Зеркало души
Шрифт:
«Изоляция?» – заботливо предположил Мазаев.
«Да, можно сказать, что изоляция или карантин вполне подходящая мера – для первого этапа…» – одобрительно кивнул Легасов, мягко пояснив – «И полагаю, что данную функцию в полной мере выполняют их чёрные списки, отделяющие «больных», по их мнению, членов общества, от здоровых индивидуумов. Что же до следующего этапа, то…».
«Вакцинация?» – добродушно поддержал коллегу Александр Владимирович.
«Сомневаюсь, что имеется сколь либо эффективная вакцина от алчности…» – скептически покачал головой консультант, с широкой улыбкой добавив – «В любом случае, если бы она и была, то, надо полагать, стоила бы просто неимоверно дорого…».
«Диспансеризация?» – с энтузиазмом подхватил эстафету Артём Косатин.
«Это скорее из области профилактики, а не лечения…» – отмахнулся консультант.
«Дефибрилляция?» – энергично включился в дискуссию Семёнов.
«Вряд ли им всем живётся настолько плохо, Виталий…» – с долей сомнения устало произнёс Алик, пытаясь, наконец, завершить свою собственную фразу…
«Стерилизация?!» – с искренним ужасом в голосе произнёс Антон.
Легасов, едва не пролив остатки кофе от неожиданности, с удивлением посмотрел на Александрова, после чего с сияющей улыбкой ответил – «Вообще-то, я имел в виду нечто более простое и гуманное – санацию. Мне даже страшно представить, что было бы, если бы Вы, Антон, собственной персоной возглавляли данное террористическое движение…».
«Я вовсе не… В смысле совсем не… В том плане, что имел в виду вообще другое…» – изрядно покраснев, поспешно замахал руками Александров под дружный смех коллег.
«Наивно полагать, что показательные казни нескольких коррумпированных чиновников в состоянии изменить систему, отбив у остальных охоту до денег и власти…» – после небольшой паузы мягко произнесла Велисарова.
«Годы селекции и отбора обеспечат эволюцию не вполне благонадёжного российского чиновника в его более цивилизованную и менее опасную для общества форму…» – спокойно с улыбкой ответил Легасов, пояснив – «Годы последовательной и методичной работы, Людмила, а не просто показательные казни нескольких коррумпированных чиновников…».
«Алик, это всего лишь наши догадки…» – разведя руками, эмоционально продолжила Велисарова, пояснив – «Вполне возможно, что эти красивые и эффектные слова вообще не имеют ничего общего с действительными намерениями экзорцистов…».
Легасов широко улыбнулся, после чего сделав небольшую паузу и окинув взором присутствующих, вновь перевёл взгляд на руководителя группы и спокойно буднично произнёс – «При прочих равных, Людмила, я бы, вероятно, согласился с Вами, но в данном случае, это, увы, вовсе не мои красивые слова. Это слова Габриэль – Габриэль Дарк, в отношении которой, судя по Вашему докладу, у Вас имеются веские основания полагать её активное участие в деятельности данного движения…».
Велисарова, едва не лишившись дара речи, с удивлением посмотрела на независимого консультанта, после чего несколько придя в себя, осторожно медленно произнесла – «Габриэль Дарк? В смысле она сказала нечто подобное тебе при личной встрече? Да но, когда? При каких обстоятельствах?».
В зале повисла мёртвая тишина…
«Людмила, мне ведь не нужно напоминать, что Габриэль Дарк в своё время была представителем крупного международного благотворительного фонда ИнтернейшнлЧаритиФанд (International Charity Fund), более известного Вам по расследованию деятельности новосибирского фонда «Развитие»? Возможно, Вы также помните, что я со своей стороны спонсировал несколько крупных благотворительных проектов этого фонда на территории России…» – сделав очередной глоток кофе, ответил Алик, мягко добавив – «Разумеется, в рамках данной работы я несколько раз встречался с Габриэль для организации финансирования всех этих благотворительных проектов…».
Велисарова, несколько смутившись от подобного очевидного ответа, кивнула головой, не проронив ни слова…
«Что же… Полагаю, что теперь, разобравшись со сменой приоритетов данного движения, произошедшей около полутора лет и понимая их цели и задачи, мы, наконец, можем перейти к самому интересному. А именно – к оценке ситуации в настоящий момент…» – без промедления продолжил независимый консультант, не обращая внимания на всё ещё многозначно вытянутые лица коллег, добавив – «В данном отношении я и вовсе не склонен согласиться с озвученной Вами, Людмила, позицией о том, что ситуация статична и не претерпевает никаких существенных изменений…».
«Почему?» – искреннее удивленный подобной позицией, поинтересовался генерал Пухов.
«Это очень интересный вопрос – полагаю, стоит рассмотреть его подробнее…» – улыбнулся Алик, обращаясь к Семёнову – «Виталий, что Вы можете сказать об изменениях в списках, публикуемых на сайте движения? Есть ли, по Вашему мнению, какие-либо заметные изменения в методах работы экзорцистов по данным спискам? В общих чертах, разумеется…».
Сидевший напротив невысокого роста упитанный мужчина, со вздохом взглянул на спасительный ворох ранее убранных документов, торчавший из стоявшего на полу портфеля, после чего нерешительно отчитался – «В целом всё вроде бы без каких-либо существенных изменений…».
«Совсем без изменений?» – с удивлением переспросил Легасов, поинтересовавшись – «Вы в этом уверены?».
Виталий, не понаслышке знакомый с методами работы независимого консультанта, неуютно поёжился, чувствуя на себе пронизывающий взгляд юноши, после чего, изо всех сил напрягая память, нерешительно произнёс – «Разве что экзорцисты несколько расширили область работы в последние несколько месяцев, отойдя от последовательного прохода по списку. Вот, пожалуй, и всё…».
«Отлично!» – одобрительно кивнул Алик и, быстро переведя взор на остальных членов группы, с улыбкой продолжил – «Интересный факт, коллеги, не правда ли? Прошу вас высказать ваши предположения о возможных причинах подобного перехода экзорцистов от последовательной отработки списков к селективной. Зачем им это могло потребоваться?».
«Может быть, в целях повышения информационного эффекта?» – предположил Беляев, пояснив свою позицию – «Одно дело, когда они идут последовательно по списку и уже совсем другое, когда любой чиновник из обоих списков может стать следующей целью. В этом случае в зоне прямого риска уже не двадцать-тридцать чиновников, первых в списке, а все кто попал в эти злосчастные списки – соответственно, и информационный эффект от любой их акции в разы выше».
«Маловероятно и спорно…» – скептически покачал головой Легасов, уточнив – «В этом случае они бы выбирали цели из списков случайным образом вне зависимости от их положения, в то время как на практике их основные жертвы всё ещё сосредоточены в начале обоих списков. Да и если уж говорить об информационном эффекте, то последовательная ликвидация чиновников в списке пугает намного страшнее, демонстрируя беспощадность и неумолимость наказания. Ещё варианты?».
«А что если они просто расставляют приоритеты и акцентируют внимание на наиболее коррумпированных чиновниках? Скажем в результате каких-нибудь «вновь открывшихся обстоятельств» по мере поступления новой информации?» – поинтересовалась Велисарова, резонно добавив – «В частности, это предположение логично объясняет и то, почему Матвей Захарович Яров, за неделю поднялся с семьдесят второй строчки до первого места…».
Присутствующие одобрительно закивали головой в поддержку вполне правдоподобной версии, озвученной руководителем следственной группы.
«Вряд ли. Вновь открывшиеся обстоятельства, какими бы они ни были, ещё не повод менять планы, ставя под сомнение неумолимость наказания…» – устало отмахнулся независимый консультант, мягко продолжив – «Коллеги, я предлагаю всем вам взглянуть на движение списков с позиции теории относительности…».
«С какой позиции?» – непонимающе переспросил Александр Владимирович.
«Вы склонны видеть то, как фамилии отдельных чиновников поднимаются в списке экзорцистов намного сильнее всех остальных…» – быстро пояснил Алик, продолжив – «Я же вам предлагаю посмотреть на это с другой стороны – фамилии отдельных чиновников в списке не меняют своего положения на фоне поступательного движения всех остальных фамилий по мере отработки списка. И вопрос только в том, почему это происходит…».