Чтение онлайн

— Ты хочешь сказать, что где-то здесь записан нужный нам пароль?

— Именно. Мы ищем что-то вроде спрятанной под ящиками записки или нацарапанные в укромном месте иероглифы. Обычно на такое не обращают внимание, так как не многие знают язык Прошлых, а системные окна при взгляде на подобное не выскакивают. А если нет системного окна, то вы — чурбаны, ничего не видите и не слышите. Подумаешь, каракули нацарапанные.

За пятнадцать лет службы в информационных войсках, я твёрдо уяснил одну великую истину. Её — истину, как ни странно, обычно знает любой ребёнок, но вот взрослые отчего-то через одного забывают. Звучит сие сокровенное знание следующим образом: Кто спорит — тот дерьма не стоит. Если перевести данную дразнилку на более культурный язык: прежде чем спорить, стоит задать себе простой вопрос — насколько лично тебе это выгодно? Даже не прав ли ты в конкретно этом случае, это дело второе, если не третье.

Ну правда, оно мне надо? Ну докажу я что прав, получу ли в этом случае что-то кроме скрытого недовольства собеседника?

Я вот, например, редко когда спорил, моя работа заключалась скорее в формировании информационной среды и в подведении оппонента к нужному выводу. Самостоятельному выводу.

Вершина информационной войны — создать атмосферу, когда точка зрения противника приобретает оттенок глупости и неуместности.

Но то дела минувших дней, сейчас же я рассудил, что, первое — Алина не в духе из-за своей ошибки с терминалом (я вот уже слегка покусан морально), второе — заняться нам сейчас всё одно нечем и третье — если она окажется права, выгода будет значительной. Как итог, решил не спорить и переборов в себе «самца двуногой обезьяны», коротко заявил в голосовой чат:

— Есть мем, приступаю…

После чего принялся дотошно изучать ближайший стеллаж, намереваясь после поскидывать с него все ящики. За данным, весьма бесполезным на мой взгляд занятием, время пролетело незаметно.

***

«Молодые люди, вы задались целью достучаться до стримеров на втором ярусе?» — развернув поступившее текстовое сообщение, прочитал я.

Судя по тому, как замерла Алина, послание получила и она.

«Я подхожу к вам, примите группу», — гласило новое сообщение.

Автором сообщения являлся никто иной как Семён. Вообще, с актом поискового вандализма мы закончили буквально минуту назад, но видать до этого шумели так, что за километр было слышно.

Не успели мы принять группу, как одна из больших дверей склада щелкнула запорным механизмом и поползла в сторону. Попав внутрь, Семён первым делом закрыл дверь, а после принялся рассматривать царящий на складе бедлам:

— У вас была «семейная ссора»? — устало поинтересовался он.

Вызвав системное меню, я с удивлением обнаружил, что поисками мы занимались почти два с половиной часа. И надо же, почти не устали.

— Как наши дела? — осторожно поинтересовался я.

Алина тем временем притихла.

— Дела наши не очень, — покачал головой Семён. — Я обошел большую часть верхнего яруса, все выходы на поверхность заблокированы. Кроме выхода, через который мы сюда попали, я обнаружил ещё два — грузовой и аварийный. Само собой, кроме блокировки, они основательно засыпаны песком. Нежити, как ни странно, не встретил. Моё мнение, нам надо спуститься на второй ярус: у богатеньких жителей второго должны быть свои — более продвинутые выходы на поверхность. Возможно, что-то да выгорит. Я как раз хотел этим заняться, да вот заглянул посмотреть, а не начали ли вы долбить проход наверх вручную, — обводя взглядом сотворённый нами бедлам, подытожил мужчина.

— А нас не придут спасать? — поинтересовалась Алина.

— Вариантов несколько, — закинув винтовку за спину, начал пробираться через завалы Семён, — есть среди них и спасение. Всё зависит от того, какие «мухи» прилетят на «мёд». Возможно от них удастся банально отмахнуться. Если же «мухи» окажутся слишком жирными, их попросят нас отпустить. Если не только жирными, но и вредными, в дело пойдут деньги. Обычно, что-то из перечисленного прокатывает. И всё же лучший вариант найти выход самостоятельно, после чего связаться со своими. А вы здесь, кстати, чем таким заняты были?

— Мы нашли панель управления. Предположительно в стене есть замаскированный проход на второй ярус. Вот только панель пароля просит, — старательно сохраняя нейтральный вид, сообщил я.

— Панели — они такие, — кивнул Семён. — А бедлам вы значит навели, пароль искали? — поинтересовался он.

— Вроде того, — подтвердил я.

— Мыслите верно, но не до конца. Подобное стоит искать в документации начальства или в записках обслуживающего персонала. У Ракса в этом смысле довольно строгая логика, — покачал головой Семён.

Я и Алина переглянулись, а после улыбнулись словно счастливые дети.

— Вообще-то мы его нашли… — с триумфом в голосе, произнесла Алина.

— Только ещё не вводили, — более осторожно добавил я.

Скептически приподняв брови, Семён изобразил молчаливую заинтересованность. Мол, дерзайте.

— Вперёд, я всё запомнила, — произнесла Алина и, развернувшись, направилась к панели.

Нет, это не женщина, это суперкомпьютер какой-то. Если верить сделанному переводу, на дне одного из ящиков нашлась нацарапанная чем-то острым надпись «Прежде несвободы тела, избавься от несвободы разума». Но то был не пароль, то была присказка. Пароль из пятнадцати символов шёл следом. Я кстати слабо представляю, как эти иероглифы вводить, ведь их, если верить замечанию Алины, десятки тысяч.

Словно прочитав мои мысли, девушка принялась объяснять мне и вставшему слегка позади Семёну:

— Хотя самих иероглифов Прошлых неприлично много, однако состоят они из типовых элементов. Вроде азбуки. Всего таких элементов сорок восемь, есть чёткая система записи, каждый элемент имеет своё цифровое обозначение. Набор идёт с помощью цифр, вводится цифровой номер элемента, а после его цифровая позиция при сетке. Я тебя научу как выберемся, — с завидной скоростью барабаня пальцами по чувствительной поверхности, объяснила девушка.

— Эти Прошлые — мазохисты какие-то, — наблюдая за процессом, неодобрительно прокомментировал я.

— Это мы вводим данные проктологическим способом, если вводить их мысленно, через Систему, то всё значительно проще, — прокомментировал Семён, после чего добавил. — А сложность оставлена Прошлыми специально, ведь граждане третьего класса грамоте не обучались…

— Готово, — ударив пальцем по кнопке «принять», сообщила Алина.

Под поверхностью рядом что-то захрустело, словно заработали слегка заржавевшие механизмы. Разомкнувшись по едва заметному шву, провалился и уехал в сторону солидный квадрат стены. Нашим взглядам открылась просторная коробка незамысловатого лифта. Словно приглашая войти, на его потолке зажегся приглушенный беловатый свет. Последнее, правда, я понял лишь благодаря вспомогательной функции костюма.

Повернувшись к командиру, Алина вцепилась в мужчину взглядом, явно требуя порцию похвалы и признания заслуг. Сохраняя железную мину, Семён поднял руку и показал девушке большой палец. Алина надулась…

— Мы поедем вниз? — поинтересовался я.

— Подождите, я думаю, — строго ответил Семён.

Заговорил он примерно через минуту:

— Не до конца понимаю отчего вы такие спокойные, ведь мы сейчас находимся в редкой заднице. Валентин, подозреваю, всё ещё живёт в стране непуганых идиотов и не до конца осознаёт ситуацию. С вами барышня сложнее, — обратился мужчина к Алине. — Рассудительность соседствует в вашей милой головке с непозволительным авантюризмом. В общем, не находись мы сейчас в исключительной ситуации, я бы на этом лифте в жизни никуда не поехал и другим бы им пользоваться не советовал. Нередко такие лифты ведут сильно не туда, куда хочется попасть. Но всё же, ехать придётся. Далее, следовало бы оставить вас здесь и разведать ситуацию внизу одному. Но и здесь мой опыт подсказывает, что, вполне вероятно, перед нами билет в один конец. Подобные вкусные бонусы нередко одноразовые. А может ерунда всё это, и я накручиваю ситуацию.