Чтение онлайн

– Смекаешь?

– Ээ... что?
– глупо спросил зеленоволосый, чувствуя, что настроение 'агента Нарьяны' опять сменилось, но не понимая, с чего бы.

– В общем, ты мальчик такой чистый и неиспорченный... Что я просто не могу пройти мимо и немножко не испортить тебя.

– Мелисса-рэнси, вы что-то не то покурили вчера?!
– опасливо спросил Рю, делая шаг назад.

– Что такое?
– подняла брови женщина, - Ты бежишь от меня так, будто я сказала, что собираюсь съесть твои внутренности.

– Мелисса-рэнси, кажется, план был немного другим...
– предчувствуя ловушку, неуверенно произнёс он после некоторой паузы.

– А ты всегда действуешь по плану?
– улыбнулась она, мягко обнимая юношу за шею и пододвигаясь чуть поближе, чтобы можно было положить щёку ему на плечо.

– Мне просто захотелось. Разве нужно нечто большее?

– Но... э... это же...
– Рю выдохнул, пытаясь собраться с мыслями, - В моей культуре это не развлечение... и... мы же... возможно враги... то есть, я хотел сказать, учитель и ученик...

– Это прибавляет пикантности ситуации, не так ли?
– спросила она, протягивая руку к его груди. Рю рефлекторно перехватил ее за запястье; большой палец лег на болевую точку... Но не нажал на нее.

– Так нельзя... Это ни к чему не приведёт и не имеет будущего... то есть... я хотел сказать, бессмысленно и неоправданно...

– Ну да, - ответила Мелисса. Она не сопротивлялась и не пыталась вырвать руку из захвата, - Это просто случится, и всё. Без развития. Без смысла. Без обязательств. Всего лишь случайная страсть.

– Это плохая идея, Мелисса-рэнси!
– предупредил юноша, - Я все еще помню, кто я и как я сюда попал.

Тем не менее, рука разжалась, отпуская руку наемницы.

– И какое это имеет значение?
– безразлично ответила она.

– С каких это пор не имеет значения?! Или ты агент, и я - твоё задание?!

'Что я несу...'

Мелисса отстранилась назад и с интересом посмотрела на Рю.

– Ну и? Какое это имеет значение? Я хочу послушать, какое вообще значение может иметь для твоего лишения девственности то, кем мы друг для друга являемся.

В следующую секунду Рю словно взорвался:

– Ты куноичи?!
– рявкнул он, резко разворачиваясь и опрокидывая Мелиссу на кровать ударом ладоней в плечи, переходящим в захват, нависая над ней, словно хотел раздавить взглядом и телом в падении с высоты своих вытянутых в упоре рук...

– Какая информация тебе нужна?

– Ты любишь жёсткий секс?
– рассмеялась она, не демонстрируя ни капли страха, - Если хочешь меня связать, у меня в тумбочке есть наручники.

– Не смешно!
– крикнул было Рю, но его голос начал затухать заметно для слуха даже на одном слове. Временная вспышка ярости и негодования так же быстро прогорела, как и возникла, зато зеленоволосый стал понимать всю двусмысленность своего поступка. Он снова застыл на месте: с одной стороны, нужно было что-то делать с тем, что он пару секунд назад сказал, выдав этим свои мысли, с другой, относительное их с Мелиссой положение как-то не очень вязалось с происходящим.

– Скажи мне, мальчик, разве я тебя спрашивала о чём-нибудь хоть сколько-нибудь секретном?
– спросила она, глядя снизу вверх на Рю, - Отчего это ты подозреваешь меня в столь ужасном преступлении?

Она сделала вид, будто обижена, картинно надув губки.

– Ну да!
– воскликнул он, отстраняясь, - Ты сделала так, что я сам тебе рассказал всё, что думаю!

– Эй, тебе ведь всё равно нужно было кому-то высказаться, верно?
– усмехнулась она, чуть приподнимаясь на локтях, - Скажи ещё, что тебе после этого легче не стало.

– Скажи еще, что ты местный психиатр!
– парировал юноша.

– Лучше. Я сержант и обязана уметь работать с личным составом. Подай-ка мне сигареты, - попросила она, указывая на тумбочку.

– Теперь это так называется? 'Работать с личным составом'?
– спросил он, выполняя распоряжение.

– То, что было вчера, да, - кивнула она, - А то, что я планирую сегодня, называется 'прихоть'.

Рю оставил это заявление без комментария. Какое-то время тишину нарушал только щелчок зажигалки, а потом Мелисса продолжила:

– Ты можешь не смотреть на меня так, будто я правительственный агент, который сейчас будет тебя пытать. В конце концов, как и ты, я тоже сюда из тюрьмы попала. Из мексиканской.

– Далековато от Китая, - заметил Рю так, словно сам осчастливил этим 'тайным' знанием географии Чанг, - Даже, если вы, Мелисса-рэнси, и никак не связаны с правительством, то вряд ли сможете понять того, кого считаете глупым японским мальчиком. Сейчас же вы работаете на Нарьяну, переехав из своего родного государства. Ваша госпожа ведь даже не человек.

'Уже 'наша', а не 'ваша'...' - подумал он, делая глубокий вдох и слегка расслабляясь. Но исправлять формулировку не стал.

– Отлично, значит, она надёжней и стабильней, чем любое другое начальство, разве нет?
– хохотнула она, - Ёсикава-кун, у меня нет родного государства. Я наёмница, выросла на поле боя. Моими родителями были партизаны, воюющие с коммунистическим правительством. Нет, не биологическими. Биологические меня отдали в детдом. Первое, что я помню в своей жизни, это большое окно с ярким рассветным солнцем и грязный плюшевый медведь, которого я прижимала к своей груди. Я даже не помню мебели в этой комнате. Наверное, она была пустой.

– Я не знаю ничего о наёмниках, Мелисса-рэнси...
– ответил Рю, - Но в моей стране люди подчиняются лидеру искренне, только если верят в его идеалы, в силу его слова и дела, знают, на что именно эта сила направлена и ради чего. То есть верят в человека, как обычно люди верят в небесных ками... если же лидер не человек...

Зеленоволосый оборвал фразу. Не задумчиво прервал, а просто утвердил её конец, поставив точку, хоть сейчас и думал о другом. А затем спросил:

– Сколько вам тогда было лет?

– Меня удочерили, когда мне было три года. Но родителей я сменила в шесть. Я тогда снова попала в детский дом. А оттуда - в дурку. Но и там пробыла недолго. Меня заметили и решили направить мою энергию в военных целях. Видишь, Есикава-кун? У нас у обоих не было детства.

– Странно, - задумчиво ответил Рю, - Я не помню ничего о своём раннем детстве. Словно я родился лет в 10. Вообще ни одной картинки в памяти. Мне кажется, что я всегда играл только с синаем и го. Но я даже не помню, как меня научили играть в го. И мне кажется, что я умел наносить основные удары всегда, словно родился с этим умением. Просто я не помню, как меня учили этому, а ведь я помнил каждую тренировку с отцом за столько лет.