Чтение онлайн

В ответ на укоризненный взгляд жены Майкл развел руками.

— Это случилось в последний раз, любовь моя! Я теперь человек семейный и должен думать о сыне.

Франческа подставила ему щеку для поцелуя.

— Не зарекайся. Ты никогда не станешь настоящим пьяницей, но и от виски не откажешься до конца дней своих. Вот, возьми своего сына, да не дыши ему в лицо винными парами!

При взгляде на ребенка в душе у Майкла все перевернулось. «Это мой сын, — решил он, — что бы ни говорила тетка. Старуха считает на пальцах, исходя из биологических законов, но у любви свои законы».

— Смотри-ка, Франческа, какой красивый парень, правда? Вылитый я!

— Да, Майкл, такой же красивый. И почти такой же шумный. Он затихает, только когда спит.

— Так и должно быть, дорогая. Нам в семье не нужны робкие тихони.

Франческа коснулась руки мужа:

— Майкл, давай отвезем нашего сына домой.

Первый день дома Франческа провела счастливо и безмятежно. Она кормила и баюкала ребенка, а пока малыш спал, отдыхала в саду. Глаза Кристофера сияли чистой голубизной и напоминали о Джеке Уэстмане. Малыш всецело завладел вниманием Франчески, но она все-таки возвращалась к словам леди Джейн о ее матери.

Убедив себя, что все это бред сумасшедшей, Франческа решила, что, потребовав от старухи объяснений, услышит лишь новую ложь. Рассказать правду мог только отец.

Стараясь не думать, насколько обоснованы обвинения леди Джейн, Франческа похоронила их в душе, но страшная тайна все сильнее угнетала ее. Даже первые невинные улыбки младенца ненадолго приносили облегчение.

Как-то утром, когда Франческа сидела на солнышке, а малыш, посапывая, спал в колыбели, сделанной для него Майклом, на подъездной аллее остановился «мерседес». Из него вышел муж и с мрачным видом направился к ней. Она устремилась к нему навстречу.

— Дорогой, что привело тебя домой в такой ранний час?

Майкл подвел ее к креслу.

— Присядь, пожалуйста, Франческа.

Его тон испугал ее.

— Что случилось, Майкл?

Он сел напротив жены и взял ее за руки.

— Мне в офис только что позвонил Эдуард. Час назад умер твой отец.

Сердце Франчески болезненно сжалось.

— Мне следовало быть рядом с ним, — глухо сказала она.

— Дорогая, Карло не знал бы об этом. Ночью он потерял сознание и больше не очнулся.

Франческа с отчаянием подумала, что теперь отец уже не расскажет ей правду. Рана, нанесенная ей леди Джейн, не затянется и будет причинять боль до тех пор, пока Франческа сама не найдет ответа на свои вопросы.

— Любовь моя, ты сделала все, что могла. И врачи тоже.

Она склонила голову на широкую грудь мужа, радуясь, что Майкл рядом и старается утешить ее.

— Он так и не увидел внука, — прошептала она.

— Франческа, дорогая, Карло не понял бы, что у него появился внук. Знаю, как тебе тяжело, но поверь, несмотря на краткое знакомство с ним, я уверен: граф не хотел бы продлевать свои мучения. — Майкл указал жене на колыбельку: — Вот существо, которому ты сейчас нужна, детка. Один человек покинул этот мир, другой родился. — Он погладил младенца своей огромной рукой. — Карло признал бы справедливость этого.

Франческа склонилась над сыном. Кристофер открыл глазки и заворочался. Она провела пальцем по мягкой пухлой щечке.

— Майкл, нужно организовать похороны. Ты поможешь?

Он кивнул, положил руки на плечи жены и посмотрел ей в глаза.

— Я должен тебе кое-что сказать. Моя тетка имеет какое-то отношение к смерти твоего отца.

— Майкл, но ты тут ни при чем. Прошу тебя, не думай, будто ты виноват.

— Как бы то ни было, дорогая, она мне больше не друг.

— Но Майкл, она же твоя единственная родственница в этой части света.

— Тетка мне не кровная родня, — твердо возразил он. — Джейн была замужем за братом моего отца, вот и все.

Франческа поняла, что муж изо всех сил старается облегчить ее жизнь. Она взяла ребенка на руки и направилась к двери.

— Мы с тобой теперь одиноки, Майкл. Нам нужно держаться вместе.

Широкая улыбка озарила лицо Майкла.

— Думаю, это не составит труда, детка.

Было решено, что в Нассау отслужат заупокойную службу по графу, а в Венеции состоятся торжественные похороны, и тело графа будет покоиться в фамильном склепе.

В церкви пахло ладаном и восковыми свечами. От этого запаха и от монотонного голоса священника Франческа впала в состояние, близкое к трансу. Почему здесь нет Жози и Марианны и они не утешают ее? Она чувствовала себя растерянной и беспомощной как ребенок и хотела, чтобы священник поскорее закончил. Нужно доставить тело отца в Венецию, на его родину, а все остальное уже не имеет значения.

Эдуард едва слышал слова священника. Взгляд врача скользнул от украшенного цветами гроба к бледному лицу и печальным глазам дочери Карло Нордоньи. Скорбь сделала ее недоступной.

Едва окрепнув после родов, Франческа попросила Эдуарда, чтобы он разрешил показать сына графу. Ей хотелось, чтобы дед благословил ее дитя. Эдуард отказал, объяснив, что такой визит опасен для младенца, а Карло все равно не отреагирует на внука.

Франческа пришла к отцу одна, села у кровати, взяла Карло за руку и стала рассказывать ему о малыше.

Страстное стремление Франчески порадовать отца вызывало у Эдуарда недоумение. Он уже слышал о ее одиноком детстве: о рано умершей красавице матери, о властном, холодном отце, отославшем дочь за океан. Почему же она так скорбит о нем?

Священник произнес заключительные слова, и Эдуард увидел, как Майкл обнимает жену и смотрит на нее с любовью и состраданием.

«Хороший человек, — подумал Эдуард, чувствуя щемящую грусть. — Любящий муж и заботливый отец. Известно, что Майкл питает пристрастие к спиртному, но любовь к семье излечит его от этой слабости. Мне незачем спасать Франческу от несчастливого брака». Эдуард отогнал эту мысль и огляделся.

Женщина в черном, стоящая в стороне, судя по всему, искренне наслаждалась происходящим. Эдуард пристально вгляделся в нее, пытаясь уловить признаки безумия, навязчивой идеи, заставившей эту даму явиться к больному Карло и сказать ему то, что привело его к смерти.

Выразив соболезнования Франческе, Эдуард отправился в клинику. Его томило ощущение утраты, не имевшее никакого отношения к кончине графа.

Франческа Хиллфорд произвела на него неизгладимое впечатление. Ее нежность к сыну затронула в душе Эдуарда доселе дремавшие струны. У него почти не оставалось времени для дружеских отношений, да и личной жизни за пределами клиники у него, в сущности, не было. Многие из его пациентов, обезображенные в результате несчастного случая, страдали от эмоциональных травм. Но появление в коридорах клиники Франчески, красивой и ласковой, напоминало дуновение свежего ветра. Теперь ей незачем приходить. Эдуард ощущал пустоту. Ничего не поделаешь. Он должен ее отпустить.