Чтение онлайн

Оставив сомнительного качества руководство по самообразованию в области предсказаний, я ещё немного покружила по библиотеке, выискивая что-нибудь о травах или лекарском ремесле. Не нашла и просто заскользила взглядом по содержимому книжных полок. Без труда читала названия на родном языке, и с какой-то обречённостью думала о том, что дома была единственной грамотной на всё село. Внучка старой травницы, которая на моей памяти ни разу ничего не прочла, из письма освоила только какие-то фантасмагорические каракули, которые так запросто сходу и не повторишь, а считала исключительно на пальцах, десяток обозначая стуком кулака по столу. Почему я, отлично зная всё это, никогда не задавалась вопросами? Кто мог научить чтению, письму и счёту девочку из глухого села? Неужто приходящий храмовник, столовавшийся у всех селян по очереди и при каждом удобном случае набиравшийся так, что уходил только под утро, посылая страшные проклятия демонам самогонного зелья?

Моё сердце отчаянно заколотилось где-то в горле, и я, покачнувшись, оперлась о стол. Мысли проносились в голове беспорядочными яркими вспышками. Но одна из них сияла ярче всех — Йен узнал во мне кого-то, кем я никак не могла быть. Вот только кто я сама? История моей жизни в мгновение ока расползлась, как плохо сшитая рубаха не по размеру. Я думала о том, что на свете существуют люди, похожие друг на друга без связи по родству. И о том, что не могла быть никем, кроме простой сельской травницы, которая в детстве расшибла коленку на дороге и взахлёб ревела на коленях у бабки. И о том, что строгая старуха никогда не отвечала прямо на мои вопросы. И о том, что падение с лестницы могло многое вымарать из моей памяти. Но больше всего о том, почему на меня не действует колдовство Йена? Единственное, что, возможно, могло его сдерживать (хотя на этот счёт я очень сомневалась), бабкин оберег из шишки, который я собственноручно запустила в рожу ретивому стражнику ещё перед невероятным побегом из Бришена. Так почему же? Моё сознание лихорадочно металось, и только тихий вкрадчивый голосок, который я наотрез отказывалась слушать, повторял одно и то же слово: «Шантал». Я зажала уши и сползла на пол, но голосок продолжал безучастно нашёптывать невозможное.

Как я могла ни разу не задуматься обо всём этом раньше? Почему не замечала очевидного?

Почему я, столько времени не без оснований боявшаяся сгореть на солнце насмерть, отделалась всего-то обыкновенно облезающим носом? Почему на руках Йена остались следы моих прикосновений, но сегодня он выглядел здоровым? Откуда на самом деле взялся тот сводящий с ума зуд, заставивший меня в кровь разодрать плечо, и внезапно сгинувший, будто его и не было?

Слыша только своё тяжёлое дыхание, я не сразу отреагировала на какой-то невнятный шум, а подняв голову, даже ахнула от неожиданности.

— Леди, Вам плохо? — С вежливым беспокойством осведомился князь, протягивая мне руку. — Я почувствовал аромат Вашего эликсира ещё в коридоре. Как будто цветущий луг в каменном коробе…

— Должно быть, духота, — сдавленно пробормотала я, не поднимая взгляда, но протянула руку и позволила поставить себя на ноги.

— Не угодно ли прогуляться? — Тут же выдвинул предложение Деверелл.

— Н-нет, извините. — Я нервно высвободила ладонь и повела ею по сторонам. — У Вас много книг.

— Вы умеете читать? — Брови князя в непритворном изумлении поползли вверх. Его Светлость был так шокирован собственным внезапным предположением, что даже не спохватился относительно бестактности такого жеста.

— Нет, — нервно соврала я и добавила для пущей достоверности сказанного, — просто в некоторых есть красивые картинки.

— Ох, Свет и все его Хранители! — мягко рассмеялся князь. — А я-то уж было подумал, что повстречал единственную грамотную женщину Рияни! В той книге, о которой я Вам говорил, делался особенный упор на то, что женщины Вашего народа не получают образования, независимо от социального статуса.

Что же это за книга такая, в которой на тему якобы три строчки аршинными буквами, а в них и про обычаи, и про образование, и про десерты из топлёного сала, — кисло подумала я.

Истолковав моё молчание по-своему, Деверелл продолжил заливаться соловьём, небрежным движением смахнув со стола всё, что на нём лежало, прямиком на пол. Ладно, хоть канделябр предварительно поднять догадался. В комнате повисло облако пыли, и я сморщилась, едва снова не расчихавшись. Под завалами книг и рукописей обнаружилась карта величиной во весь стол, придавленная сверху тонкой плоскостью прозрачного стекла.

— Тогда позвольте, я Вас удивлю. Моя карта владений Правителя. — Гордо выпятил подбородок князь, а я прищурилась в попытке разглядеть изображённое в дёргающемся свете свечей. Уж не знаю, что такого особенного было в этом экземпляре, и зачем вообще было показывать его безграмотной барышне, но ни одной карты «живьём» я до сих пор действительно не видела, так что взглянуть было любопытно. Тем более, что это давало возможность узнать, как далеко от дома занесла меня нелёгкая.

— Что с ней не так, господин? — задала я в меру дурацкий вопрос, одновременно с этим внимательно шаря глазами по разрисованной не слишком аккуратными чёрточками и надписями бумаге.

— Всё так, прекраснейшая, всё так. — Покровительственно улыбнулся Деверелл, похоже, чрезвычайно довольный собой. — Просто эта карта выполнена подробнейшим образом. Страны, их столицы, области и даже все мелкие поселения. Видите, она буквально пестрит названиями и обозначениями.

— Правитель владеет сразу несколькими странами?

— Скажем так, он им покровительствует. Как ваш Хан держит под крылом страны севера.

— О, ясно… — На самом деле, мне было ни черта не ясно, но положение обязывало сделать умное лицо. — А Вам он покровительствует?

— Разумеется. Моё маленькое княжество ограничивается городом и несколькими километрами леса и пахотной земли и находится почти на самом юге его владений. Вот здесь. — Княжеский палец обвёл на стекле область, над которой значилось тщательно выписанное чернилами «Тарвендер». — А вот здесь, — палец переместился в центр карты и очертил солидное пространство, — личное государство Правителя — Алашан.

— В каком смысле — личное?

— Это значит, что он для страны одновременно и правитель, и Правитель с большой буквы. То есть, скажем, Тарвендером с полным правом управляю я, но при этом я подчиняюсь Правителю. Правитель не подчиняется никому, и Алашан, можно сказать, одна большая резиденция для него.

— А почему страна и столица называются одинаково?

— Но ведь это логично, — Деверелл непонимающе выгнул бровь. — Разве у вас не так?

— Я просто не знала, как это в других странах, — уклонилась я от прямого ответа на скользкий вопрос. Логики в том, чтобы называть страну и город одним словом, и потом постоянно уточнять, что имеешь в виду, я не видела, но благоразумно прикусила язык, дабы он не стал мне врагом. — Какие ещё страны и города есть на Вашей карте?

Князь охотно начал перечислять и показывать и в какой-то момент добрался до Бришена. Я внимательно посмотрела на указанную область, сравнила расстояния и убедилась, что нелёгкая занесла меня ну очень далеко. Деверелл увлёкся и попутно объяснил мне в чём разница между странами и областями, если и те, и другие, являются, по сути, отдельными государствами и каждая имеет своего наместника. Оказалось, дело всего лишь в размере территории. Кто-то из предыдущих Правителей с великим удовольствием занимался подобным крючкотворством, и кое-где это разделение прижилось, но официально было отменено нынешним Правителем, как излишнее и бесполезное. Я слушала вполуха, пожирая взглядом крохотную точку недалеко от Бришена со смазанной припиской «Камышинки». Как я устала, хочу домой.

— Вы грустите, леди? — князь снова завладел моей рукой, поднёс её к губам и коснулся легчайшим поцелуем, от которого у меня по спине пробежал холодок. — Умоляю Вас, скажите мне хоть слово о себе. Прекрасная, таинственная, путешествующая в такой компании…

— Чем плоха моя компания? — трюк с высвобождением, на ура прошедший в прошлый раз, сейчас не сработал. Князь со сдержанной улыбкой непреклонно сжал мою ладонь, чётко дав понять, что сопротивление бесполезно.

— Это же Йен. — И как будто этим всё сказано, он повернул мою руку запястьем вверх и запечатлел на оном пылкий недвусмысленный поцелуй.