Чтение онлайн

Хорошо в мире людей, там султан мог отдать замуж своих многочисленных дочерей за половину принцев всего подлунного мира, и, держа своих чад под боком, собирать богатую дань, как бы на воспитание будущей жены. Среди волшебников Востока всё по-иному. Если прибыли послы с просьбой выдать замуж дочь, волшебник будь он трижды знатен или богат, должен найти вескую причину для отказа, и если повод не находился, вынужден был вручить её воспитателю и проститься с дочерью до самой свадьбы. Таков обычай, потому как кудесников мало и девушек, в жилах которых течет чистая волшебная кровь, не много.

Для Гулбахар поводом для отказа от сватовства стал нараз — приглашение на учёбу в школу магии Мелиитафан. На Востоке одна семья могла выучить в школе только двух своих детей — это правило помогало держать племя кудесников в разумных пределах. Ко второй дочери, Чолпан-Мульк, никто из сватов не прибыл из-за болезни, накрывшей в то время земли правоверных. И вот настала очередь самой любимой — Гульнары. Её судьба зависела от того, кто выйдет из чрева последней жены. Если бы родилась девочка, то Гульнара получила б последний в семье нараз. Но родился мальчик, а это значит, что младшей дочери не суждено стать волшебницей. Приглашение в школу магии получит младенец-сын, а девочкеуготована судьба жены принца Индии.

Да, радость ходит рядом с печалью. Одного дитя Аллах дал, другое забирает.

Будущее Гульнары решено.

Складки занавеса качнулись, и в зал на большом ковре влетел Искандер-ата.

Ковер стелился у самого пола, поэтому казалось, что он передвигается на невидимых ножках, при этом «ножки» как-то умудрялись держать массивное тело Мухаммед-Султана.

Каждый раз, увидев гостя, шехир-эмини прилагал большие усилия, чтобы не выдать своих истинных мыслей. Ему было трудно оставаться спокойным, видя свою полную противоположность. Искандер, несмотря на приставку к имени, был не стар [Ата — значит батюшка.] Лет ему было около сорока, но посол уже выглядел, как сверстник повелителя Малой Азии. Перс был низок и толст, а шехир-эмини высок и до самой старости сохранял сухопарую фигуру — правда спина чуть согнулась, но придворные считали, что это не от прожитых лет, а от груза забот. Лицо Махмуд-бега за сухостью и аскетической худобой, не выдавало минувшие годы, а Искандер-ата, имел полные рыхлые щеки, свисающие на четыре подбородка, которые не могла спрятать большая черная, с сивыми полосами борода.

Искандер-ата ликом был черен, с выпуклыми глазами, зрачками-маслинами, с веками и губами баклажанного цвета, с серьгой в толстой мочке уха, тогда как Махмуд-бег всех подданных и в особенности, послов из западных стран, удивлял белизной своей кожи. Европейцев в хозяине Истамбула поражалидлинные, как у музыканта, белые кисти с тонкими пальцами, светлый высокий лоб, голубые глаза, длинный прямой нос с узкими ноздрями и светлая с рыжеватым оттенком борода. Неоднократно шехир-эмини слышал, что имеет внешность европейского князя. Полному сходству мешала только чалма и одежда правоверного мусульманина. Гость же представлял собой лучший образчик восточного мужчины: объемен, важен, богат, умен, родовит, а значит, соединив все эти качества воедино — по-своему красив. Мухаммед-Султан, в родственниках которого числятся, наверное, все знатные волшебники Багдада, Дамаска и ещё многих достойных городов, одевался в богатые одежды, носил зеленого цвета шелковую чалму. Его пальцы и грудь украшали искусные драгоценности, а самаркандский таджик, происходящий из простого, но воинственного рода Камар, обходился скромным убранством. Из украшений он обычно выбирал родовой перстень с топазом, да в руках перебирал четки из сердолика.

— О, премудрый, кет-хюда, благочестивый повелитель Востока, победитель чумы! Да прибудет благословение над вашей милостью! Разрешите ещё раз поздравить вас с рождением наследника, надежды отца, великого воина… Как вы его назвали, можно узнать? Анваром?

Махмуд-бег, услышав эти слова, спрятал глаза за длинными ресницами и про себя простонал. Во-первых, посол назвал его самый первый титул, во-вторых, как он прознал имя его сына? Правитель ни с кем не советовался, даже с Фарухом! Что значит — стервятник! Наверное, рассчитал гороскоп, перебрал наиболее приличествующие принцу имена, сравнил положение звезд на небосклоне и остановился, — как и сам Махмуд-бег час назад — на имени Анвар.

Как самоуверенно, как нагло он держится…

Никто в здравом уме не может перед лицом правителя волшебников Истамбула показывать своё превосходство… Но, этот посол может… Посол, носящий имя великого воина [На Востоке Александра Македонского называли — Искандер] и прозвище, которое больше подходит немощным старикам, облепленным правнуками, как чинара листьями. «Так простим же ему, недалёкому, его дерзость», — подумал хозяин Истамбула.

— …Я благодарен вам за приём, за гостеприимство. Я счастлив находиться здесь в столь радостный час, — продолжал посол. — У правителя бесчисленных народов Востока, Севера и Юга, родился будущий султан магического мира. Для него и подарки должны быть султанские.

Искандер-ата хлопнул в ладоши и из-за занавеси выпорхнули три маленьких ковра, поверх которых стояли золотые сундуки. А шехир-эмини про себя презрительно улыбнулся — сундуки были похожи на дар от князей адхарма! Только размером больше.

— Это наследнику на будущее. У повелителя много забот, так пусть одной заботой будет меньше.

Пухлые ладони посла поднялись вверх.

Крышки мягко без скрипа открылись.

В первом сундуке оказались золотые дукаты.

Во втором сундуке лежало оружие — короткий кинжал с загнутым лезвием и усыпанной драгоценными камнями рукоятью.

— Это наследнику для будущих походов. В правой руке истинное оружие мага — волшебная палочка, а в левой — кинжал. Палочку Анвар получит в день нараза, а кинжал, выкованный дамасскими мастерами, вручает мой повелитель.

К шехир-эмини подлетел третий сундук. В нем покоился деревянный отделанный костью и бирюзой футляр. В таких ящичках в Багдаде хранили редкие книги и свитки.

— А это восстановленные труды Саиба — придворного мага царя Руса Первого. — Посла так и раздувало от важности и гордости. — Если внимательно изучить эти записи, то внемлющий науке сможет приблизиться к разгадке тайны огня. Из ныне живущих кудесников только два волшебника смогут прочесть эту книгу — ваш сын и Улугбек — наследник индийского Султаната. Когда вырастут, конечно, потому что этот свиток сейчас запрещен зороастрийцами, которые считают Саиба еретиком. Но когда для вашего наследника и для Улугбека настанет время черпать знания, много воды утечет, может, забудутся старые заблуждения и придворный маг царя Урарту займет высокое положение в ранге мудрецов, кое, согласитесь, принадлежит ему по праву и по крови.

Посол смежил веки, и ковер наклонил вперед массивное тело Искандера.

Может и по праву, да только Махмуд-бег сколько книг не перечитал, но не имел чести быть знакомым с трудами этого еретика-огнепоклонника. И это хорошо известно гостю: в персидской школе магии учат работать с огнем, как нигде в мире, но шехир-эмини науки осваивал в Мелиитафане, где сильна кафедра воздуха. И снова Махмуд-бег скрыл раздражение, наоборот, постарался в свой ответ вплести побольше льстивых ноток:

— Благодарю за столь ценные дары, великоуважаемый Искандер-ата ибн-Мухаммед-Султан аль-Кайиша. И дукаты, и дамасский кинжал, а особенно свиток премудрого еретика Саиба, просыплются песком по скользкой дороге жизни моего сына. Ещё раз спасибо. Разрешите поинтересоваться, всем ли вы довольны, кормили ли вас досыта, не давали ли в обиду надоедливым гонцам? Не обидел ли вас кто, пока вы гостили в моем скромном доме?

Посол поморщился от столь явного требования убираться прочь с глаз долой, но не расстроился, потому, как убираться он будет не с пустыми руками, а с любимой дочерью Махмуд-бега! И он не преминул напомнить об этом:

— Во время дальних странствий я буду с тоской вспоминать о днях, проведенных под сенью длани повелителя Малой Азии. К превеликому сожалению я покидаю дом столь радушного хозяина, и как мне не хочется остаться, но не могу больше злоупотреблять вашим гостеприимством. Настало, наконец, время объявить решение: какую из двух дочерей вы отдадите замуж за достойнейшего Улугбека Бабура? Уверен, завтра весь волшебный мир возрадуется объединению двух великоуважаемых семей.