Чтение онлайн

По характеристике исследователя Рдейско-Полистовского края Богдановской-Гиенэф на границе Новгородской и Псковской земель по левобережью реки Ловать находится уникальный, не изуродованный современностью, малоизвестный уголок природы с древнерусским названием Рдейско-Полистовский край. Его территория, включая площадь озер и островов, составляет девяносто три тысячи гектаров, из которых 60-70 процентов занимают болота. Рдейско-Полистовский массив отличается значительной древностью. Этот край в предледниковый период являлся одним из заливов древнего Приильменского озера. После оттока вода осталась в естественных понижениях – ложбинах и впадинах. Так образовались обширные, но мелководные озера. В дальнейшем мелководность озер способствовала их быстрому зарастанию, заболачиванию и образованию верховых болот. Таким образом, почти все болота Полисто-Ловатского массива – озерного происхождения. Мощность торфяного пласта составляет от двух до восьми метров. Позднее болота, покрытые моховым ковром, зарастали лесом.

Рдейско-Полистовские болота – это огромные естественные запасы воды, которые питают многие реки и ручьи. Интереснейшей особенностью болотных рек является то, что наряду с реками с открытым руслом, здесь много так называемых погребенных, текущих внутри торфяной залежи, а также подмоховых глухих речек. Следы рек, уходящих под торф, малозаметны и дают о себе знать лишь низкорослыми соснами с примесью березы по ее берегам, да окнищами погребенной воды. Рдейско-Полистовский массив состоит из отдельных впадин и вытянутых в северо-восточном направлении ложбин, между которыми расположены возвышающиеся гряды, бугры и холмы ледникового происхождения. Отдельные холмы и участки гряд покрыты сосново-березовым лесом, а значительные участки вообще безлесны. На болотах около ста островов-суходолов. Рдейско-Полистовский край издавна был заселен. Селения располагались на буграх и по возвышенным берегам рек и озер. Болотный край из-за бездорожья и отдаленности от уездного центра был глухим, но не темным. Сами крестьяне о себе говорили:

– Где бес ночует, там и мы живем.

Однако, по словам писателя А.И. Фаресова, побывавшего здесь, мужики этого «глухого угла» поражали его даровитостью и проникновенным умом. Пообщавшись здесь с простым, но изумительным народом, писатель поверил в великое и светлое будущее России.

Одним из самых больших островов массива является Ратчинский бугор, расположенный между озерами Полисто и Рдейским, куполообразной формы с пологими склонами. Почва на острове плодородная, на ней все хорошо росло: лен, зерновые, картофель и клевер. В былые времена на ярмарках Холма и Старой Руссы рдейское масло пользовалось особым спросом. Его скупали даже европейцы, подмешивая в собственное масло, для получения уникального продукта. Земля, луга, пастбища и болото кормили здесь 360 хозяйств, поистине то был «Остров сокровищ».

Духовно-нравственным центром этого края на протяжении многих столетий была Рдейская обитель на одноименном озере. Озеро площадью в 760 га имеет форму неправильной восьмерки, его верхняя меньшая часть соединена проливом с нижней. Перешеек между ними образует два полуострова, на южной части и находится Рдейский монастырь. Начальная история Рдейской пустыни теряется в глубине веков, она овеяна народными преданиями и легендами. Точное время основания здесь иноческой обители неизвестно. По письменным источникам самым первым настоятелем пустыни был Спиридон Голохвастов, руководивший ею по 1688 год. В это время пустынь входила в Лазаревский стан Торопецкого уезда Псковской земли. Все строения, в том числе храм были деревянными и сгорели в 1700 году. На этом месте в том же году при архимандрите Ионе был заложен каменный двухэтажный храм с шатровой колокольней во имя Успенья Богородицы. В 1723 году монастырю принадлежало триста крепостных душ. По внутреннему убранству, церковной утвари и числу келий пустынь находилась в полном благоустройстве, но в 1764 году она была упразднена и обращена в обычный приход. Отдаленный от населенных пунктов приход вскоре обеднел и вместе с Успенской церковью был закрыт, а причт переведен в Наволокскую церковь. Обитель окончательно опустела.

Александр Мамонтов прибыл в село Наволок ранним летом и обратился в местный приход за помощью, чтобы добраться до Рдейской обители и пересечь 12 километров бездорожья. Деревянная гать, проложенная по болотам, пришла в негодность во многих местах. О движении на повозке не могло быть и речи. За большие деньги купца довезли до первой промоины гати у подземной реки, а дальше он направился пешком. Первые яркие впечатления от запаха трав, пугающего взлета больших птиц, отдаленного медвежьего рева прошли быстро. Чем дальше он продвигался, тем более осознавал, что это путешествие для него может оказаться последним. Удушливый запах болот и жара приводили к полной потере сил, болезнь вновь начала себя проявлять. Запасы специальной воды, рассчитанные на оба конца пути, подходили к концу. Остатки деревянной гати медленно погружались в болото при наступлении на бревна. Болото пугало жутким бульканьем выходящих из-под бревен лопающихся пузырей, а при ходьбе некоторые бревна неожиданно глубоко погружались, грозясь опрокинуть путника в непроходимую топь. Обувь Александра промокла, он отчаялся и уже хотел повернуть обратно, не пройдя и половины пути. На одном из сухих мест он лег на спину, и целый час лежал, восстанавливая последние силы. Какая-то неведомая сила не пускала его в дальнейший путь, как будто гирями обвешивая все тело. Он с трудом поднялся и медленно пошел вперед, решив, что если уж смерти суждено прибрать его в свои руки, то пусть это случится ближе к святому месту. Александр рассчитал продолжительность пути к монастырю в три часа, однако, прошло уже шесть часов, а окончания пути не было. Болото становилось все опаснее, и не было видно ни конца его, ни края. От рези в животе и жары пот застилал глаза, сознание помутилось. Из последних сил он выбрался из топи в сосновый лес и продолжал ползти, цепляясь за корни деревьев и мох, пока не потерял сознание. Его случайно нашел сторож-отшельник Петр, единственный житель Рдейской обители, давно покинутой людьми. Он жил здесь уже третий год, вел нехитрое хозяйство. Помощь приходила к нему очень редко, в основном зимой, когда замерзало болото. Редкие охотники, а то и прежние верующие приходили сюда помолиться, оставляя ему свои припасы. Зимой он сам приходил в Холм пешком для обмена дичи и рыбы на соль и необходимую в хозяйстве утварь и одежду.

В знойный день он отдыхал в тени своей кельи, когда услышал легкий удар малого колокола. Он вышел и осмотрелся. Большая сова, неизвестно почему, летевшая днем, пыталась сесть на колокольне и произвела этот звук, задев колокол. Петр перекрестился. За долгое одиночество он научился остро чувствовать природу и понимать ее. Восприняв прилет совы, как знак свыше, он отправился на осмотр своего хозяйства, углубляясь по краю болота в островок соснового леса, где обнаружил свежий след непонятного происхождения и пошел по нему. След тянулся от монастыря в другую сторону болота и готов был затеряться в корнях деревьев. Но тут Петр увидел потерянный мокрый сапог, а в углублении ямы – еле живого и очень худого человека. Судя по одежде, человек был знатного происхождения, а не беглый каторжник. Петр легко взвалил его на себя и принес в келью.

Когда капельки влаги попали в легкие, Мамонтов закашлял и очнулся. Обросший, с длинной бородой мужичок, похожий на черта аккуратно вливавший ему в рот какую-то жидкость, сказал:

– Жив, слава Богу…

Купец понял, что он еще на этом свете. Испуг прошел:

– Чем ты меня поишь, мне ничего нельзя, кроме каши и колодезной воды.

– Извини, барин. Вода кипяченая, прямо с озера, другой жидкости здесь нет. Люди веками пили эту озерную воду и тебе худа не будет.

– А почему она такая грязная?

– Не грязная, а темная от болота и здоровью твоему полезна, можешь не сомневаться.

Слова мужичка действовали на купца как гипноз. Жажда мучила его ужасно, поэтому он выпил половину котелка, предчувствуя самые ужасные последствия для своего кишечника. Но они не последовали, а появилось чувство голода. Он с трудом поднялся и стал доставать свои запасы для приготовления диетической каши, чему вынужден был научиться за время болезни. Но Петр его остановил:

– Не майся дурью, барин. Уха уже готова, тебе жизненные силы нужны, одной кашей их не добудешь.

– Боюсь, похоронишь ты меня здесь после своей ухи, не страшно перед Богом?

– Чего ж смерти бояться, она, как избавление от трудностей жизни. Я бы счастлив был, коль можно было заранее указать свое место погребения, да было кому похоронить. Пойдем, помолимся перед трапезой!

Они недолго молились перед алтарем. Казалось, что вся мощь божественной энергии обрушилась на них, скопившись здесь от того, что души человеческие давно не впитывали их. Энергетические столбы Божьей благодати невидимыми лучами пронзали их тела, искореняя старые грехи и готовя молящихся к новым испытаниям земной жизни. Это совсем не означало, что кому-то из них свалятся большие деньги или наступит полное выздоровление от неизлечимой болезни. Грязная вода талых вод, проходя под землей многослойное очищение, превращается в чистейший родник. Так и человек по жизни должен проходить очищение души в святых местах для ясного сознания своей роли в обществе и выбора жизненного пути. И процесс этот вечен. Можно испоганить родник, или собрать талые воды на месте свалки отходов человеческих и превратить саму жизнь в ад. Куда важнее питать своих детей родниковой водой, употреблять слова и дела человеческие для дел праведных.

Все пространство большого котелка было занято огромной щучьей головой. Петр аккуратно вытащил ее на деревянный стол, отщипнул в миску рыбьи щеки, налил юшку и подвинул к Александру.

– Ешь барин, такой ушицы ты, небось, вовек не пробовал.

Александр осторожно придвинул миску. Ушица была необычного вкуса. Съев четверть миски, купец сразу же лег на деревянный настил и прикрыл глаза. Обычная тяжесть и боль после приема пищи не наступила. Наоборот, появилось чувство голода, и он лишь произнес:

– Молитва помогла.

Через полчаса он доел миску ухи, съел кусочки щучьего мяса и сразу уснул. Пробудился Александр на закате солнца, болей в животе не было. Мучила жажда, поэтому он прильнул к котелку и пил долго и много. Такого он не позволял себе целый год. Подошел улыбающийся Петр:

– Ну вот, барин, слава Богу, а то я уж подумал, что действительно отравил тебя ухой, храп твой за версту был слышен.

– Не называй меня барин, зови Александром, ты мой спаситель, а теперь и друг.