Чтение онлайн

— Меня все уже зовут Сергей, запомни, папа. А это заскочил мой кот. Его зовут Хакер. Потому что он везде проберётся, он такой проныра. Он больше персиковый мастью, чем рыжий. Только у него, наверное, больные лёгкие, он с холода кашляет, и я его поэтому жалею и не наказываю, когда он что-нибудь уворует. А правильно сказать — скрадёт? Мама говорила, что нет такого слова в русском языке, а я его слышал. Если кот поест рыбы из холодильника, то потом кашляет. Я ей запретил его кормить, потому что она всегда куда-нибудь торопилась и совала ему с холода, а он ел и кашлял. Я его кормлю только сам. Если ты его не будешь кормить прямо из холодильника, а сваришь ему, остудишь и тогда уже накормишь, то я тебя полюблю. И ещё: его кормушку надо сразу вымыть с порошком и убрать, чтобы он питался по режиму. Иначе разбалуется, если без режима.

— Я вполне доверю тебе, Сергей, кормление твоего, нет, — теперь нашего с тобой кота Хакера. Надеюсь, что и меня он признает.

— Это я тебе говорю, папа, только на тот случай, когда у меня будут важные дела, и меня нет дома. Тогда корми кота правильно.

— А он у тебя ест сухой корм?

— Не-а, он ленивый жевать.

— Борис, ты войдёшь, наконец? — раздался мужской голос. — Замучил людей. Кот уже здесь и тоже ждёт тебя.

— Правда, пойдём, папа. Тебе приготовили сюрприз, заходи.

Сын пропустил меня вперёд. Я распахнул калитку и в изумлении замер. Сергей взял за руку Леру и встал рядом. Перед Сергеем сел больше персиковый, чем рыжий, Хакер. По обе стороны дорожки к входу, украшенному гирляндой, свитой из белых, красных и синих воздушных шариков, стояли около десятка незнакомых людей, слева женщины, справа мужчины. Все были одеты подчёркнуто аккуратно, даже празднично, каждый держал в руке по три таких же шарика, цвета российского триколора, тянущихся на ниточках в небо. В центре, на дорожке, улыбаясь, стояли единственно знакомый мой брат Иван в светло-сером пальто, он был без шляпы, и светловолосая, с непокрытой головой, молодая женщина в голубом демисезонном пальто и ярко-бирюзовых туфлях-лодочках. В руке она держала небольшой букет из белых японских хризантем.

Дружным хором люди проскандировали, одновременно выпуская в небо шарики:

— До-бро по-жа-ло-вать, Бо-рис Ки-рил-ло-вич! Ура! Ура! Ура-а-а!

С придомового газона, справа и слева, поднялась пальба, с шипением, дымом и свистом полетели вверх ракеты фейерверка. «Вот это встреча!», подумал я. Сергей и Лера пришли в восторг и тоже хлопали. Хакер мгновенно дематериализовался.

— Так красиво, как рагуда, — восхитилась Лера, и от переживаемого восторга у неё как-то само собой получилось выговорить трудную букву.

— Не рагуда, а радуга, — поправил её Сергей.

Иван и женщина приблизились под аплодисменты остальных. Женщина сделала быстрый книксен и, наклонив голову, подарила мне букет, а мы с Иваном обнялись и расцеловались.

— Мой брат Борис, — сказал Иван женщине, и мне: — Изольда Марковна Зарецкая, без пяти минут моя любимая жена. Поцелуй родню в щёчку, Боря. Она из Эстонии, и очень хорошая, ведёт хозяйство в наших с тобой усадьбах, растит дочь от первого брака, Валерия не выдержала, от нас сбежала и первая тебя встретила. И ещё Изольда Марковна воспитывает твоего сына Сергея, потому что его родители в вечных загранкомандировках.

Щека Изольды нежно опахнула мои ноздри майским тонким ароматом ландыша. От Акико пахло теплее и роднее.

— У нас принято здороваться с людьми, — негромко подсказал брат, — подойди к каждому и поблагодари за встречу. Изольда Марковна, мы с ней только по имени-отчеству, заездила их репетицией.

— Спасибо вам всем, — сказал я с общим поклоном. Никто не двинулся с места, и я подошёл, пожал всем руки и сердечно поблагодарил каждого.

— Спасибо вам, — повторила Зарецкая. — Будет выдана премия. Прошу вас, по местам.

И, обращаясь ко мне и Сергею, добавила:

— Приглашаем в столовую на торжественный обед. Борис Кириллович, мы отказались от алкоголя. Для вас есть французское шампанское «Вдова Клико», мы не знаем, как с этим у вас.

— Так же, как у вас.

— Это приятно.

По пути к дому со службами Сергей, идя со мной рядом, как бы, между прочим, сказал, что хотел встречу сделать с хлебом и солью, но ему указали, что так встречать уже не принято.

— Кто указал?

Сын грациозно повилял бёдрами из стороны в сторону:

— Кто у нас главный репетитор…

За обедом в нашей столовой Иван Кириллович поздравил меня с возвращением, но все разговоры предложил перенести на потом, чтобы я, не торопясь, присмотрелся к обстановке. Все вопросы решать по мере возникновения, в рабочем порядке.

После обеда сын сказал мне, что у него есть час свободного времени, чтобы рассказать, чем он интересуется. Я слегка удивился, но согласился. Он предложил пойти к нему, чтобы включить компьютер. Разговор продолжался на ходу вдоль по нашему дому, наверх, и в почти пустой рабочей комнате Сергея. Всё необходимое для работы имущество у него, как и у Кирилла Михайловича, продолжало находиться во встроенных шкафах. Под стеклом поблёскивали немецкий фотоаппарат «Лейка-М3» и два японских плёночных «Пентакса» разных моделей. Сергей устроился перед монитором компьютера за переставленным от оконной засветки письменным дедовым столом. На стене над ним висела новая чёрно-белая увеличенная фотография молодого Кирилла Михайловича, только лицо крупным планом. С противоположной стороны, за спиной сына, со времён отца на стене сохранилась крупномасштабная карта Советского Союза. Рядом прислонены сложенная алюминиевая стремянка и деревянная метровая линейка, какой прежде продавцы отмеряли за прилавком ткани. У окна стоял полумягкий стул, я взял его, чтобы сесть ближе к Сергею. Я посмотрел на часы, по-местному времени сейчас шестнадцать ноль четыре.

— Оригинально живёшь, — отметил я. — А если приходят друзья, куда им сесть?

— Можно в столовой, если что-то посмотреть, чаще в мастерской. У нас есть моторист, он сильный, ему уже пятнадцать. Есть электрик, он ещё старше. Сварной и кузнец взрослые. Но ты не волнуйся, папа, у них высшее образование, они не пьют и не матерятся, мы бы тогда взяли к себе в группу других специалистов. Я тоже учусь что-то делать своими руками, чтобы не дразнили кустарём-теоретиком. Мы сделали по чертежам лучшего советского дизайнера Эдуарда Молчанова из старого журнала «Моделист-конструктор» автомобильчик «Муравей», но с движком не от чешской «Явы», а от нашего одногоршкового мотоцикла «Иж-Планета», я уже научился на «Муравье» ездить.

— Почему, ты считаешь, лучшего дизайнера?

— Потому что Молчанов создал новый облик легкового «Москвича», грузового вездехода «Урал», вертолёта Ми-восьмого, это основное, и ещё дал много чего. Жалко, рано умер. Хотим построить самолёт. Мне нравится скоростной Локхид «Орион», мы хорошо его изучили, посмотри на снимке, он просто красавец! Особенно, если его покрасить в чёрный цвет с оранжевыми или ярко-голубыми полосками. Посмотри, очень изящный аэропланчик!

— Выглядит архаично, — покритиковал я. — Он из тридцатых годов прошлого века?

— Ретро сейчас в моде, папа. Сразу заметно, что мы летим. Петруша говорит, что хватит одного мотора сил на семьсот, Антон считает, что лучше наш звездообразный бензиновый от Ан-2 на тысячу лошадей, он более ходовой. Колёса убираются, кабину сделать по-своему, не на одного, а на двух пилотов рядом, с перекидным штурвалом или просто с двойным управлением каждому. А над крылом сядут четыре пассажира — как раз наша группа войдёт, все шестеро. Если удлинить на семьдесят сантиметров, тогда и восемь человек помещаются, а вместительнее нам незачем. За ними небольшое багажное отделение и комнатка. И чтобы долететь легко от нас до Барнаула, Омска, Новосибирска, Красноярска и Иркутска без посадки. Ребята говорят, чтобы скорость у него километров пятьсот в час, и чтобы не над облаками лететь, а всю землю сверху видно было, иначе не интересно. А я его перекомпоновал на движок от ИЛа-четырнадцатого, он почти на две тысячи лошадиных сил, и на трёхколёсное шасси, чтобы не было угрозы капота при торможении. Смотри, носовое убирается в нишу под полом между пилотами, главные колёса уходят под сидения задних пассажиров. Скорость получается шестьсот, шестьсот двадцать и даже под шестьсот пятьдесят, чтобы не дольше трёх часов в воздухе, потому что туалетик я встроил, комнатка задумана для него, но он всё равно получается немного тесный, руки помыть перед едой. Только летать неоткуда, и получается задержка. Иван Кириллович пока не определился, откуда летать, у нас временные неудобства. Сейчас строим буер, это такая парусная рамка на коньках. Когда река уже замёрзнет, но ещё без снега, будем носиться по льду, даже против ветра. Ещё хотим строить аэросани-глиссер, это такой быстроходный водно-снежный аппарат для всех сезонов на Алтынагаре. Сюда, ко мне, друзьям не всегда и заходить надо, мы чаще кучкуемся в мастерской.