Чтение онлайн

Вот далёкие горы на горизонте у границы с Китаем слабо озарило неостановимо разгорающееся световое пятнышко — отсвет невидимой пока за кромкой земли яркой звезды. Через несколько минут засветился в полную силу, отделился от горизонта и начал медленный подъём переливающийся то белым и синим, то красным огнём Сириус — на небольшую пока высоту в эту раннеосеннюю пору, — пока постепенно не растает в свете наступившего дня. Ах нет, мы же на юге, и Сириус тоже поднимется довольно высоко.

Акико давно мечтала встретить рассвет на какой-нибудь горной вершине, причем, в состоянии определённой медитации, развивающей, как она полагала, основные внутренние энергетические каналы. Ещё вчера, через панорамное окно из кабины летящей вокруг авиабазы «Вильги», она рассмотрела, как можно будет, не со склона на склон — то вверх, то вниз, с горы на гору через долину или распадок, — а гораздо легче, поднявшись по склону только один раз, дальше уже почти на одном уровне, по изгибающимся пологим гребням сопок пройти на вершину, которая возвышается над окрестными сопками, и теперь, на ближайшее же утро храбро и самоуверенно повела меня туда, в царство предрассветного холода.

К нам неторопливо подходила овчарка Салли, взявшаяся неведомо откуда, для порядка обнюхала издали, приподнимая чуткий нос, но с нами не пошла и осталась служить с часовыми на базе, провожая нас взглядом. Больше часа мы поднимались с Акико, двигаясь гуськом, оступаясь на каменистых осыпях и при необходимости поддерживая друг друга, прошли не больше двух-двух с половиной километров и еле успели до восхода.

Но рассвет нам с Акико пришлось встретить, стоя на ногах, потому что всё на избранной ею вершине заиндевело — и короткие стебли трав и множественные россыпи камней и мелких камешков. Усесться на толстый синий предутренний иней и так застыть на нём надолго в неподвижной отрешённости от мира мы не отважились.

Мы ощущали потоки необычайной силы и чистоты, протекающие и от Земли и из Космоса сквозь всё естество, или уверили себя, что, конечно же, ощущаем, раз уж столько сил и времени потратили на трудный подъём. А внутренне торопили рассвет, чтобы не обморозить носы и щёки. Нам не по силам оказалось превратить внутри себя и вселенские и собственные сексуальные и любые иные энергии в тривиальное тепло, эффективно отогревшее бы наши бренные физические тела. Неожиданный холод неторопливо, но неудержимо выжимал слёзы из глаз, они медленно заледеневали и слепляли между собой ресницы. Мы терпели стоически и еле сдерживались, чтобы не упрекать самих себя за школярскую глупость и неподготовленность.

Ночь, казалось нам, длилась бесконечно, а рассвет всё отодвигался и отодвигался почти во тьму времён, как давно обещанное второе пришествие Мессии, но прошла и эта ночь среди царства холода. Чуть показался краешек просыпающегося солнца и метнул во все стороны по небу искрящиеся золотом стрелы, разжигая рассвет, как мы ожили и обрадованно развернулись в обратную сторону, торопясь по гребню к спуску и согреваясь на ходу. Поучиться визуализации энергетических потоков, протекающих кверху и книзу через вершину самой доступной и, казалось бы, в целом подходящей для такого эксперимента достаточно высокой горы, нам в это утро не удалось. Да и в остальные дни, прожитые в Монголии, надо признать, тоже. Медитировать на холоде непривычным к нему и изнеженным городским комфортом неофитам не суметь. Попросту не те условия.

И всё же вылазка вдвоём в горы «на вселенские потоки» оказалась не напрасной. Меня, по крайней мере, «пробило» довольно ощутимо. С этого дня я, при подходящих условиях, стал видеть ауру предметов, которые принято относить почему-то к неживому миру. В очередном полёте на заслуженно полюбившейся «Вильге» я отчётливо различил тонкоматериальное облачение машины вначале вокруг кольцевого капота авиационного двигателя и принялся внимательно следить за своеобразным «дыханием» эфирного тела самолёта, когда то давал, то убирал газ РУДом, то есть рычагом управления двигателем.

А после посадки, обходя вокруг «Вильги», я с постигающим и растущим изумлением рассматривал тонкоэфирные очертания, повторяющие все контуры машины, включая оперение и консоли крыльев, куда почти не досягали более активные энергии, истекающие из её бензинового «сердца». Подносил развёрнутую ладонь и, проверяя видимое глазами, с нарастающим удовлетворением пробовал информационно-энергетическую оболочку самолёта на ощупь. Не хочешь, а поверишь, что машина осознанно способна оценить твоё хорошее к ней отношение.

Когда я подходил уже к нашему домику и тоже с удовлетворением рассматривал эфирную оболочку и вокруг него, Акико увидела меня в окно и поспешила выйти в накинутой на плечи тёплой военной куртке на наше ставшее почти родным крылечко, сколоченное всего из нескольких дощечек.

— Не подумала, что в Гоби уже осенью становится гораздо холоднее, чем у нас в Японии даже зимой. Наверное, это здесь из-за высокогорья. Вот в какое время нам следовало бы подниматься в сопки, — сказала она с виноватой улыбкой, — посмотри, только к обеду иней на нашей высокой горной гряде растаял от солнца. Вчера я, к сожалению, не обратила на это внимания, потому что работала с моими больными в Токио, потом занималась по личному плану и не выходила из дому почти весь день.

— Но ведь нам хотелось на сопке именно встретить рассвет, а не позавтракать и не выспаться, — логично рассудил я, — мы задуманное и совершили. Рассвет на вершине мы с тобой встретили. Чему же огорчаться? Посмотри-ка лучше, что я теперь умею: и взглядом и на ощупь… На тренировках в додзё на Хоккайдо работало моё подсознание. А сейчас? Неужели сознание? Логически получается так…

Акико сначала слегка удивилась, но, по мере показа ей новых моих способностей и совместного ощупывания нами информационных оболочек дома и других относительно крупных предметов внутри него, оказалось, что и ей такое вполне по силам. Раньше мы не догадывались, что это умеем. Спасибо, Гоби! В этот день Акико обратила внимание, что и с закрытыми глазами чувствует металлическую ограду метров за тридцать от себя. Я тоже закрыл глаза и моим животом почувствовал как будто что-то холодное и давящее, но не острое, не режущее, и смог уловить различия в излучении от ограды, когда она параллельна направлению моего движения, а когда я, двигаясь, должен упереться в ближайший её столб. До сего времени я иногда развлекаюсь тем, что прогуливаюсь, закрыв глаза, но удивляются лишь те редкие из прохожих, кто почему-то обратил на меня внимание.

Потом Акико поведала, что пока я летал на «Вильге», к нам приходила Ираида Евгеньевна Зимина. С молитвами и горящей свечой в руках она обошла против часовой стрелки все помещения нашего домика и очистила его от негативной информации, накопившейся, наверное, с прошлого Рождества, если ещё не раньше. Запас освященных в церкви свечей привезен был ею из России. Самыми загрязнёнными оказались комнаты, где обычно останавливался Джеймс Миддлуотер. Пламя свечи сильно потрескивало и чадило в генеральских апартаментах, оказавшихся в энергоинформационном отношении самыми запущенными.

— Русской пришлось основательно потрудиться и в гостиной, — с заметным почтением к умениям Зиминой рассказывала мне Акико. — В гостиной оказалось грязновато, зато ей очень понравилось, что и у тебя и у меня оказалось почти чисто. Наши четыре комнаты, наверное, реже использовались. Может быть, до нас в наших комнатах вообще никто не жил. К тому же, они более удачно расположены по отношению к входу в дом, сравнительно с генеральскими апартаментами. А я думаю, что это и мы с тобой своим присутствием положительно влияем на энергетическую обстановку внутри. Каково? Мы с тобой хорошо воздействуем на всю Вселенную, включая генеральский «люкс» в Гоби! Да, а самой чистой оказалась комната со спортивными тренажёрами, похоже, до нас никто, кроме строителей и уборщиков, в ней не бывал. Вот такое доброе Зимина сделала дело. Какой-то народный способ, сказала, что так очищают дома в России, именно на Урале и в Сибири. Хотя считающие себя образованными над такой процедурой очищения жилья и офисов зачастую посмеиваются. Время от времени госпожа Зимина добровольно, но, разумеется, с ведома Бен Мордехая, «чистит» таким способом все помещения базы, и особенно загрязнёнными оказываются обычно те, где отдыхают сменные экипажи, прилетающие со всего земного шара. Кстати, к огромному моему удивлению, она с первого взгляда узнала иероглиф «Будда», на шёлковом плате, который ты повесил у себя.

— Какие молитвы она читала?

— Мне кажется, «Отче наш», — ответила Акико, — Зимина ведь христианка. Как и ты, она православная. Может быть, какие-то специальные очистительные молитвы ещё, я не очень разобрала, она произносила их очень быстро и почти неслышимо. Хотя она ведь всегда говорит нараспев, мягко и негромко. Мне в голову раньше не приходило, что энергоинформационная очистка даже небольших по объёму пространств — очень серьёзная и ответственная работа. Она к завершению побледнела и потом вынуждена оказалась присесть и отдохнуть, вот что удивительно, такая затрата сил…