Чтение онлайн

— Это не бомжи, не алкоголики и не тунеядцы, — стал я доводить до рейнджерши политинформацию. — Это интервенты, белочехи. Много горя для нас натворили в годы Гражданской. Приглядись к их головным уборам повнимательней.

— Пилоткам? — удивилась Валя. — Так их в те годы все носили.

— Но только у четвёртого стрелкового Прокопа Великого полка она была особого фасона, разработанного лично их командиром Чечеком. Обрати внимание на вон те бело-красные ленточки, — блеснул я эрудицией в области военного снаряжения начала прошлого века.

— Ишь ты! — восхитилась мною Алёна. — А я считала это окровавленной сединой. Кстати вдоль стены, вон там, таких же, как они, с полсотни уже навалено. Так что эти, итить-колотить, должны понимать, что их ждёт. У Вали за плечом винтовка, а Тома на них пулемёт навела.

— А почему, кстати, я установила его на телэгу? — спросила драйверша. — Она же, после отдачи, покатится.

— Это же классическая тачанка! Ты просто так привыкла.

— Томка — пулемётчица, — захихикала Катя. — Значит ты, Вань, получается, Чапай?

— Какой же я — «Чапай»? Я на картине в образе Ленина. Кепка вон, характерная, на макушке.

— У тебя явно проблемы с глазомером. Эта ермолка висит у тебя на ухе, — возразила Хася.

— Это кубизм! Вы же сами хотели, чтобы я сделал разукрашку в стиле Пикассо.

— Допустим, — ответила Маша. — Кубизм, Ленин, ВЧК. Всё это адекватно. Вот чего мне не понятно совсем, так отчего из твоей ширинки член висит?

— Где? — сразу прильнули к полотну остальные жёны.

— Я думала, что это велосипэдная цепь, — сказала Тома.

— Итить-колотить! На стебель розы похож, — заметила профессионально разбирающаяся в ботанике Лёля. — Судя по бутону — ремонтантная.

— Морозостойкая? — уточнила садовод-любительница Катя.

— Ага.

— Как вы в этом теле Кеплера — Паунсо бутон разглядели? — удивилась Лика. — Обычный малый звёздчатый додекаэдр.

Кубизм! Для меня было не удивительно, что до этого жёны не разглядели изображённый на картине между моих ног элемент. Многие из них, наверное, вообще посчитали, что это просто ветка от бревна, которое я нёс. Но спустя пару минут все Спутницы убедились, что зельеварша была совершенно права, после чего вопросительно уставились в мою сторону.

— Не вы ли заикались о том, что в моих картинах не хватает итальянского ренессанса? Я сделал невозможное! Возвёл куб в квадрат. С творчеством французских авангардистов мне удалось объединить творение Микеланджело. Одним из восьми пальцев, я тянусь к Кате, как на фреске «Сотворение Адама». Помимо этого, в качестве своего прообраза мною была использована скульптуру Давида. Он на ней, если что, полностью голый.

Моё объяснение жён устроило. Переглянувшись, они не стали больше меня критиковать. Крутили пальцем у висков, перешёптывались с хихиканьем, но возражений и замечаний от них я не услышал. Однако когда я заикнулся о своём желании растиражировать этот «шедевр» на календарях для сотрудников, то все Спутницы, чтобы этого не допустить, в едином протесте встали передо мной монолитной стеной.

Увидев эпический частокол из одиннадцати пар буферов, настаивать на том, чтобы показать картину широкой публике, я не стал. Согласился, что вышло действительно не реалистично. Третья «нога», торчавшая из ширинки на моей фигуре псевдо Ленина, искажённой гранями кубизма, вышла действительно неудачной.

Она была слишком маленькой! Так что показывать такую посторонним, означало вводить народ в заблуждение. Когда довольные Спутницы удались, я прекратил внутренне ухмыляться. Я ж не такой глупый, как выгляжу! Это жёны, наивные, всё воспринимали за чистую монету.

* * *

На самом деле я и ранее стремился, чтобы никому сей «шедевр» не показывали. Фыркнув от удовольствия при мысли, какую штуку сейчас сыграл, я посмотрел на оставленную в моём Кабинете картину. Улыбаясь от воспоминаний о занятной дискуссии по поводу жанров живописи, сделал вывод, что почти всё на полотне было изображено верно.

А болтающийся до колен телескоп, на самом деле, меня даже с такими габаритами, не смущал совершенно. Мне от народа скрывать нечего! Но вот то, как были изображены жёны, демонстрировать чужим действительно не стоило. Они там были изображены пусть и в революционной тематике прошлого века, но с «небольшими» нюансами.

Из-за бревна у Кати действительно была видна титька, к которой я там тянулся ладонью. В прорехах сарафана у стоявшей перед ней спиною Алёны тоже было видно многое. А Инга лежала на брусчатке после донорства, широко расставив и согнув ноги.

Всё там было без сильной пошлости, ведь в темноте её юбки был виден лишь краешек кружева белых трусов. Помимо фривольной позы сапёрши, Тома лежала там в тачанке на соломе сильно оттопырив вверх свой таз. Поэтому из-за досок борта торчала верхняя часть её обнажённых соблазнительных полупопий.

Да и Лика, читая листок с написанными фамилиями работников, слишком эротично прикусила толстый фломастер. А полурастёгнутый медицинский халатик Люды был лишь чуть ниже бедёр. В результате чего любой мог полюбоваться на белую резинку чулков на её стройных ногах.

С остальными изображёнными Спутницами было не намного лучше. Монашка Дора, сложив на картине руки, так откинула назад голову, чтобы смотреть на небо, что её ряса натянулась на груди, не оставив наблюдателю ни тени для фантазий. У торговавшейся с ней Хаси тело наклонилось вперёд так сильно, что её комсоргкое галифе с красными лампасами обозначило все изгибы девичьих ягодиц.

Стояла кудрявая, чуть расставив ноги, а ткань на нижнем элементе её одежды была слишком тонкой. Отчего были видны анатомические подробности женской половой системы, наглядно демонстрируя полное отсутствие у Хаси нижнего белья.

Воинственный вид Маши, тайной сотрудницы ВЧК, был подчёркнут патронташем. На ней была фуражка, и донышки патронов в кожаных ремнях, выглядевшие будто заклёпки. Это облачение пусть и закрывало её прелести выше пояса, но превращало зельеваршу в любительницу жёстких садо — мазо развлечений.

И наконец, Валя с плёткой на поясе и в женских сапогах выше колен на десятисантиметровых шпильках тоже выглядела весьма импозантно. Вообщем все жёны на картине были изображены нескромно, не для публики. Но моей вины в этом не было, я отнюдь не стремился ко всем этим эротическим мотивам.

Это получилось само собой, когда я в одиночестве почти год назад творил эту картину в своём Кабинете. Просто мне не стоило в тот момент подстёгивать свою фантазию алкоголем. Хотя результат получился отличным. Чуть расстраивало лишь то, что жёны, «наверное», немного обиделись, и новую разукрашку у меня не попросили.