Чтение онлайн

Короткая стрелка подрагивала на цифре восемь. Умывшись, я взглянул на себя в зеркало. Увидел черные синяки под глазами, словно меня измазали тенями и растушевали. Они не стирались водой, не размазывались пальцами. Ну, хоть не мешки.

Положив папку в портфель, я наскоро оделся и выбежал к машине. Надеялся начать день в прекрасной компании себя и меня, но заметил рыжую зевающую голову за рулем. Полагаю, не в этой жизни. Джереми испугано глядел на меня, хотел было спросить о моем самочувствии, поинтересоваться, как я отдохнул, узнать про темные круги, задать кучу разных вопросов по делу и не только. Я пресек эту словесную атаку одним только взглядом и скомандовал куда ехать.

Обилие серо-песочных высоток по обе стороны дороги поражало все больше и больше. Эти каменные берега сплющивали мою голову. Хотелось спрятаться под землю, закрыться в номере отеля и никогда не выходить. Взять билет домой и никогда не появляться здесь. В Чикаго слишком неуютно. В Чикаго слишком много крови и боли.

Машина завернула на парковку судебно-медицинского бюро. Джереми, на свой страх и риск решил разрезать тишину.

– Можно ли пойти с вами?

– Труп в живую видел?

Джереми замялся:

– Я здесь впервый раз.

Джереми был как раз из тех людей, кто верит в розовых единорогов, будет искать лепрекона и его горшок с золотом, спрятанный в конце радуги. Он какой-то слишком мягкий для этого мира и для кошмаров, идущих в комплекте с жестокой реальностью. Пусть я видел Джереми второй раз в жизни, но первое впечатление о нем сложилось именно такое. А оно никогда не обманывает.

И? Ты уверенна, что он мне нужен?

«Возьми его с собой. Повеселишься!»

– Как только почувствуешь себя дурно, сразу выходи, – подчинился я, в полной уверенности, что никаким весельем тут и пахнуть не будет. – Не доставляй никому проблем своими обмороками.

На входе никто не встречал. Пришлось вломиться и самому петлять в лабиринте, ища хоть кого-нибудь живого.

В морге было приятно тихо. До моих ушей доходило глубокое нервное, и вместе с тем предвкушенное дыхание Джереми, осматривающего каждый сантиметр. Любопытного, его будто впервые выпустили из четырех стен. В комнате отдыха мы и нашли Роберта Никсона. Вчера я бы все отдал, чтобы вместо Роберта меня встретил кто-то другой, но стоило увидеть его после стольких лет, это сухое вытянутое лицо с громадными серыми, чистыми, как слеза ребенка, глазами, вдруг осознал, что рад компании этого помешанного с уже седеющими на висках каштановыми волосами. Выпустившись из академии, Роберт решил, что его страсть – медицина. И я не удивился, когда узнал от Дэвида, что Роберт Никсон стал в окончании старшим судебным медиком. Он всегда был странным и словно рожденным именно для этой роли.

Роберт принимал пищу и умиротворенно читал газету. Когда же двери раскрылись, его глаза под круглыми стеклами очков оживились, загорелись, и, найдя меня, широко раскрылись. Именно эти нелепые очки стали объектом насмешек всех в академии. И преподаватели, и ученики издевались над Робертом. Весь негатив, направленный на него, я забирал на себя. Произносил несколько неприятных слов, как тут же переключались на меня. Не нравилось мне, что задирают человека только по особенностям здоровья, и тому, что он не в силах изменить. Разве ужасное зрение Роберта как-то мешало другим людям жить? Было опасным?

– Дэвид меня предупредил, что ко мне нагрянут важные гости, однако я не знал, что это – ты! – Роберт спешно поднялся, вытер ладони об одежду, приблизился ко мне, разведя неестественно длинные тонкие руки для объятий. Я сделал два шага назад. Роберт неловко опустил руки, но улыбка продолжала сверкать на его лице.

– Здравствуйте, доктор Никсон! – Тут Джереми показался из-за моей спины, и Роберт еще шире улыбнулся, отчего стал похож на психопата. Роберт никогда не улыбался зубами, но почему-то, когда он лыбился, его глаза выпучивались, а зрачки ползли вверх, словно сейчас закатятся.

– Мальчик мой, рад тебя видеть. Да еще и вместе с таким уважаемым человеком, – сказал Роберт, обмениваясь с Джереми рукопожатием. – Как так получилось, что вижу вас обоих?

– Дэвид приставил, – ответил я. – Вы знакомы?

– Конечно! В отличие от некоторых, я не забыл, что такое проводить время с друзьями и интересоваться их жизнью. – Он всмотрелся в мое лицо, заглядывая в него снизу, пригнувшись. – Теперь ты занимаешься этим делом?

Я многозначительно моргнул, не понимая его странности.

– Это очень хорошо. Кстати, Джереми, с чего ты вдруг решил зайти? Помню, сколько я тебя не упрашивал, не приглашал на вскрытия, ты всегда отказывался. Говорил, тебе страшно.

– Рядом с детективом не страшно, – выпалил Джереми, краснея.

– Да-а, – сощурился Роберт, осматривая меня с головы до ног. – Он такой, этот Собер. У него энергетика такая спокойная.

– Роберт, давай хоть ты не будешь тянуть время.

– Что ж, вас ожидает Джейн Доу, – торжественно объявил Роберт, открывая нам неприметную, будто секретную дверь, ведущую в секционную. Пригласил меня войти первым.

– Почему неопознанная? – Я первый вошел в узкий проход, в котором уже отчетливо прослеживался запах тухлой крови для одних, и сладкой – для меня.

– Сейчас сам все увидишь. – Роберт, потирая руки, последовал за мной.

В коридоре висели белые тканевые халаты, резиновые фартуки, перчатки и прочие рабочие вещи. Роберт вырядил нас как санитаров, пригрозил нам смертной казнью, если мы занесем сюда хоть одну пылинку с улицы. Спасибо, что разрешил не разуваться.

Стоило нам зайти в секционную, сначала Джереми сразил запах, а стоило ему бросить взгляд на выкатывающееся безголовое тело Джейн, тут же припал к белой кафельной стене и слился с ней цветом. Даже волосы его побледнели.

– Потому, что головы нет! – Роберт рассмеялся на весь холодный зал.

Я откинул простыню, покрывавшую все ниже шеи, и обнаружил, что кроме головы не было рук и ног. На столе лежало только туловище. Весь живот был покрыт синюшно-фиолетовыми растекшимися пятнами. Даже можно было заметить очертания подошвы в середине гематом.

– А. – Роберт почесал затылок. – И конечностей тоже.

– Так понимаю, ничего не найдено?

– Все претензии к Департаменту полиции Чикаго, – буркнул Роберт и подошел к Джереми. – Нашатырного? – Джереми, из последних сил борющийся с тошнотой и обмороком, покачал головой, не поднимая глаз с пола.

– Иди вон.

– Я должен…

– Выйди сейчас же, если кишка тонка взглянуть людской жестокости в глаза. Твоя работа как раз и заключается в том, чтобы бороться с ней и не допускать такого, я правильно понимаю? Если недоумок папаша устроил тебя, не значит, что ты достоин этой профессии.