Чтение онлайн

Однако по пути им встретились всего лишь несколько встревоженных инквизиторов, да и те едва ли обратили внимание на Глокту и его спутников.

«Страх ослабил их бдительность. Мир балансирует на краю пропасти. Все боятся сделать шаг, думают, что под ногой окажется пустота. Инстинкт самосохранения. Как эффективно он убивает».

Глокта шагнул в приемную при кабинете Сульта. Секретарь резко и злобно посмотрел на вошедшего.

— Наставник Глокта! Нельзя так просто… — Он запнулся, стоило наемникам набиться в тесное помещение. — В смысле… нельзя же…

— Молчать! Я действую по срочному поручению самого короля!

«Все врут. Разница между героем и злодеем лишь в том, кому верят».

— Прочь с дороги! — зашипел он на двух практиков, что стояли по бокам от двери в кабинет архилектора. — Или ответите за непослушание.

Люди Коски заполнили приемную. Практики, переглянувшись, подняли руки и позволили себя разоружить.

«Инстинкт самосохранения. Бесспорный недостаток».

Перед дверью в кабинет Глокта замер.

«Сколько раз за этим порогом я подобострастно сгибался, лишь бы ублажить его преосвященство».

Он коснулся деревянной панели, ощущая, как покалывает в кончиках пальцев.

«Вот так просто? Средь бела дня войти в кабинет одного из самых могущественных людей Союза и арестовать его?»

Глокта подавил усмешку.

«Как я раньше до этого не додумался?»

Повернув ручку, он открыл дверь и перешагнул порог.

Кабинет Сульта ни капли не изменился: большие окна с видом на Университет, огромный круглый стол с картой Союза, украшенной самоцветами, резные кресла и картины на стенах — все было на месте, никуда не делось. Однако в высоком кресле восседал вовсе не Сульт, а не кто иной, как его любимая шавка, наставник Гойл.

«Примеряемся к большому креслу? А жопка-то не маловата?»

Поначалу Гойла обуял гнев.

«Кто смеет врываться сюда?!»

Затем смущение.

«Кто-то смеет врываться сюда!»

Затем потрясение.

«Калека? Но как?..»

При виде Коски и четырех его парней, что вошли следом за Глоктой, он пришел в ужас.

«Тесновато становится».

— Ты! — зашипел Гойл. — Тебя же…

— Прикончили? Боюсь, планы поменялись. Где Сульт?

Гойл взглядом пробежался по спутникам Глокты: по наемнику-карлику, по наемнику с крюком вместо руки, по бандиту с ужасными чирьями и, наконец, по Коске, что с важным видом, положив руку на эфес шпаги, прохаживался вдоль стен кабинета.

— Я заплачу! Вдвое больше, чем он!

Коска упредительно поднял руку.

— Принимаю только наличные. Расчет на месте.

— У меня нет… с собой нет!

— Жаль, но мои принципы похожи на те, что у шлюх. За обещания радости не купишь.

— Стойте!

Гойл неуклюже поднялся с кресла и, выставив перед собой трясущиеся руки, попятился.

«А бежать-то и некуда, разве что в окно. Сплошные беды от этих амбиций: поднимаясь, смотришь вверх и забываешь, что с большой высоты и падать больно».

— Сядь, Гойл, — рыкнул Глокта.

Коска заломил Гойлу правую руку, отчего наставник взвизгнул. Его силой усадили за стол и лицом впечатали в прекрасную карту Союза. Резко хрустнуло, кровь из разбитого носа залила запад Срединных земель.

«Да, время для эстетства прошло. Признание архилектора или кого-то приближенного к нему… Сульт был бы лучше, но за неимением мозга придется поработать с жопой».

— Где девушка с моими инструментами?

Арди осторожно вошла в кабинет, медленно приблизилась и поставила на стол ларец.

Щелкнув пальцами, Глокта указал на Гойла. Жирный наемник схватил пленного наставника за свободную руку и резко вытянул ее на столе.

— Ты наверняка воображаешь себя знатоком пыток, Гойл. Уж поверь, по-настоящему это дело можно познать, лишь побывав по обе стороны стола.

— Ты свихнулся! — Наставник извивался, размазывая кровь по карте. — Перешел все границы!

— Границы? — Глокта прыснул от смеха. — Не далее как этой ночью я одному другу отрубил пальцы, а другого заколол насмерть, так что не говори мне о границах. — Он откинул крышку ларца, и лотки с инструментами поднялись ему навстречу. — Значение имеет лишь одна граница — между слабым и сильным. Между задающим вопросы и отвечающим. Больше границ нет.

Глокта наклонился и ткнул пальцем Гойлу в висок.

— Они все вот тут, у тебя в голове! Кандалы, будьте добры.

— А? — Коска взглянул на жирного наемника, и тот пожал плечами, отчего татуировки у него на шее пошли волнами.

— Пффт, — фыркнул карлик. Прыщавый молчал. Однорукий занимался тем, что, стянув маску, увлеченно ковырял в носу крюком.

Выгнув спину, Глокта удрученно вздохнул.

«Опытного ассистента никто не заменит».

— Ладно, будем импровизировать. — Достав из ларца пригоршню гвоздей, Глокта высыпал их на стол. Потом вынул молоток с блестящей головкой. — Полагаю, ты догадался, для чего мне все это?

— Нет. Нет! Можно что-то придумать, можно… — Глокта приставил гвоздь острием к запястью Гойла. — Ай! Подожди! Подожди…

— Будь так добр, подержи. У меня лишь одна свободная рука.

Коска зажал гвоздь двумя пальцами, указательным и большим.

— Только поаккуратней, цельтесь точнее.

— Не волнуйся, я сама точность.

«Опыта мне не занимать».

— Подожди! — визжал Гойл.

Молот трижды — до обидного тихо — ударил по шляпке гвоздя, вгоняя его меж двух костей Гойлова предплечья в столешницу. Тот рычал от боли, брызжа слюной вперемешку с кровью.

— Ах бросьте, наставник. По сравнению с тем, что вы делали с пленниками в Инглии, это просто детский лепет. Берегите силы. Будете так орать сейчас, на потом ничего не останется.

Жирный схватил коротенькими пальцами Гойла за другую руку и тоже вытянул ее на карте Союза.

— Гвоздь? — выгнул бровь Коска.

— Быстро учишься.

— Стойте! А-а-а, стойте!

— С чего бы? Впервые за шесть лет я начинаю получать удовольствие от работы. Не артачься и не порть чудесный момент, у меня их и так чересчур мало.

Глокта занес молоток.

— Стой!

Удар. Гойл зарычал от боли. Удар. Опять зарычал. Удар. Гвоздь вошел в дерево, и бич инглийских исправительных колоний оказался прибит к столу.

«Вот куда бесталанных заводят амбиции. Смирению научить куда проще, чем можно подумать. Хватит молотка и пары гвоздей, чтобы вернуть выскочку на место».

Впиваясь ногтями в столешницу, Гойл шипел сквозь окровавленные стиснутые зубы. Глокта укоризненно покачал головой.

— На твоем месте я бы оставил борьбу. Еще больше изуродуешь себе руки.