Чтение онлайн

– А что же шведы, не вмешивались?
– спросил Соколов.

– Нет, они наблюдали, ожидая взаимоистребления русских и поляков. Да и вообще, шведы, после первых же попыток Петра Фёдоровича проверить их на прочность, ушли и из Новгорода и с Белоозера, оставив себе лишь Кольский острог и земли саамов и корелы, да право контроля архангельской торговли. Но из Архангельска их потом, с помощью англичан, прогнали, - пояснил Павел.

– Войск не хватило контролировать такую большую территорию, - констатировал Кабаржицкий, на что Матусевич лишь кивнул.

– По всему выходит, что мы должны помочь Петру Фёдоровичу в начале его борьбы с поляками и шведами. А взамен, начал было Кабаржицкий.

– Взамен потребуем легитимизации нашего государства!
– закончил мысль Соколов.

Зима в Приамурье тихая, кажется, что природа замирает в белом, молчаливом забытьи. Солнца в январе всё больше, его яркое сияние всё дольше красит в яркие цвета белую тайгу, даже в самых отдалённых её уголках. Лес стоит в холодном безмолвии. Лишь мягко шуршит снег, падая с неба крупными хлопьями. Небольшими размеренными шагами внешне неуклюжая росомаха шла по кровавому следу косули, которую подранил какой-то неудачливый хищник, да не смог догнать. Выносливая же росомаха упрямо догоняла всё более медленное животное, уже предвкушая обильный пир.

– Па-а-берегись!
– раздалось по округе из-за холмов.

Потом послышался далёкий треск и небольшая стайка птиц взмыла резко вверх с облюбованного ими дерева, под которым застыла росомаха, задрав морду кверху. А с потревоженных птицами веток слежавшийся снег комком полетел вниз, шлёпнувшись прямо на росомахину морду. Та, немало удивившись подобному, отряхнулась и потрусила далее по следу косули.

Острожная стена была почти готова, оставалась северная сторона, уходящая в лес, сейчас нещадно вырубаемый. Виданное ли дело, чтобы к валу вплотную подходил лес, в котором врагу легко накопить воинов, незаметно для жителей посёлка. Горели костры на валу, отогревая замёрзшую землю, а на законченных участках укреплений наоборот - склон вала заливался амурской водичкой, чтобы врагу было ясно, что просто так на вал не вскарабкаешься. Внутрь стены засыпался песок и мелкий камень, а по углам будущей крепости устроены небольшие бастионы для ведения фланкирующего огня из многих бойниц. Бывшая же изгородь дауров уже давно вся сгорела в кострах на валу. Теперь умлеканцы валили лес и таскали его на лошадях к острогу.

– В Ангарске оленям было проще, с волокушами-то. А то вона, животина надрывается, - сразу заметил Бекетов.

В Умлекане волокуши вскоре тоже облегчили жизнь животным, да и дело пошло быстрее. Разделённые на бригады дауры и ангарцы валили лес, зачищали стволы, строили. Нужно было успеть к обещанной атаке воинов местного князя, которую ждали со дня на день. Выставленные со всех сторон посты и дозоры на конях обозревали окрестности, готовые, увидев врага, помчатся к возводимому в дикой спешке острогу, дабы упредить товарищей.

– Ну что, Тукарчэ, может твой родственничек Кутурга и не нападёт вовсе? Зима-то скоро кончится, - спросил Сазонов старого даура во время ужина.

– Нападёт, когда лес ещё белый будет стоять. Весной не нападёт, дороги не будет, воды много будет. А когда вы достроите стены?
– в свою очередь поинтересовался старик, обсасывая куриную косточку.

– Через две недели закончим точно, - уверил старика Алексей, отхлёбывая травяной чай из плошки.

Однако конный дозор, состоящий из двух казаков и даура заметил приближающегося к посёлку врага уже через четыре дня. Параллельно берегу Амура двумя колоннами шло разномастное воинство пеших амурцев и около двух десятков всадников гарцевали рядом, то удаляясь от растянувшейся колонны, то дожидаясь своих товарищей. Явно выделялся лидер воинства, ярким одеянием и высокой меховой шапкой, державшийся на коне кичливо.

Матвей, с болтающимся на груди биноклем, подскакал к стенам Умлекана, чтобы сообщить о приближающемся отряде врага. В данный момент ангарцы вешали ворота, со стены подтягивая уже вторую половину ворот, а на земле процесс контролировали под дюжину человек, удерживая тяжёлую створку. Сержанта Васина он увидел сразу - такую громадину сложно не заметить. Тот повернулся, услышав лошадиное фырканье.

– Олег, вражьи вои берегом идут. Пеших под три сотни будет, конных десятка два, не более!
– крикнул казак.

– Скоро будут здесь?
– спросил сержант, голосом, ничуть не взволнованным известием о скорой сшибке.

– Идут тяжело. С час и ещё полчаса точно будет, - уверенно заявил Матвей, наученный уже времяисчислению ангарцев.

– Всех собирай в острог, кто на вырубке и на отвале, - уже давал указание второму конному казаку Олег.
– Матвей, а ты с этим товарищем контролируй подход вражьих морд, чтобы не свернули куда, а то вдруг захотят обойти нас. Давай!

Матвей, кивнув дауру, хлестанул коня и поскакал обратно к амурскому берегу.

Сазонов с Тукарче и Петром сидели в доме старосты и пили травяной отвар, беседуя о сложных взаимоотношения между поселениями дауров, когда ввалившийся Васин сообщил о приближающемся враге.

– Чёрт, у нас ещё стена на северном фасе не закончена!
– прошипел Алексей.
– Олег, ставь оборону периметра, Кима ко мне. Всё, иди!

– Вот и пришёл Кутурга, а стена дырявая! Зачем мою стену спалил? Моя целая была, - начал было горестно подвывать Тукарчэ.

– Хватить ныть, Тукарчэ! Иди к Шилгинею, да не будь как баба плаксивая, а то что внук подумает, - резко оборвал причитания старика Сазонов.

Тот поднял на него свои мутные глаза и, вздохнув, пошёл к стене, туда, где работал Шилгиней.

– Тукарчэ! Абгая в живых оставлять? Или он не нужен тебе?
– деловито спросил старика Алексей, оправляя ремень с кобурой.

Тот удивлённо уставился на майора и поборов сомненья, выдавил:

– Не нужен.

Пётр, с мушкетом в руках уже стоял у выхода из дома, ожидая Сазонова.

Когда последние дауры возвратились в острог, ворота накрепко заперли, а на стенах сосредоточились воины. Сазонов в бинокль разглядывал подтягивающихся кутургайцев. Вражеские воины собирались крикливой толпой, абсолютно не ведая о воинской дисциплине. Вскоре они прознали о недостроенном месте в стене острога и начали концентрироваться там, а к стенам вышел человек и начал выкликивать Тукарчэ.

– О чём он там вопит, Петя?
– спросил Алексей.

– Старика поносит и требует немедленно покориться, а внука его Шилгинея отдать Абгаю в услужение, - отвечал Пётр, - однако и стеной он удивлён безмерно, оттого и нервничает.

– Тукарчэ, иди сюда!
– Сазонов показал на группу конных воинов неприятеля и сунул старику бинокль.

– Кто там кроме Абгая? Ты говорил о посёлках, которые ранее были за Умлеканом - там есть их старосты?

Старик довольно долго всматривался и, наконец, перечислил троих старост, указав на них.

– Отлично. Ну что, Шилгиней, давай, крикни этому нахалу что-нибудь обидное!
– Сазонов подвинул юношу за плечи к краю стены и тот с видимым удовольствием и злостью наорал на безмерно этим удивлённого парламентёра.

Тукарчэ с опаской смотрел на это действо, но не посмел остановить своего внука. Только негромко посокрушался о том, что их теперь точно в живых не оставят. Алексей с укоризной посмотрел на старика, покачав головой:

– Что же ты такой пугливый, Тукарчэ? Не боялся же обороняться в первый раз!