Чтение онлайн

— Уже видела, — буркнула я, вспоминая Рикаса и Дела. Настроение немного сникло.

Он чуть сжал мои пальцы:

— Следующее правило, дорогая. Женщина может отказаться от мужа, если он больше ей не угоден.

— Что? — я застыла, не веря ушам. — Но ты же сам говорил… развод невозможен… никаких «отказов»…

— Развод невозможен, — подтвердил он. — Но отказаться — можно.

— Я не понимаю. Это звучит как противоречие.

Он тяжело вздохнул и опустил взгляд:

— Просто запомни. Это возможно. Всё остальное — потом. Ты не обязана сейчас вникать.

Мне совсем не казалось, что «всё остальное» не важно… но я решила пока не спорить.

Он поцеловал мои пальцы, продолжая:

— У нас нельзя причинять вред женщине. Даже в игре. Даже по её просьбе. Никаких ударов. Никакой боли. Даже намёка. Всё решает она. Сколько мужей будет, кого выберет, что захочет. Мужчина — служит. Защищает. Уважает. И любит. Если повезёт.

— Мне повезло, — прошептала я и уткнулась в его шею.

Он улыбнулся. Я почувствовала это кожей, всем телом. Он прижал меня крепче, укутал хвостом, как пледом, и прошептал в волосы:

— А мне — больше, чем я заслуживал.

— А женщина может причинять вам боль? — спросила я, приподнимая голову, чувствуя, как внутри всё сжалось. После всех этих правил, ограничений, строгости — хотелось хоть капли справедливости.

Дрей замер, потом медленно кивнул:

— Да. Конечно. Это не запрещено. Если мужчина причинил женщине боль — его накажут. А если женщина причинит боль мужчине — это её право. Он может уйти… если сможет.

— Мне это не нравится, — пробормотала я, сжав его руку в своей. — Совсем не нравится. Это не… правильно.

Он смотрел на меня молча. С каким-то странным выражением в глазах — словно с благодарностью. Или с облегчением.

— Я не стану причинять вам боль, — сказала я твёрдо.

— Я знаю, Ви, ты любишь, когда причиняют боль тебе. Я такого еще не встречал, — шепнул он и поцеловал в висок. — Но ты должна понимать, что ты можешь увидеть, когда мы прилетим.

— А где мы будем жить? — сменила я тему, поглаживая его пальцы. — У вас есть дом? Для всех?

Он усмехнулся — коротко, почти смущённо.

— Нет. Никто из нас не думал… не рассчитывал, что однажды вернётся на планету с женой. Тем более, с женой, которая выбрала нас всех. У нас нет одного дома. У каждого были свои небольшие жилища или койка в доме родителей. Иногда мы ночевали на базе, когда бывали на планете.

— Но?

— Но мы найдём, — уверенно добавил он. — Арендуем. Или выкупим. Главное, чтобы тебе было комфортно. Чтобы ты чувствовала себя… дома.

Я прижалась к нему, скрывая улыбку в его рубашке.

— Главное, чтобы мы были вместе. А остальное для меня не важно.

— А можно я сегодня переночую в твоей комнате? — спросила я, устроившись поудобнее в его объятиях, глядя на него снизу вверх.

Он сразу кивнул, уголки губ дрогнули в почти ленивой, но очень тёплой улыбке:

— Конечно можно. Но только если ты возьмёшь себе в гардероб хотя бы одну мою футболку. Или две.

Я рассмеялась, уткнувшись носом ему в грудь:

— Торгуешься? Значит, ты хочешь, чтобы я спала в твоей одежде?

— Хочу, — спокойно признался он. — Это приятно. Это как… метка. Ты в моей футболке — и вся моя. Даже если идёшь пить чай на кухню к другому мужу.

— Хорошо, — шепнула я, легко целуя его в уголок губ. — Футболка — так футболка. Только предупреждаю: я её не отдам.

— Надеюсь, — усмехнулся он, чуть крепче прижимая меня к себе. — Тогда у меня будет повод забрать тебя обратно в спальню.

Я проснулась, когда первые лучи искусственного освещения — имитация рассвета на корабле — пробежали по стенам каюты. Тёплые, мягкие, будто настоящее солнце заглянуло в окно. Я потянулась, уютно зарываясь лицом в подушку, и только потом поняла, что лежу вовсе не одна.

Дрейан.

Он уже не спал — тёплая ладонь обнимала меня за талию, его подбородок покоился на моей макушке. Я медленно повернулась, подняв взгляд, и столкнулась с его спокойными, ясными глазами.

— Доброе утро, — прошептала я, улыбаясь.

Он не ответил сразу. Лишь немного сжал объятия и прижал меня ближе, будто пытался впитать в себя. А потом поцеловал в висок — медленно, сдержанно, но так нежно, что сердце дрогнуло.

— Ты проснулась. Хорошо. Я уже соскучился, — хрипло пробормотал он, глядя на меня, как будто увидел впервые.

— Ты всё это время не спал?

— Просто… не хотел, чтобы этот момент кончался. Слишком уж ты красивая, когда спишь у меня на груди.

Я покраснела, уткнулась носом ему в шею. Его кожа пахла привычно — чуть прохладно, с каким-то металлическим оттенком, и чем-то домашним, безопасным.

— Ты такая… мягкая, — добавил он, проводя пальцами по моему бедру. — И уютная. Я не знал, что могу чувствовать себя так. Раньше.

— А сейчас?

Он поцеловал меня в губы — не жадно, не требовательно, просто будто ставил печать.

— Сейчас я не хочу отпускать.

И я не хотела, чтобы он отпускал, поэтому нежный утренний поцелуй перетёк в нечто куда более горячее и страстное. Мы не говорили, не смеялись, не шутили, как обычно по утрам — мы просто целовались. Так, будто снова встречались после долгой разлуки. Его ладони скользнули по моей спине, прижимая меня к себе, а я обвила его бёдра ногами, впитывая каждое движение, каждый вздох. Его тело было горячим, сильным, и таким родным, что внутри что-то дрожало от нежности.

Он вошёл в меня медленно, словно каждый раз хотел запомнить, как мы сливаемся в единое целое. Это не было только желанием, это было чем-то большим — связью, принятием, любовью. Я шептала его имя, цепляясь пальцами за его плечи, и чувствовала, как волна за волной накрывает нас. Мы растворялись друг в друге, снова и снова, пока весь мир не сжался до границ нашей кровати, до наших тел, до этих утренних мгновений, где кроме нас никого не существовало.

Когда всё стихло, он не отстранился. Только прижал меня ближе, провёл пальцами по волосам и тихо спросил: