Чтение онлайн

Валерий Иванович, похоже, уловил какое-то отличие в цвете. Но вполне возможно, что ему это лишь показалось.

Сняв очки, он старательно протер их стекла полотенцем и, нетерпеливо водрузив на прежнее место, еще раз сосредоточенно взглянул на монетки. Да, сомнений не оставалось! В той части герба, где хлебные колосья почти соприкасались, их отделяли друг от друга маленькие пятиконечные звездочки. Вот эти самые звездочки как раз и выделялись чем-то из общей массы деталей.

Мгновенно перенеся взгляд на лежащее рядом зеркало, хозяин квартиры понял, что цвет звездочек на монетах и зеркале абсолютно одинаковый, голубоватый и даже какой-то необычный. Правильнее всего здесь было бы заменить слово «цвет» на «свет», потому что они явно светились и даже слегка пульсировали.

В голове удрученно шевельнулось: «Да, все происшедшее более чем странно и… совершенно непонятно. Какой-то сплошной запутанный клубок! Но, как божий день, ясно одно — все приходившие люди упорно желали, чтобы этот невзрачный предмет непременно оказался у него. Но зачем и почему?.. Вот в чем вопрос. Уж явно неспроста они так настойчиво предлагали ему одну и ту же вещицу?!»

Съедаемый тревожными размышлениями, он взял загадочное зеркало в руки и про себя подумал: «Ну, предположим, а если бы я отказался приобрести у нахального пионерчика вот эту самую штуковину? И что бы тогда?..» И тут же сам попробовал ответить: «А тогда… как ни удивительно и парадоксально, но по всей логике развивающихся событий… через некоторое время пожаловали бы еще какие-нибудь нелепые физиономии… наподобие солдата времен Петра Первого или войны с Наполеоном. А вернее всего, какой-нибудь пьяный мужик в лаптях да с ручным медведем на цепи… Это уж к гадалке не ходи! Да… А впрочем, все это сплошная чушь и непонятная чертовщина. И не дай бог еще кому-то из знакомых или на работе об этом заикнуться. Уж точно подумают, что малый умом тронулся!»

Валерий Иванович бросил взгляд на холодильник, где, ожидая известной участи, дремали папиросы и красный четырехугольник распечатанной «Примы», но курить сейчас совсем не хотелось.

«Постой, паровоз, не стучите, колеса… — он потер кончиками пальцев с усилием лоб. — Сначала надо самому в этом огороде хоть как-то разобраться, а там уж будет видно, что дальше предпринимать». И ответственный работник принялся рассматривать с завидным упрямством навязанную ему покупку.

Можно сказать, что это странное приобретение в виде какого-то необычного зеркала своими размерами было поменьше стандартной книги или обыкновенного школьного учебника. По толщине же вроде бы не отличалось от других, хотя само стекло и казалось чуть толще обычного. Углы его были обрамлены уголками из потемневшего от времени желтого металла в виде трех выпуклых и сомкнутых лепестков с четкими, заметными прожилками тиснения. Поверхность была мутной и пятнистой, как у очень старого и отслужившего свой срок экземпляра. С множеством тонких, извилистых трещинок, беспорядочно разбегавшихся от середины к краям. А в центре его размером где-то не больше двухкопеечной монетки таинственно светилась неровным голубоватым светом уже знакомая пятиконечная звездочка, очерченная строгими прямыми линиями. И больше ничего примечательного не наблюдалось.

Тогда хозяин квартиры с интересом перевернул предмет, чтобы взглянуть и на его обратную сторону.

Нужно отметить, что подкладкой к стеклу служила доска толщиной с многослойную фанеру, явно уже не новая, из какого-то благородного дерева с красивой золотисто-коричневой структурой. Углы подкладки, как и с наружной стороны, обрамлялись уголками из желтого металла. А ближе к верхнему краю доски две миндалевидные пластины, по форме очень напоминавшие человеческие глаза, прижимали концы подставки, выполненной из темной матовой проволоки в виде перевернутой буквы «П» с тремя обращенными внутрь фигурными изгибами. Справа, слева и снизу, точно посередине.

Прижимные пластины были такого же темного цвета, что и подставка. А между ними, словно выжженные, рельефно чернели вдавленные в дерево четыре цифры: единица, девятка, снова единица и семерка. Можно было предположить, что цифрами обозначена цена предмета. Но никакого намека на рубли и копейки после девятки и семерки не наблюдалось. Все они стояли на равном удалении друг от друга и читались одним единым числом. Ну а пониже проволочной подставки в подобном же стиле, что и вверху, темнела несомненно интригующая впечатлительное воображение надпись:

Хочешь познать истину —

СМОТРИ

Причем первые три слова с тире размещались на одной строке, а последнее — точно под ними, выделяясь более крупным размером и толщиной букв. И что сразу же бросалось в глаза — все надписи были выполнены каким-то старинным витиеватым шрифтом, придававшим им особую загадочность и колоритность.

При внимательном взгляде на некотором удалении обратная сторона зеркала очень походила на контуры человеческого лица. Прижимные пластины напоминали глаза, проволочная подставка — нос, а нижняя надпись — человеческий рот. И хотя это сейчас могло быть всего лишь игрой разгоряченного воображения хозяина квартиры, но Валерий Иванович, как вы понимаете, об этом не мог и подумать.

— Ну и ну… — протяжно и мрачно промычал он вслух. — Однако… Уж очень все походит на некий сказочный сюжет… из «Тысячи и одной ночи…» Пожалуй, этой радости в жизни нам только и не хватало… И что же теперь?.. — он сцепил пальцы рук на затылке и тут же сам и ответил: — А теперь по всей логике детективно-мистического жанра необходимо… лишь произнести какое-то магическое заклинание, и… чудеса начнутся?!

Первый нервный шок у него прошел, и теперь голова работала как новые противоударные часы, только что выдержавшие испытание на прочность и обретшие свою вторую жизнь. Он вновь был способен и логически мыслить, и здраво рассуждать. Вот жаль только, что последние события определенно не увязывались с какой-либо нормальной логикой и здравым смыслом.

Отодвинув зеркало на расстояние вытянутой руки, хозяин квартиры тут же убедился в правоте своей первоначальной догадки. Конечно же, сомнений быть не могло. Таким оригинальным способом творец этой вещицы зашифровал контуры человеческого лица. Да и все пропорции, не считая прямоугольной формы головы, были как будто соблюдены. Вот только подставка-нос, пожалуй, казалась немного коротковатой, и при установке на ровной поверхности зеркало, несомненно, запрокинулось бы куда-то вверх. А это было бы совсем неудобно. Пожелавшему увидеть свое отражение пришлось бы над ним наклоняться. Почти как над лужей с прозрачной водой…

Да, несомненно, в угоду задуманной форме его создатель здесь был вынужден поступиться элементарным удобством. В противном случае «нос» получился бы уродливо длинным, а для надписи-рта почти не осталось бы места.

Довольно странно, но кто-то здесь явно промахнулся!

Валерий Иванович медленно отогнул подставку и… О чудо!!! Он отказывался верить своим глазам: подставка в тот же миг сама по себе как будто бы вытянулась, компенсировав первоначальную нехватку длины. Он тут же возвратил ее обратно, и… «нос», уменьшившись, возвратился на прежнее место. Нет, было абсолютно очевидно: чудеса заканчиваться сегодня явно не собирались!

Хозяин квартиры, как увлеченный экспериментатор, проделал манипуляции с проволокой еще с десяток раз, но результат оставался прежним. Необычный факт, как говорится, был налицо. А если выразиться точнее, то на лице. Конечно же, как вы понимаете, на том самом, задуманном его неизвестным гениальным создателем.

В конце концов, отогнув хитроумную подставку, Валерий Иванович поместил свое странное приобретение прямо перед собой.

«Если бы его родители в свое время не отказались от крамольной мысли под сводами храма бултыхнуть новорожденное дитя с головкой в святую купель и окрестить испуганного младенца, то сейчас как раз настал бы момент, чтобы поверить в некие сверхъестественные силы божественного происхождения. Но… по взаимному согласию любимых „предков“ этого факта тогда не произошло. И потому вся сознательная жизнь сначала Валерика, а затем и Валерия Ивановича, прошла в упорной борьбе с этим „опиумом для народа“ и другими вредными предрассудками. Как и учили гениальные мыслители! Ну, а раз так, то вполне понятно, что всякую мистику здесь надо отбросить к чертовой матери. Не средневековье все же. Ведь нельзя же в самом деле подумать…»

В тот же самый момент он невольно ощутил какую-то смутную тревогу, которая усиливалась и нарастала, как бывает иногда, когда, засыпая, вы улавливаете знакомый писк летающего комара. Пока он находится в отдалении и вас совершенно не беспокоит. Но вот, почувствовав поживу, кровопийца начинает медленно приближаться. Гудение его слышится ближе и ближе, не давая уставшему телу окончательно утонуть в темноте. В какой-то момент этот надоедливый звук перерастает в невыносимый рев, словно вражеский самолет в неудержимом пике врезается в ваш драгоценный череп. И вот неприятель одним движением руки размазан по ушной раковине…