Чтение онлайн

Между тем, в госпиталях шла работа с пострадавшими. На поставленные оперативниками второго главного управления комитета госпезопасности вопросы, люди отвечали с трудом, речь была бессвязна и малопонятна. Поначалу они обвиняли военных, что те испытали на них свои новые разработки и это им даром, мол, не пройдёт. Экологи обвиняли СССР в непропорциональном применении силы и обещали раздуть это происшествие в неслыханный доселе скандал. Корейский Боинг, это ещё цветочки, предупреждали они. В течение следующих дней после тщательнейшего осмотра места происшествия не было обнаружено никаких следов взрывчатых, а равно как и химических веществ, способных вызвать наблюдаемые ранее световые и тепловые эффекты. Военные специалисты продолжали работать на месте вспышки в сумраке полярного дня, пытаясь обнаружить любые следы, оставленные экологами, при активации вспышки. Да какие там, к чёрту, экологи! Всем давно известно, чьим интересам служит эта организация. Сколько уже было случаев, когда так называемые экологи: и внешние и внутренние, на поверку оказывались обыкновенными шпионами, получающими деньги за предоставленную информацию.

С отверстием в земле, уже ограждённым по кругу, работа велась отдельно. Поначалу специалисты потеряли в яме два измерителя, которые они пытались поднести к её стенкам. Казалось, неведомая сила вырывала приборы из рук, будто бы втягивавшихся внутрь отверстия в земле. Стенки ямы постоянно осыпались, но грунт и камни постоянно исчезали, как бы растворяясь в воздухе. В яме исчезало всё, что попадало в неё целиком - от небольших приборов и до рукавиц. В связи с этим было решено использовать для изучения этой аномалии специальное оборудование, а пока предварительные данные исследования были переданы в Москву. Специалисты были перевезены в Рогачёво. А аэропорт посёлка уже готовился принимать рейсы из Мурманска. Вокруг аномалии было выставлено охранение из бойцов научно-исследовательской части. Собираясь у поставленной военной палатки, размером с железнодорожный вагон, офицеры из НИЧа обсуждали увиденное, делясь своими наблюдениями. Сходились на одном - на том, что ничего в этой ситуации непонятно. Также все чувствовали непонятный зуд в теле, находясь неподалёку от места, где были погибшие. Эта яма одновременно притягивала и пугала, некоторые даже слышали вибрирующие звуки рядом с чернеющим провалом, будто гудел далёкий трансформатор. Через некоторое время рядом с ямой остался лишь мичман Васильев, да его коллега Сафаров. Остальные ужинали в палатке. Через некоторое время, к аномалии направилась следующая смена. Но два офицера, сменявшие мичманов, не застали своих коллег на месте. Такого не могло быть! Офицеры и мичманы этого подразделения были настоящими профессионалами во сём и самовольно покинуть пост они просто не могли. Значит, что-то случилось! Известив о чрезвычайном происшествии остальных, офицеры немедленно прочесали берег, в поисках пропавших мичманов. Однако те не отзывались, не было найдено и следов пропавших. Берег же был обойдён. Назначенный старшим капитан Левченко проговорил:

– Стоп, назад! Пройдём ещё раз, - приказал капитан.
– Ничего не понимаю. Не белый же медведь их сожрал.

Белый медведь, конечно, тварь опасная, зимой отирается возле помоек или камбузов, жрёт отбросы и гарнизонных собак, а при случае может закусить бойцом. Но не тут же и не сейчас. Ещё раз обшарив каменистый берег и ближние холмы, люди вернулись к палатке, радировав о происшествии в Рогачёво. Вскоре на Утиный должны были прибыть специалисты, отдыхавшие в посёлке. Капитан Левченко, тем временем, подошёл к зияющему провалу. Аномалия буквально притягивала его к себе. Левченко протянул руку к стенке ямы. Рука тут же начала втягиваться внутрь неведомой силой. У капитана, к его удивлению, не было сил этому сопротивляться и только окрик стоявшего рядом лейтенанта, почувствовавшего неладное, заставили его отдёрнуть руку, завалившись набок. В том, что в аномалии пропали его товарищи, Левченко не сомневался.

Начальник госпиталя, профессор Бао Линь, одетый в костюм химической защиты, во время очередного обхода с присущим ему хладнокровием накинул простынь на остывающее тело очередного умершего от странной болезни, которая, внезапно появившись, уже наделала немало бед. Люди заражались моментально, массово и, хотя смертность была не столь высока, как поначалу заявили аккредитованные в Китае американские и европейские журналисты, примерно каждый двадцатый заболевший гарантированно умирал. Причём, болезнь была явно избирательной - никто из европейцев или американцев, которые находились в зоне распространения эпидемии, не заболел. Никто! Даже специально помещённые, несмотря на их решительные протесты, в один изолятор с заболевшими китайцами бельгийские журналисты и группа португальских предпринимателей из Макао, не оказалась заражённой.

Позже, когда китайские специалисты уже выделили вирус SARS и начали исследовать гены этого вируса, профессор пекинской клиники Ван Шуфан, лично участвовавшая в спасении и лечении больных так называемой атипичной пневмонией, скажет:

Бао Линь знал и другое - да, пробный шар пущен. Американский дьявол начал свою игру с Поднебесной Империей. Что же, пускай демон играет мускулами и упивается своей кажущейся мощью, ведь время расставит всё на свои места. А ждать китайцы умеют. И всё помнят.

Подмосковный научный центр - небольшой уютный городок на берегах реки Протвы, неподалёку от её впадения в Оку, славен своими научными традициями. Тут находится крупнейший государственный научный центр - институт физики высоких энергий, а также филиалы многих других отечественных научных центров. Ещё в 1958 году руководство СССР приняло решение о строительстве среди сосновых лесов научно-исследовательского комплекса, включающего крупнейший ускоритель заряженных частиц и установки для физических исследований. Город строился по плану, поэтому уникальна не только архитектура жилых кварталов, но и ландшафтный дизайн улиц.

Николай Радек, начал работать в Протвино ещё с 1987 года. А в 1991 году он уже работал на Новой Земле, участвуя в первичном исследовании новоземельской аномалии. С того времени Радек опубликовал два десятка статей по входящей в моду области физики - эвереттике, касающейся возможности сосуществования параллельных вселенных, и переноса между ними материи - правда, на квантовом уровне. Несколько хороших грантов и безупречная репутация ученого, вместе с личным обаянием, помогли ему организовать исследовательский отдел, куда он привлек таких же увлеченных людей, как он сам. И вот спустя шесть лет был получен первый результат. Весной 1997 года по коридорам, курилкам и лабораториям института физики высоких энергий с недавнего времени начал гулять новый слух. Он заставил учёных вспомнить о новоземельском происшествии шестилетней давности. Тот случай списывали то на модный в то время НЛО, то на происки американцев, то на советское секретное оружие. Об инциденте близ бывшего Полигона несколько раз имели неосторожность написать и бульварные газеты и респектабельные издания, которые вскоре напрочь забывали о своих публикациях. А после пары несчастных случаев, произошедших с теми журналистами, кто особенно настойчиво интересовался "взрывом", о проблеме предпочли забыть. Официальная версия о взрыве самодельного взрывного устройства, бывшего у гринписовцев, устоялась и более не подвергалась сомнению. Скандальный имидж самой организации "Гринпис" этому всецело способствовал. Для ищущих двойное дно, в официальную печать с подачи заинтересованной стороны просочилось известие о детонации схрона вооружения и боеприпасов, которое было украдено группой военнослужащих из местного гарнизона. В доказательство приводилось два факта - процесс военного трибунала в Архангельске, после которого было найдено ещё два схрона, а третий, ввиду его взрывоопасного состояния, пришлось подрывать на месте. Тут уже "правдивую" версию озвучила и оппозиционное правительству радиостанция, за что она имела некоторые проблемы, после которых её режимоборческий имидж значительно укрепился.

Но вот недавно, группой молодых учёных из лаборатории под руководством кандидата физико-математических наук Николая Валентиновича Радека было установлено наличие у аномалии так называемого цикла активности. В институте лишь очень немногие знали что стоит за исследованиями лаборатории Радека. Николай Валентинович не спешил раскрывать коллегам суть собственной работы, справедливо полагая, что результатом его исследований заинтересуются в Москве. Выводы и предложения уже на следующий день после установленного наличия цикла были отправлены по адресу, что был в своё время наизусть заучен Радеком. Но время шло, а гостей из столицы в Протвино так и не дождались. Лишь в январе 2000 года в город прибыл кортеж из нескольких чёрных машин, с тонированными стёклами. Николай Радек, без лишней суеты сразу же позвонил домой, предупредив родных о том, что задержится на работе, повесил свой белый халат, и, взяв папку с результатами многолетних исследований, отбыл в Москву. Через несколько часов, уже в столице, Николай лично докладывал о свойствах новоземельской аномалии и её цикле узкому кругу высших государственных чиновников. Через некоторое время финансирование проекта было существенно увеличено, лабораторией было получено новейшее оборудование, проводились исследования на месте. Над местом аномалии был выстроен ангар и подведены все коммуникации, для комфортной работы учёных. Вскоре протвинская лаборатория стала основой для научного центра, на основе которого был образован НИИ ИА. Институт располагался в Санкт-Петербурге, а возглавлял его всё тот же профессор Радек. И теперь он ждал того дня, когда аномалия проснётся. Этой датой, рассчитанной Радеком на основе колебаний её контура должно стать 22 июля 2008 года, день максимального расширения аномалии. В этот день должна будет полностью подтвердится его теория семнадцатилетнего цикла. Аномалия должна будет открыться, доказав правоту многолетних исследований учёного.

Скромные занавески лениво колыхались от дуновения свежего прохладного воздуха, проникавшего в открытое окно тёмной однокомнатной хрущёвки. Вместе с ним в комнату залетали и звуки ночного города. Изредка гомонили подвыпившие гуляки, проносились автомашины и, доказывая приморское положение города, со стороны бухты доносились редкие гудки и тарахтение моторов. Город засыпал. Как и сам обитатель этой квартиры - Пётр Алексеевич Карпинский, мичман боевой части связи, она же БЧ-4, командир группы. У Петра сейчас отпуск, но отдыхает он не в Турции и даже не в ведомственных "Полярных зорях", а на старом, с потёртой обивкой, диване, который в прошлом году он забрал у родителей. Одним глазом он посматривал на экран телевизора, сжимая в руке пустую пивную бутылочку. Смотренный им уже раз сто старый добрый советский фильм, ещё и прерываемый через каждые десять минут порцией идиотских рекламных роликов, Петру невероятно наскучил. Поэтому, выключив голосящий на очередной рекламе телевизор, он прошлёпал в ванную, где честно попытался перед сном почистить зубы. Удавалось со скрипом, но надо себя заставлять, иначе чревато.

– А оставлю, пожалуй, я это неблагодарное дело на утро, - пробормотал Карпинский, с неодобрением поглядывая на своё отражение.

Вот так, выгородив сам себя, он решил ложиться спать.

"Лучше бы ряженки взял, голова теперь с утра будет раскалываться" - сонно проморгало его отражение в зеркале, недовольное поведением своего хозяина.

Пётр завалился на не застеленный с прошлой ночи диван и тут же уснул, сотрясая комнату громким раскатистым храпом. Карпинский ворочался во сне, пытаясь устроится поудобнее. Раскладывать же диван и, тем более, стелить бельё ему было откровенно лень. Собственно, после тройки бутылочек "Кольского тёмного" и плотного ночного ужина, так всегда и бывает. Когда он всё так же беспокойно смотрел уже десятый сон, в тихую североморскую ночь, как в плохом кино, ворвался телефонный звонок. Треклятый аппарат трезвонил, не переставая.