Чтение онлайн

Хозяин караван — сарая противно захихикал.

— Может, поживешь у меня, пока мои мозги на место встанут? Сколько дел, сколько вопросов, на которые нет ответов! Сколько знамений, сколько упущенных возможностей заработать. А сколько шансов разориться! Ты посмотри на свою голову, — Улейбулла подскочил к старику и подсунул ему под бороду зеркальный овал на ручке, — и на мою! Ты бы быстро разобрался, что к чему, а я так слаб, так немощен. У меня голова ма — а–а — аленькая! Счастье, как песок в чужих часах ссыпается! Я вот тут с вами говорю, а рядом, вот там, — хозяин показал на восток, — вот там, — показал на запад, — и там, и там…

Вдруг в руке Улейбуллы появилась волшебная палочка и из неё вырвались искры, пролетели полкомнаты, закружились, заклубились в танце, и построили над потолком комнаты дворец, с куполами, арками, высокими стенами, башнями.

— …Везде перемены и события, везде совершаются чудеса, а каковы последствия? Каковы последствия, я спрашиваю?

Хозяин караван — сарая как бы между делом подбежал к мешку русина, ощупал и попытался приподнять.

— …Вы знаете? А я нет.

Воздушный прозрачный дворец начал разрушаться. Сначала башни, купола, потом стены…

— Немощен, слаб, и кто вразумит меня недалекого? Кто одарит меня умным звездочетом? Спрашиваю эту паршивую собаку Ахмета, что видится тебе, о, мудрейший, что показывают планеты и созвездие Дракона, созвездие Девы и Цефея. Какие знамения сияют в созвездие Ориона? Чего ждать, к чему готовиться? И знаешь, о, Симён — паша, что мне отвечает сивобродый школяр Ахметка? Говорит, всё хорошо, всё спокойно, все будут здоровы и счастливы. Многие лета! Многие лета! А через пять дней…

Улейбулла взял Георгия за руку, посмотрел на перстень с опалом, и, сравнив со своим, — у него на среднем пальце плотно сидело кольцо с огромным рубином, — довольно хмыкнул.

— … а через пять дней, первые гонцы от Ислам — Гирея! От Ислам — Гирея! Все думали, прячется от дяди, от Саадет — Гирея, а он, не будь дурак, возьми, да и на север сходи с великой бранью. Или дурак?.. Нет, не дурак! До Оки дошел. Такую добычу взял, такая добыча, мне бы хоть сотую часть, — взвыл Улейбулла, заломил руки. — И что? Я тебя спрашиваю, и что?

Настала очередь Назара выслушивать причитания хозяина.

— Караваны идут? Идут! Из Китая, из Казани, из Ливана. А зачем они тут, если скоро вся добыча крымчака на наши базары хлынет? Кто его надоумил? Кто помог? Кто меня разорил? А тут ещё плачущая Луна! Кто её ждал? Кто знал? Может, кто и знал, но только не пустоголовый старик Ахметка. Может ты, водяной, знаешь? Или ты, грек? Откуда слёзы у Луны?

— Не знаю, — пробасил Назар, посматривая на хозяина караван — сарая исподлобья.

— И я! И я не знаю!!! Чего ждать, к чему готовиться? По миру идти, в султанский дворец сторожем?

Разыгранный для гостей спектакль закончился. Улейбулла отбежал в угол, где курился кальян и постелены ковры, сверху которых горбилась дюжина подушек. Плюхнувшись в мягкое, и уставившись в потолок, он спросил жалостно:

— Чего пришли?

Симеон пригладил бороду, прочистил горло.

— Назар Турбат и племянник мой, Георгий, в гости приехали. Говорят, не можем дома сидеть. Надо, говорят, к Улейбулле идти, скромный подарок преподнести, а то скоро назад в дорогу, а уважаемый управляющий караван — сараем Улейбулла прознает, и спросит, почему не зашли, не спросили о здоровье, о житье — бытье?

Георгий сделал шаг вперед.

— Примите подношение не как знак вежливости, а как дар друга. Это зуб морского элифанта с далеких восточных морей.

Купец из широкого рукава вытащил сверток черного аксамита — бархата, развернул его, и все увидели, как на ткани цвета ночи лежит белый костяной рог. Грек подошел к чайханщику и с поклоном преподнес дар. Хозяин караван — сарая подполз, выхватил из рук купца теперь уже свое добро, приблизил к глазам — с потолка тут же подлетело несколько свечей — рассмотрел внимательней.

Подарок был страх, как чудесен. Мастера вырезали кость так, что она напоминала клетку, в середине которой находился зверек, похожий на соболя. Если потрясти — что хозяин тут же и сделал — то игрушка издавала мелодичный звон. Как мастер смог вырезать этого зверька, поместив внутрь рога? — загадка.

Улейбулла услышав нежный звук, взвизгнул от удовольствия, но, тут же стал серьезен. Как учит предписание османских мурз? Степенность, степенность и ещё раз степенность. Спешить — только шайтана тешить. Хозяин караван — сарая восторженное выражение лица сменил на скучающее — не стоит неверным показывать свое восхищение, пусть думают, что таких безделушек у него полные сундуки, но удержаться не смог, спросил:

— А второй гость зачем пожаловал? Нечасто я принимаю у себя речной народ с севера. Как поживают древние Карпаты? Хаживал, бывало, по делам торговым. С Великой Маткой вашей Берегиней имел честь разговаривать. Большой мудрости ханум, хоть и женщина. Как её драгоценное здоровье?

Настала очередь Назара выйти вперед.

— Мне надо к правителю.

Симеон и Георгий при этих словах скривились, как от зубной боли, но прервать русина не посмели.

— К Махмуд — бегу надо, — добавил Назар.

Улейбулла замер, бросил на подушки подарок, подскочил ближе к гостю. Ему не надо было вставать на цыпочки, чтобы посмотреть русину в глаза — сейчас, стоя на кушетке, росту они были почти одного. Назар, увидев лицо хозяина караван — сарая, изумился: молодое издали, оно казалось древним вблизи. Мириады морщинок сеточкой окутали лоб, щеки, украшенный несколькими волосками подбородок; по шее прошла россыпь бородавок и пигментных пятнышек… Одни глаза искрились задорным сиянием.

— К правителю? Без спроса? Кр — р–р — асота! К чему такая спешка? Всем известно, что Махмуд — бег сам призывает к себе. Вы ещё и не подумали, а он уже знает, что вечером вы предстанете пред его очами. Почему он вас не пригласил?

В этот раз в голосе Улейбуллы не было и намека на капризность или жеманство. Слова вырывались, как удары плети. Греки нахмурились, но русин только упрямо сдвинул брови.

— У меня подарок, — продолжил он. — От правительницы.

На выручку поспешил Симеон:

— Сегодня праздник великий, у Махмуд — бега наследник родился. Посол от карпатского речного народа свои поздравления передать спешит. Подарки вручить. Вон мешок какой, сами видите.

Улейбулла криво ухмыльнулся.

— А почему правительница речного народа раньше не договаривалась о встрече? Жена шехир — эмини [Должность одного из высших чиновников Истамбула, который отвечает за водоснабжение и чистоту на улицах] наследника под сердцем, хе — хе, не один месяц носила. А ваш мольфар мало похож на сладкоречивого посла, скорее на воина. Почему Берегиня не спешила гонцов слать?

Назар задумался на минуту.

— Да, теперь я — посол. Но я уже не воин.

— Вот видите, уважаемый Улейбулла? — сплеснул руками Симеон. — Так можно ли устроить, чтобы достопочтенный гость смог поздравить всеми почитаемого правителя магов Истамбула? Чтобы…

— Нет, — раздалось в комнате.

— Чтобы…

— Нет! — отчеканил коротышка. — Не надо мне тут рассказывать… Знаю таких.

Улейбулла прищурился, окинул взглядом фигуру русина.

— Да, вижу, что не воин. Колдун — водяной, мастер оборонного боя. Так? Какого родника? Турбат — шустрая речка, горная, сильная. От неё черпаешь? Это другого обманешь, но не меня — я — то у вас бывал, с Берегиней знаком, — усмехнулся караванщик. — Ладно, ты хоть бы от Каспия силу брал — нашего правителя не испугать. Причина отказа иная: последовательность церемонии, место торжества, список послов всё было утверждено заранее и не терпит изменений. До четвертой молитвы шехир — эмини у себя во дворце принимал людей. В их мире пусть он и не первый, но и не последний. Сам Великий визирь Исмаил — паша приходил, одарил и деньгами и подарками от себя и от султана. Потом каймакам [Староста Истамбула, непосредственный начальник шехир — эмини] был, следом — визири; нишанджи — хранитель печати был, верховный звездочет был. Следом шли аскери — для одних военных начальников двадцать ковров заготовлено. А как же? Спаситель столицы империи! А вот сейчас, в эти самые мгновения счастливый отец принимает не людей, а своих истинных подданных. Правитель волшебников и ведающих магию народов Малой Азии принимает подарки и знаки почтения от кудесников, а также от послов покоренных народов, послов соседних дружеских, и не очень дружеских держав. Нельзя к нему. Всё расписано до мелочей. Список составили Махмуд — бег и его личный звездочет Фарух. Никого нового в него вписать не получится. Таков приказ. А я приказы не нарушаю и не обсуждаю. За дар спасибо, но я свое слово сказал.