Чтение онлайн

Традескант пробился в глубь комнаты. Толпа внутри состояла из аристократических друзей герцога и разряженных в надушенный бархат и расшитое полотно придворных, которые все ждали и ждали в Портсмуте, чтобы проводить фаворита как героя. Когда они нехотя расступились, Бекингем заметил движение и повернул голову. Его глаза на мгновение встретились с глазами Джона, на блаженное мгновение, когда не осталось никого и ничего, только господин и слуга, смотрящие друг на друга с глубоким родством.

— Мой Джон, — промолвил Бекингем ласково и тихо. Его слова прозвучали как шепот после всего бахвальства, только что лившегося из его уст.

— Мой господин, — отозвался Традескант.

Бекингем оперся ладонью о стол и перемахнул через него. Затем положил руки на плечи Джона и задал простой вопрос:

— Ты все привез?

— Все, что приказали, — уверенно доложил Джон.

Они ни звуком не выдали себя. Только они двое знали, что герцог спросил, принадлежит ли еще Джон ему, ему одному, и Джон ответил: да, да, да!

— Где ты остановился? — осведомился Бекингем.

— В небольшом домике на Саутси-Коммон.

— Забирай свои вещи и погрузи в мою каюту. Мы отплываем сегодня же.

Бекингем повернулся к столу.

— Милорд! — позвал Джон.

Герцог замер, уловив необычную настойчивость в тоне садовника.

— В чем дело, Джон?

— Остановитесь. Пойдите в бухту и выслушайте своих командиров, — посоветовал Традескант. — Они уверяют, что мы не сможем отплыть. Прислушайтесь к опытным людям. Давайте будем действовать осторожно.

— Осторожно! Осторожно! — Бекингем вскинул голову и расхохотался; все в комнате рассмеялись вместе с ним. — Я собираюсь освободить протестантов Ла-Рошели и задать французскому королю такую трепку, что он пожалеет о своем дерзком поведении по отношению к нам. Я верну королеве Елизавете ее трон в Богемии, я приведу войну к самым воротам Парижа.

Нестройное «ура» сопровождало это бахвальство. Джон свирепо уставился на джентльменов, никогда не бывавших в битвах опаснее морских парадов.

— Не говорите такие вещи. Только не здесь. Не в Портсмуте. Многие местные семьи все еще оплакивают мужчин, которые ушли с вами в прошлый раз и никогда не вернутся. Не шутите так, милорд.

— Я? Шучу?

Изогнутые брови герцога взлетели вверх. Он повернулся к своей аудитории и воскликнул:

— Традескант решил, что я шучу! Так вот, повторяю для всех: война с Францией не окончена. Она не будет окончена, пока мы не выиграем. А после того, как мы победим, мы ударим по Испании. Никакая католическая толпа не удержится против нас. Я постою за истинного короля и истинную веру.

— А где же ты возьмешь армию, Стини? — крикнул кто-то из задних рядов. — Все, кто отправился с тобой на войну в прошлый раз, или погибли, или ранены, или больны, или безумны.

— Будем силой хватать рекрутов, — разошелся герцог. — Наберем из тюрем. Из больниц для сумасшедших. Я прикажу всем вступать в армию под страхом обвинения в государственной измене. Заберу мальчишек от школьных парт, пахарей от плугов. Неужели кто-то сомневается, что я могу подчинить своей воле все королевство? И если я захочу поставить на карту жизни половины англичан, чтобы отомстить за неуважение к моей чести, я сделаю это!

У Джона было чувство, будто он тщетно пытается удержать лошадь, которая понесла. Он бесцеремонно положил руку на рукав своего господина, притянул его к себе и зашептал ему на ухо:

— Милорд, умоляю вас, так не годится планировать кампании. Слишком позднее время года, мы попадем в осенние шторма, а когда доберемся до места, погода еще ухудшится. Вспомните остров, там негде укрыться, там только вонючие болота и постоянные шторма. Французы наверняка уже укрепили цитадель. В прошлый раз мы потеряли четыре тысячи человек и все равно вернулись домой побежденными. Милорд, не ведите нас туда. Пожалуйста, я умоляю вас, опомнитесь. Поразмыслите в тишине, когда будете трезвым, а не когда у вас полная комната марионеток, поддакивающих каждому вашему слову. Подумайте, Вильерс. Вот как перед Богом говорю: я бы лучше умер, чем снова увидел вас там.

Бекингем вывернулся из хватки Джона, но не сбросил его руку, хотя мог бы. Точно так же, как когда-то давно, во фруктовом саду рядом с персиковыми деревьями, он положил свою ладонь на руку Джона, и тот ощутил тепло длинных мягких пальцев и твердость колец.

— Мы должны плыть туда, — тихо промолвил герцог. — Для меня это единственный способ оправдаться перед страной. Я должен отправиться туда, даже если придется погубить всех мужчин Англии.

Традескант встретил решительный взгляд темных глаз своего господина.

— Вы готовы погубить страну ради собственного триумфа?

Приблизив рот очень близко к уху садовника, так, что шелковые кудри щекотали Джону шею, Бекингем ответил:

— Да. Тысячу раз да.

— Значит, вы безумны, милорд, — решительно заявил Традескант. — И враг своей страны.

— Тогда прирежь меня, как бешеную собаку, — подзадорил его Бекингем с волчьей ухмылкой. — Руби мне голову за измену. Потому что только тогда излечится мое безумие. Я должен завоевать остров Ре, Джон. И мне наплевать, во что это обойдется.

Первым убрал руку Джон. Первым он разорвал их сцепившиеся взгляды. Бекингем отпустил его и, щелкнув пальцами одному из сотоварищей, взял его за руку вместо Джона.

— Пошли, — велел Бекингем. — Сейчас мне завьют волосы, а потом я поплыву во Францию.

Раздались одобряющий рев и хохот. Традескант отвернулся, донельзя расстроенный и оцепеневший. Герцог и его сопровождающий направились сквозь толпу в узкий коридор. Вдруг ворвался один из французских офицеров.

— Милорд герцог! Я принес новости! Самые лучшие новости в мире!

Бекингем остановился; толпа напирала на впереди стоящих, чтобы лучше слышать.

— Осада Ла-Рошели прорвана! Протестанты освобождены, французская армия побеждена! Французы просят условий мира.

Герцог пошатнулся, стараясь протрезветь.

— Не может быть!

— Еще как может! — ликовал офицер, акцент которого от волнения усилился. — Мы победили! Мы победили!

Внезапно Бекингем стал властным и решительным.

— Это все меняет, — сказал он.

— Да, — согласился Традескант, проталкиваясь к герцогу. — Слава богу! Конечно же!

— Я должен встретиться с королем, — продолжал Бекингем. — Сейчас самое время ударить по Франции. Нам нужно отправляться немедленно. Нужно собрать более сильную армию. Мы должны пройти через Нидерланды и потом…

— Милорд, — с отчаянием промолвил Джон. — В этом нет нужды. Теперь мы освобождены от подобной необходимости. Ла-Рошель свободна, наши обиды отомщены.

Бекингем запрокинул голову и рассмеялся своим необузданным мальчишеским смехом.

— Джон, после всех усилий, которые я приложил, чтобы приехать сюда, ты что, думаешь, я мирно вернусь домой, так ни разу не выстрелив из пушки? Я хочу драться, и мои люди хотят драться! Мы отправимся в сердце Франции. Сейчас, когда они потерпели неудачу, самое время для решительной атаки. Бог знает, как далеко мы зайдем. Мы захватим и будем удерживать французские замки и французские земли!