Чтение онлайн

— Повелитель? — подал голос Эндимион.

— Никто не призывает смерть, если не жаждет её силы, — продолжил бог. — Скажи мне тогда, чего вы хотите в обмен на свою службу? Подобно ли вы древним, которые лишь стремились сокрушить врагов? Или пойдёте по следам друидов, алчущих запретных знаний и силы?

Эндимион, казалось, немного оправился, хотя так и не осмелился поднять взгляд на бледные глаза Владыки Смерти.

— Мы желаем охотиться на тех, кого вы сами преследуете. Стать вашими клинками, учениками в магии и положить конец тирании тех, кто держит в руках недостойную силу.

Ну, конечно, прошептал голос в сознании Кабелла. Это всегда было их целью.

Удивительно, что он не понял этого раньше. Одни мужчины охотились за реликвиями ради славы. Эти — чтобы украсть силу у чародеек.

Кабелл уселся на край их жалкого алтаря, скрестив руки на груди, сердце забилось чаще, дыхание стало прерывистым. Он с жадным вниманием наблюдал за богом. Никто не займёт его место. Владыка Смерти дал клятву.

Для этих ничтожеств он припас другую роль.

Владыка Смерти мерно шагал перед ними, словно король, осматривающий своих солдат. Остановился снова перед Эндимионом. На лице появилась тонкая усмешка, когда тот попытался сохранить гордую осанку. Наверняка у него уже всё внутри сжалось от страха.

— Ты хочешь служить в моей свите? — спросил Владыка Смерти. — Присоединиться к Опустошителям?

— Да, — прошептал Эндимион. — Больше всего на свете, мой повелитель. Даруйте нам свою силу, и мы не подведём вас.

Владыка Смерти положил в перчатке руку ему на плечо, склоняясь ближе, словно для объятия.

— Я принимаю, — прошептал он.

Эндимион выдохнул с облегчением, глаза его закрылись за тонкой оправой очков.

— Но, дитя моё, — продолжил Владыка Смерти, голос его стал мягким, почти отцовским. Тени в комнате стеклись к его руке, обвивая её клубящимися лентами, невидимыми для остальных, — разве ты не знаешь, что в моей свите нет живых?

Глаза Эндимиона распахнулись, дыхание оборвалось — и Владыка Смерти вонзил кулак ему в грудь. Пронзая кожу, мышцы и кости, он дотянулся до самой души — и вырвал её с корнем.

Кабелл закрыл глаза и глубоко вдохнул, отпуская слабость, державшую его в плену так долго, принимая тьму, ужас и крики.

Глава 4

Зима опустилась на маленькую прибрежную деревушку, словно проклятие из старой сказки, заключив её — и всех, кто жил в пределах её досягаемости — под низким, тягуче-серым небом.

Это был тот самый леденящий холод, что проникает до костей, замедляя пульс жизни, оставляя после себя тяжёлую неподвижность, которую не разрушит ничто до самого утра. Лишь в редких окнах теплился тусклый свет, выдавая чью-то жизнь за стеклом, но на улицу сейчас не осмеливался выйти никто.

Никто, кроме нас.

Пронизывающий ветер с берега хлестал по древним каменным строениям, срывая снежную пыль с низких садовых стен и разбивая о землю сосульки, отрывающиеся от соломенных крыш. Он стал нашим горьким спутником, преследуя нас по узким мощёным улицам, стонал, словно беспокойный призрак, решивший отговорить нас от поисков.

В каком-то смысле, это было даже уместно, полагала я: валлийское название деревни с интригующим нагромождением согласных было переведено благодаря Единому Зрению как Мыс Духов.

Хоть его и не было ни на одной карте, я сразу узнала это место по особенно злополучной записи в дневнике Нэша, где он описывал, как напился до полусмерти, потерял сапоги, заработал обморожение на обеих больших пальцах и украл у кого-то жаркое прямо с обеденного стола. Он был так увлечён своей индейкой, что едва не закончил ту ночь, шагнув со скалы.

Кабелл был бы вне себя от восторга, оказавшись здесь. Придётся привести его, когда всё закончится. Лучше летом. Потому что сейчас, спустя больше часа скитаний по тёмным улицам в поисках места, которого явно не существовало, я начинала волноваться за свои собственные пальцы рук и ног.

Я зыркнула на Эмриса, который всё ещё кружил по узкой улице, озадаченный.

— Просто признай, что ты соврал, — процедила я сквозь стиснутые зубы, не позволяя себе стучать ими от холода. — Ты понятия не имеешь, где находится Косторезка. У тебя и не было. Это всё какая-то дурацкая игра?

Я отправила Эмриса притащить всё, что он сможет найти в «пропажах» библиотеки — нашем вежливом названии коробки с вещами, оставленными мёртвыми Опустошителями. Но выбор был скуден. Авалон уничтожил моё единственное тёплое зимнее пальто, а зелёная куртка-«утилитарка», в которой я сейчас шла, явно не предназначалась для валлийской зимы. Хуже того, она всё ещё пахла тунецовыми бутербродами, которыми Амос Мартинус питался каждый день до самой смерти.

Хотя бы Олвен удалось смазать мои рёбра целебной мазью, а заодно и худшие из порезов. Малейшие движения больше не чувствовались, как нож в грудной клетке, хотя я начинала подозревать, что моё тело просто перестало что-либо ощущать от холода.

Эмрис остановился, уперев руки в бока. Разумеется, сам он был надёжно укутан в шарф и дурацкий твидовый пиджак. Его лоб нахмурился, когда он метнул в меня раздражённый взгляд:

— Я не лгал. Я сказал, что знаю, где она, а не что бывал там.

— И откуда же у тебя такая информация?

Он сунул руки в карманы, глядя в мостовую:

— Может быть, когда-нибудь у тебя появится достаточно денег, чтобы узнать.

Господни зубы, как же я его ненавидела.

Изо рта вырвался белый пар, а вместе с ним поднялась и старая, знакомая смесь стыда и ярости, подступившая к горлу, как горечь. Если он собирался использовать сказанное мною против меня — я верну каждую подлость в двойном размере.

— Если бы папины денежки могли купить тебе мозги, — пропела я, сжимая кулаки, — ты бы, может, в следующий раз подумал о том, чтобы купить нормальные указания, а не дать себя дурачить.

Попало. Но удовлетворения не было. Только жгучее, гложущее раздражение, отвращение.

Эмрис развернулся ко мне спиной и пошёл прочь, мимо остальных, что прислонились к стене лавки сладостей.

— Ты хоть раз в-ж-живую её в-видел? — спросила Нив, притопывая на месте и растирая себе руки, чтобы согреться.

— Нет, — пробурчал он. — Её никто никогда не встречал.

Кайтриона оттолкнулась от ледяной стены, стянула с себя чёрное шерстяное пальто. Молча накинула его на плечи Нив, затем вернулась на пост, следя за пустой улицей.