Чтение онлайн

– А что вам интересно?
– удивился Соколов.

– У вас менялось летоисчисление? Я имею в виду то место, откуда вы сюда попали, - Матусевич внимательно посмотрел на князя.

– Ну да, менялось. После революции был принят григорианский календарь, там что-то около двух недель вперёд время передвинули.

– Нет, это не то, - озадаченно покусал губы майор, - вы в каком году попали сюда?

– В две тысячи восьмом году, - ответил Соколов и немного подумав, добавил, - от рождества Христова.

– Вот!
– удовлетворенно воскликнул Матусевич.

Оказалось, исторической науке государства русов известно об Ангарском княжестве из нескольких разрозненных источников - московских и сибирских летописей, ханьских, маньчжурских, халхских и корейских летописей. Возникновению у берегов великого Байкала и его дочери - Ангары, история обязана легендарному князю Соколу, как считается по одной из последних версий, потомку луцкого князя Святослава, которого, беспомощного после ранения, полученного в ходе битвы на Калке, византийцы вывезли в свою империю. Единственное, что не вписывалось в официальную историю, так это запись в енисейских летописях о том, что Ангарское княжение началось в 2008 году. К сожалению, собственных летописей же от Ангарска не осталось.

– Как и самого княжества, - добавил Матусевич.

– Почему? А что с ним стало?
– спросил на автопилоте Соколов, в голове которого вихрем проносилось:

'Луцк… князь Сокол… Византийцы. Что за бред?!'

– Насколько я помню, как говорили в одном документальном фильме, после смерти Сокола правили несколько его потомков. Потом, с пресечением его рода, началась грызня за власть, а последний князь пошёл на объединение с Русью Великой.

– А как звали этого последнего князя?
– тихо спросил Соколов.

– Этого я не помню. Насколько я понял, Вячеслав, то князь Сокол - это вы. И это уже нехрена не легенда, так что смотрите, действуйте, - негромкой скороговоркой досказал Игорь, когда вбежавший в зал морпех выкрикнул:

– Енисейцы идут сюда!

– Приглашай их минут через десять!
– ответил ему Соколов.

– Ну я пойду, присяду в сторонке, - Матусевич опустился в кресло, стоявшее слева у стола, в небольшом отдалении, чтобы не мозолить глаза енисейцам, но и чтобы наблюдать за ними было удобно. Саляев также сидел неподалёку, но его задачей был контроль безопасности.

'И почему Игорь пришёл с этим только сейчас. Ведь он понял всё практически сразу'– недоумевал Вячеслав, приветствуя Беклемишева.

Воевода сел напротив Вячеслава, рядом на стул опустился сотник его Осип, держащий в руках кожаную суму. Рядом с Соколовым сидели, справа - Кабаржицкий, а слева - профессор Радек, Саляев и Матусевич присутствовали, располагаясь в креслах, явно не участвуя в переговорах, роль секретаря же исполнял Иван Микулич.

'Князёк-то заполошился малость'– с удовлетворением отметил Беклемишев.

– Бога в Троице славимаго милостью, Мы Великий Государь Царь и Великий Князь Михаил Феодорович, Всея Русии Самодержец, Владимирский и Московский и Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский, Великий Князь Иверский… - Воевода, словно надев маску отчуждения, начал нараспев перечислять титулы царя, на память декламируя грамоту, полученную в Москве от кремлёвских дьяков. Это продолжалось довольно долго, Саляев уже начинал открыто усмехаться и только грозный погляд Соколова разом охладил его.

– …ведомо ему, государю, учинилось: Ангарская земля на Ангаре реке и твоё, Князь Вячеслав, княженье, - продолжал Беклемишев, - посему послан был невеликий человек, воевода енисейского острогу, Беклемишев Михайло Васильевич, дабы сказать государя нашего Царя и Великаго Князя Михаила Феодоровича Всея Русии милостивое жалованное слово, чтоб ты, князь Вячеслав, был под его, государя нашего царя и великого князя Михаила Феодоровича всея Русии самодержца, высокою рукою в вечном холопстве, со всем своим родом, и с иными Ангарскими князьями, которые под твоим, князь, Вячеславовым княжением, и со всеми улусными людишками.

Саляев и Кабаржицкий буквально пооткрывали рты от подобного предложения, Радек побледнел и поглядывал на Соколова. Матусевич нахмурился и, сложив руки на груди, неотрывно смотрел на пятёрку сидящих за столом переговорщиков, ожидая реакции Соколова.

Воевода, между тем, не унимался, продолжая своё выступление:

– …и тебя, князя Вячеслава за твое непослушание велит государь разорить и город твой взять на него государя, и тебя, князя Вячеслава и иных князей, и, всех вас, и жён ваших и детей побить без остатка, чтоб смотря на тебя, князя Вячеслава и на твое непослушание…

– Молчать, - внезапно раздался спокойный голос Соколова и воевода, будто с размаху налетев на стену, скомкано замолчал, промямлив обрывок фразы, будто не веря, что его посмели остановить.

– Что?
– выговорил Беклемишев.

– Кому это писано?
– грозно сказал Соколов.

– Как кому? Тебе, князь Вячеслав!
– воевода оправился от наглости сибирского князца, прервавшего слово Государево.

– Нет, это не мне писано!
– выставив указательный палец, чуть ли не по слогам выговорил Вячеслав.

– Как же так, вона и Ангарское княжество и имя твоё… - немного растерялся Беклемишев.

– Писано для какого дикого варвара, что обретаются в землях диких и незнакомых. Для погрязшего в невежестве дикаря, коему недоступны знания, дающие силу и мудрость прожитых лет. Видишь ли ты, воевода, перед собой такого дикаря?

Воевода напряжённо молчал, ожидая дальнейших слов князя. Осип же, похоже, не дышал, вцепившись в кожаный ремень сумы.

– Грозит нам царь московский смертью и разорением, а проще ли будет нам, взяв пушки наши да многих воинов, выжечь и Енисейск и Красноярск, к Томску пойти, а то и далее? Будет ли царь снимать полки со шведских, польских да крымских окраин, дабы остановить нас?

Беклемишев нахмурился.

– А видел ли ты, воевода, сколько у нас пушек, сколько мушкетов? А знаешь ли, сколько их в литейных цехах готовых стоит, да сколько пороху припасено?

– Ужель ты думаешь, нешто просто так пугать посла царского?
– нервно воскликнул Беклемишев.

– А ты сам подумай, Василий Михайлович, пошто нас пугать? Мы играючи енисейских казачков в реке искупали, неужели мы остроги ваши не разобьём?
– улыбнулся Вячеслав, сохраняя при этом бесстрастное выражение глаз.