Чтение онлайн

Но отец торопился на поезд.

Дверь глухо захлопнулась за ним. Мадам Боно взяла Валю за руку.

— Пойдем, я познакомлю тебя с моей дочкой.

Валя послушно пошла за ней в спальню. Шесть маленьких постелей вытянулись рядами вдоль белых стен.

Жаклин была занята очень серьезной работой, она расставляла свои туфли в камине.

— Это твоя новая подруга, — сказала ей мать. — Поиграй с ней до обеда.

И она вышла, оставив их одних. Жаклин подошла к Вале.

— Видишь, сколько я туфель в камин поставила — шесть пар. Чтобы было куда подарки класть. А тебе свои туфли не стоит ставить, тебе все равно ничего не подарят.

— Я и не поставлю.

— Ты, должно быть, очень злая, раз тебя привезли сюда в сочельник.

Валя покачала головой.

— Нет, я не злая.

— Отчего же тогда? На Рождество все девочки уезжают домой.

— У меня мачеха, — объяснила Валя.

И Жаклин сейчас же приняла объяснение.

— Мачеха! Это плохо!

Ее круглое, румяное лицо на минуту потемнело. Ей стало жаль Валю.

— Бедная ты! Они злые, мачехи.

Еще минута — и они обнялись бы. Еще минута — и они стали бы друзьями.

Но Жаклин спросила:

— Как тебя зовут?

— Валя.

— Валя, — Жаклин оттопырила губы. — Такого имени нет.

— Valentine, — поправилась Валя.

— Valentine? — глаза Жаклин вдруг насмешливо прищурились, руки уперлись в бока, и она громко и фальшиво запела песню Шевалье [95] , бог знает кем привезенную на нормандскую ферму.

Elle avait de tout petits petons Valentine, Valentine [96] …

Валя, красная от обиды, заткнула себе уши пальцами. В открытую дверь просунулась голова мадемуазель Корнбиш.

— Жаклин, как вам не стыдно дразнить новенькую.

Жаклин оборвала пение.

— Стыдно? Это ей должно быть стыдно. Подумайте, мадемуазель. Ее зовут Valentine! — и Жаклин захлебнулась от хохота.

— Перестаньте! Это такое же христианское имя, как и все остальные. И ничего смешного тут нет.

К концу недели стали съезжаться ученицы. Каждой из них Жаклин сейчас же рассказывала:

— У нас новенькая! Русская! Совсем дикая!

— Как дикая? Кусается?

— Нет. Но она почти не умеет говорить. По-своему, как лягушка квакает. И зовут ее Valentine.

Ученицы по-разному отнеслись к Вале. Жанна и Ивонна, толстые дочери булочника, не обратили на нее никакого внимания. Маленькая Бланш сейчас же заинтересовалась вопросом, хорошо ли Валя прыгает через веревочку, и, получив ответ, что нет, — равнодушно отвернулась от нее. Аристократка Жизель де Бельвиль — гордость пансиона мадам Боно — почувствовала к Вале симпатию.

— Какие у тебя красивые локоны! И платье красивое. Ты богатая?

Валя покачала головой.

— Нет!

Это понравилось Жизель. Она сама происходила из совершенно разорившейся семьи.

— Мой отец был офицером, — сказала она самодовольно. — А твой?

— И мой тоже.

Это уже было хуже. Жизель гордилась тем, что ее отец офицер.

— Мой дед был полковник, — голос ее задрожал от обиды. — А твой?

— Мой дед был генералом.

Этого уже не могла перенести Жизель.

— Неправда! Твой отец свинопас. Ты врешь! — закричала она.

Но Валя не сдавалась.

— Должно быть, ты сама врунья.

В спор вмешалась мадам Боно.

— Valentine говорит правду. Ее дед действительно был генералом. Но ведь она русская! Русский генерал — это совсем не то, что французский.

— Это то же самое, что французский свинопас, — обрадовалась Жизель.

— Ну зачем же свинопас, — уклончиво ответила мадам Боно.

Так и с Жизель не вышло никакой дружбы.

Но Валина жизнь в пансионе мадам Боно все-таки наладилась и даже потекла довольно гладко.

Валя прилежно училась. Мадемуазель Корнбиш ставила ее в пример дочерям булочника и даже самой Жизель.

— Смотрите, русская, а умнее вас. Удивительно способная девочка.

И хотя дружба с ученицами не удалась, зато удалась дружба с деревьями, с травой, с облаками.

Валя впервые жила в деревне, и все кругом казалось ей прелестным и таинственным. И сад, и пруд, и высокие темные ели у пруда.

Она тихо бродила по светлым дорожкам, садилась на белый большой камень под ель и, глядя на блестящую, неподвижную воду пруда, ждала. Вот сейчас выйдет из воды Царевна-лягушка в золотой короне. Сердце замирало от восторга и страха. Вот сейчас! Но минуты проходили, и в небе проплывали белые, прозрачные облака, и ветер студил руки, а Царевна-лягушка все не показывалась. И Валя шла домой. Только раз она увидела на берегу пруда большую коричневую жабу. Жаба посмотрела на Валю круглым, злым глазом и тяжело шлепнулась в воду.

Надо было взять жабу на руки, прижать ее к сердцу, поцеловать жабий рот. Но Валя испугалась, Валя убежала.

Весной на деревьях появились нежные, пушистые листья, небо стало выше и голубее и ветер теплым. Валя каждое утро обходила весь сад, заглядывала под кусты и деревья — нет ли чего нового. И новое всегда было.

Куст сирени протягивал к ней ветки.

— Обратите, пожалуйста, внимание на мои почки. Приходите посмотреть на меня через два дня и увидите, что из этого выйдет. А пока до свиданья, — вежливо говорил он.

Через два дня Валя прыгала от восторга вокруг куста. Он весь покрывался легкими лиловыми цветами.

— Спасибо, что вы так красиво расцвели, — говорила Валя.

— Очень рад, что нравлюсь вам.

Белые бабочки кружились вокруг розовых яблонь. Яблок было так много, что все было розовым, куда ни взглянуть. Цветы яблонь срывались с веток и, как розовые бабочки, кружились в солнечном воздухе. И Валя уже не знала, которые настоящие — розовые или белые бабочки.

Валя была счастлива, она играла с деревьями, с цветами, с птицами.