кто сказал, что ирисы не пахнут? Еще как пахнут! Особенно вот эти, лимонного цвета, волшебные. И такой сладкий, нежный аромат!
Сергей, тот человек, которого она еще не так давно просто ненавидела за то, что он выкупил их ферму, рьяно взялся за дело и даже открыл в областном городе свой фермерский магазин, стал ее большим другом. И не только. Кто бы мог подумать, что он неназойливой заботой, своим вниманием растопит ее неприязнь и холод, станет ей, по сути, родным? Это именно он, совершенно чужой, посторонний человек, вероятно каким-то образом узнав историю продажи их фермы, поддержал ее в тяжелейший период ее жизни. Он ни слова никогда не сказал о Викторе, словно его и не было. Просто присылал ей через своего работника (сам-то он первое время вообще не осмеливался показаться ей на глаза) продукты. Потом начали от него приходить и цветы, что было совершенно неожиданно и, чего уж там, приятно!
Они сблизились примерно через полтора года, перед самыми новогодними праздниками, когда он пришел уже сам, с елкой и подарками для детей. Молодой еще мужчина, свободный, влюбился, получается, в нее, а она не устояла. Ей было так тяжело одной, она находилась в постоянной тревоге, чувствовала себя униженной тем, что ее бросили, а единственная родственница, двоюродная сестра, предала, а потом и вовсе была убита. Ее самооценка тогда упала предельно, и вдруг появился он – молодой, красивый парень с елкой, подарками… Человек-праздник! И одновременно защитник. Теперь, когда она чувствовала его поддержку, ей было не страшно даже в самые трудные времена, когда дети, к примеру, болели или заканчивались деньги…
Сегодня они ужинали у него. Он обещал ей охотничий пирог. Невероятно! И чего только не умел делать Сергей! Получается, что он – это награда ей за ее страдания, это само счастье.
Дети тоже полюбили соседа, сначала просто за подарки, а потом за его веселый нрав, интересные прогулки и игры.
Тамара надела светлые брюки, красный джемпер (потому что ужинать они будут на веранде, а вечером уже прохладно) и собиралась выйти из дома, как в дверь кто-то тихо постучал. Сергей? Пришел за ней?
Она, не спрашивая, кто это, распахнула дверь и тотчас попятилась. Захлопнуть дверь она бы не успела. Виктор сильным движением открыл ее настежь и вошел в прихожую, проталкивая Тамару вглубь.
– Тебе чего надо?! – Она почти застонала, но тихо, так, чтобы не разбудить малышей.
Виктор и раньше приходил навещать детей, привозил продукты и деньги, но Тамара с ним не разговаривала. Молча принимала пакеты, конверт с деньгами и позволяла отцу играть с детьми.
Но это всегда было днем, когда они не спали.
И тут вдруг Виктор упал перед ней на колени.
– Ну прости меня, Томка. Прости!!! Знаю, что виноват перед тобой. Что предал тебя. Что мы оба предали тебя. Но я не могу без вас, без тебя и детей. Я все понял. Осознал. Прошу тебя, прими меня обратно.
С этими словами он, при костюме и галстуке (и это было невероятно!!!), поднялся с колен, вернулся на крыльцо и принес оттуда хозяйственную сумку, раскрыв которую, показал деньги.
– Вот, собрал всю сумму, что выручил от продажи фермы. Эти деньги – твои. Только не прогоняй! Снова начнем свое дело, у меня идей – миллион! Ты знаешь, я не дурак, к тому же работящий. Мы с тобой еще горы свернем!