Чтение онлайн

Никого. Только крепчающий ветер нарушает тишину. Шумят листья деревьев, просеивая сквозь свои тонкие ладони багровый свет заката. Наверное, когда начнётся последняя мировая война, именно так будет выглядеть земля перед тем, как на неё упадут атомные бомбы.

Не думать об этом. Не думать об этом! Здесь — мир сна, создаваемый моим сознанием; и если в мои мысли прокрадётся страх, неизвестно, как это отразится на происходящем. Конечно, даже если прямо мне на макушку свалится ядерная боеголовка, там ничего страшного не произойдёт; вот только здесь… я так и не увижу Эл…

Отвлечься. Отвлечься от тёмных мыслей. Но как? На что? Где спрятаться от себя? Вокруг нет ни единого человека. Одиночество, верный спутник страха, выползает из-под асфальта и хватает меня за ноги. Я ускоряю шаг, почти бегу, пытаясь стряхнуть его: бросаюсь к ближайшему дому и заглядываю в окно. Может быть, там я увижу хоть кого-нибудь, кто спасёт меня от одиночества…

Я вижу лицо. Знакомое. Слишком.

Моё лицо.

В окно вместо стекла вставлено зеркало.

Я отшатываюсь прочь, кружусь на месте, озираюсь по сторонам, чувствуя себя ещё более беспомощным, чем на площади гигантов из вчерашнего сна. Вокруг меня девятиэтажные дома; я вижу десятки, сотни окон, но все они, словно бельмами, затянуты закатом. Ни в одном не горит свет, не движутся человеческие силуэты, но каждое готово отразить моё лицо — только моё. Во всём городе нет никого, кроме меня. Никого.

Но постойте! Чья это тень мелькнула между домов? Я бросаюсь вперёд — догнать незнакомца, кем бы он ни был, остановить его. Там, наяву, я бы в жизни так не поступил, но здесь — мой сон, и я волен делать, что захочу! Правой рукой я хватаю его за локоть — и чувствую, как на левой руке смыкаются чьи-то пальцы. Но слева от меня никого нет: кто же это может…

Я не успеваю додумать до конца.

Незнакомец оборачивается ко мне. Это… это я. Я держу за руку самого себя.

— Отпусти меня, — говорит он (он? я?) мне. — Я спешу.

— Я тоже спешу, — от удивления говорю я первое, что приходит на ум.

— Почему "тоже"? — в его голосе слышится такое же удивление. — Я и говорю, что спешу. Поэтому и прошу: отпусти.

— Хорошо-хорошо, — трудно спорить в такой ситуации. — Только скажи мне…

— Что я могу себе сказать? Если я чего-то не знаю, то себя спрашивать бесполезно…

— А кого мне спрашивать? — мне всё труднее сдерживаться. — В этом чёртовом городе есть ещё хоть кто-нибудь живой?

— Нет, — приговором падает ответ. — Только я.

Только он? Нет. Только я.

И я бегу, не разбирая дороги.

Неожиданно дома вокруг меня расступаются, и я оказываюсь на широкой улице. Тишина незаметно закончилась: по шоссе в шесть рядов текут машины, но у них у всех, несмотря на сумрак, выключены фары. По тротуару идут люди; свет меркнет всё быстрее, но я всё ещё могу различить их лица. Их лицо. Моё лицо. Одно на всех.

Рядом тормозит автобус — с зеркальными окнами. Я запрыгиваю внутрь — и вечер остаётся за стеной. Здесь горят лампы, отражаясь в зеркалах. Лобовое стекло — зеркало. В нём отражается безмятежное лицо водителя — моё. Он (я?) смотрит вперёд так, словно видит дорогу, и руки спокойно лежат на руле.

— Куда мы едем? — кричу я ему.

— Я не могу сказать то, чего я не знаю, — отвечает он. В голосе звучат те же нотки, которые я слышал тогда, на улице. Нет, это не удивление: теперь я понимаю, что это издёвка. Оглядываюсь — и вижу себя: я сижу в креслах, отворачиваюсь, гляжу в окна, но они — зеркала, и не скроешь, что я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться — над собой…

И верно, смешно — дальше некуда. Программа "Джерри" вышла из-под контроля и заполонила всю Матрицу. Спаси меня, Морфеус!

— Гипнос!

Я закричал так, что зеркальные стёкла чудом не разлетелись вдребезги. Признаться, я не сильно ожидал ответа…

— Чего орёшь? Люди спят.

Ох уж мне твоё чувство юмора, Гипнос.

Пропустив шутку мимо ушей, я завертел головой, но не увидел никого, кроме десятка собственных копий.

— Ну говори, раз уж звал.

Снова — голос из ниоткуда, хотя и с другой стороны. Хорошо, если на этот раз мой остроумный друг не хочет мозолить мне глаза своим серым плащом, пусть остаётся невидимым.

— Гипнос, что происходит?

— Ты меня спрашиваешь? Всё, что ты видишь — порождение твоего собственного сознания. Я — лишь часть твоего сна, его воплощение, поэтому о происходящем знаю ровно столько же, сколько и ты. Твоё сознание работает, сон продолжается, и в любой миг всё может перемениться. Что произойдёт — я не знаю, как и ты; другое дело, что ты увидишь случайность, а я — закономерность.

— Да что ты говоришь! — вырвалось у меня. — Тогда объясни мне закономерности того, что я вижу сейчас!

— А ты погляди в окошко, — насмешливо посоветовал мне голос, на этот раз прозвучавший сзади.

Я повернул голову — скорее машинально, чем осмысленно. Ничего неожиданного я там не увидел: моё лицо, как и везде. Я со злостью отвернулся: давно уже моё отражение не вызывало у меня такой неприязни.

— Кого ты увидел? — спросил меня по-прежнему невидимый Гипнос.

— Себя, — разведя руками, ответил я.

— Правильно. Ведь это твой сон. И напрасно ты отворачиваешься от своего отражения: когда ты начнёшь свой путь по чужим снам, ни в одном зеркале ты не увидишь себя. Там будет тот, кем ты представляешься своим друзьям. И все остальные, кого ты встретишь, будут менять свой облик в зависимости от того, какими их видит хозяин сна. Сейчас хозяин — ты; как ты думаешь, кто сейчас находится вокруг тебя?

— Я, — мне пришлось развести руками ещё шире.

— Нет, — вздохнул Гипнос. — Это обычные люди. Просто ты видишь вместо них себя. Так они отражаются в твоём зеркале сновидений. Признаюсь, в этом сне зеркало немного увеличивает — не без моей помощи. Но я сделал это лишь затем, чтобы ты понял одну простую вещь: не суди людей по себе, Джерри…

Автобус останавливается. Я подхожу к двери: странно, она деревянная, с чёрной овальной табличкой. Рядом — кнопка звонка. Интересные теперь стали делать автобусы… Автобусы?

Это не автобус. Это — коридор дома Эл. Передо мной — её дверь. И мои пальцы уже ложатся на кнопку, и я слышу столь знакомый звонок, а вслед за ним — не менее знакомые шаги…

Но кто мне откроет? Эл — или я?

Шорох ключа, скрип двери… Мягкий сумрак в просвете…

— Здравствуй, милая.

— Джерри… Ты, как всегда — самый ранний, но самый долгожданный гость…

Да, это Эл. На ней то же платье, что и в тот день, та же лёгкая шаль с восточным узором, небрежно накинутая на плечи. Да что шаль — никто другой, кроме Эл, не смог бы парой слов перечеркнуть всё, что со мной случилось за последние несколько часов, сведя мир к тому квадратному метру, на котором стоим мы двое. Вокруг тишина, та самая, ради которой я спешил сюда, выйдя из дома именно с таким запасом времени, чтобы прийти не поздно не вовремя, но и не рано — а так, чтобы успеть насладиться обществом Эл за драгоценные полчаса. И вот она смотрит мне в глаза, прекрасно понимая, что в них написано: мы знакомы достаточно давно, чтобы без запинки читать в душах друг у друга. Её губы складываются в улыбку, а затем приближаются к моему лицу…