Чтение онлайн

– Я бы не стал на них полагаться, - ответил Сазонов.

– А Кузьма?

– А что он? Он с Хрипуновым на ножах - ты это имеешь в виду?

– Ну да, а что, думаешь не стоит доверять?

– Думаю, что рано ещё Андреич. Так что пока мечты и только. Со временем всё при дёт, а пока нам только тыркаться. Опытным путём, - невесело усмехнулся майор.

В котомке Елисея ничего особенного не нашли - кое-какие припасы, да всякая мелочь личного характера. А вот распоротая подкладка кафтана явила на белый свет небольшой кожаный свёрток со скрученными листами плотной бумаги внутри. Прочитать что-либо было абсолютно невозможно - писавший это Елисей использовал тайнопись, сущую китайскую грамоту. Сазонов предложил испытать Никиту - он, как представитель этой группы, должен знать, как прочесть эту вязь.

Никита, борясь меж своим уязвлённым самолюбием и возможностью пригодится этим странным людям, сначала дал выход скопившимся эмоциям и, лишь потом, успокоившись и справившись о состоянии отца, сказал, что готов помочь. Однако прочесть он смог далеко не всё, расшифровке поддалась лишь пара листов, остальное и для Никиты стало неодолимым препятствием.

– Ну говори, о чём он пишет?

– То, что я смог прочесть….Пишет о дороге до Ангары, острожках, количестве служилых людишек. О геройстве своём пишет.

– Интересно, хм. А дальше что?
– поинтересовался Вячеслав.

– А далее не мочно мне прочесть, однако мыслю, что о вас пишет, - пожал плечами Никита.

– Логично. А что, Никита, отец твой прочёл бы?
– озабоченно произнёс инженер.

– То не ведаю, - Никита плюхнулся на лавку и уронил голову на грудь.

– Прошу вас не заключать меня в башню сызнова, да и людишек моих выручить оттуда нужно, мы не вороги вам, - глухо проговорил парень.

– А Елисей?

– Сей пёс изменой действовал, я отпишу на Русь об нём.

– Ладно, выпущу, но прежнее доверие заслужить надо будет, - решил Вячеслав, хлопнув ладонью по столу. Никита уверенно кивнул.

– Ладно, Никита. Ты иди, нам с майором поговорить надо.

– Слушай, Алексей, - проводив глазами Никиту, проговорил Вячеслав, - я со Смирновым это обсудил уже. Короче, ты поставишь острожек у нашей границе, на нашем берегу Уды у впадения её в Ангару и останешься там главным. Таможня и погранзастава, так сказать. Народу вас там будет немного, может с дюжину. Вахтовым методом парни там будут - по три месяца. Ваше задача - не пропустить чужого к нам незамеченным. Это очень важно. Возражения есть?

– Возражений нет, Вячеслав. Дело ясное…А кого мне дашь, Саляева, Новикова ?

– Саляев с казаками будет заниматься сбором шкурок у туземцев. Новиков мне тут нужен, я же всё-таки не военный, мало ли что.

– Володя?

– Кабаржицкий? Да, на первых порах пусть у тебя будет, а там посмотрим.

– Как с продовольствием будем решать?

– С собой возьмёте, столько сколько возможно. Приданные тебе тунгусы будут охотиться, у Владимира с рыбалкой неплохо. По возможности будем вас снабжать. В здешних лесах трудно с голоду умереть. Хотя мясо и рыба мне порядком поднадоели, картошки хочется, чёрт возьми! Но пока нельзя! Всё на высев.

– А когда она, появилась на Руси, при Петре вроде?
– улыбнулся Сазонов.

– Ну да, мне рассказали, что Пётр отправил мешок картошки из Голландии в Россию только в конце этого семнадцатого века. Да что Пётр, ещё при Екатерине Великой у картошки не было шансов. А в девятнадцатом веке ещё были картофельные бунты.

– Кабаржицкий рассказал?
– засмеялся Сазонов.

– Ага, он самый. Вон смешно получиться, если картошка в Россию придёт не из Европы, а из Сибири! Занятная коллизия, а? Хе-хе.
– Да уж, это точно. Может и Бекетову потом подкинем картошечки?
– предложил майор.
– Ну это как дела наши с ним пойдёт. Точнее не совсем с ним, мужик-то он неплохой, а с Московским царством.
– Ох, надеюсь, что всё ладно будет, - после некоторой паузы сказал Вячеслав, оглаживая бороду.

– Хорошо бы… Ладно, пойду готовится к отбытию. Ты когда планируешь меня послать-то, Андреич?

– На неделе, Лёша, не торопись. Мы ещё десять раз всё обдумать успеем.

Мишку Черкаса, убитого Елисеем, похоронили на высоком берегу Белой со всеми почестями: сколотили гроб, сделали оградку и поставили православный крест над могилой. Казаки за такое отношение к убитому казаку очень зауважали начальство посёлка, присутствовавшее на похоронах. А Елисей так и остался висеть на суку в перелеске недалеко от посёлка. Собаке - собачья смерть.

Ивана Репу, литейщика, сцапанного Новиковым у хрипуновцев и вывезенного в Белореченский посёлок, вызвали к воеводе Ангарского края. Так Вячеслава представил Ивану Кузьма, ставший теперь казачьим атаманом. По случаю атаманства Кузьме выдали невиданные доселе штаны со множеством карманов, отличный кожаный ремень, высокие ботинки с мощной подошвой, а самое главное - небольшой для его лапищи пистолет с двумя обоймами и нож с широким лезвием. Нацепив всё это великолепие, да рассовав свою мелочёвку по карманам, Кузьма Фролыч стал напоминать современного для двадцать первого века Робинзона-спецназовца. Посмотреть на этого загорелого на майском солнце мужичину с мощным волосатым торсом и серьгой в ухе, сбежались почти все жители посёлка. Они смотрели на него с таким нескрываемым удивлением и уважением, что Кузьма вконец стушевался и нацепил рубаху, чем вызвал несколько разочарованных женских вздохов. Для своих Кузьма теперь стал исключительно Кузьмой Фролычем и для всех девятнадцати человек стал непререкаемым авторитетом.

Иван зашёл в светёлку к воеводе, снял шапку, сложил двуперстие и, чертыхнувшись на отсутствие красного уголка, подошёл к столу, приглашаемый жестом воеводы.

– Здравствуй Иван, - начал разговор Вячеслав.

– Здорово воевода, пошто звал?
– спросил Репа, уже догадываясь о теме разговора, не дурак, мол.

Вячеслав внимательно смотрел на Ивана, щуря глаз и поглаживая усы.

– Воевода, ты хочешь рудное дело для себя учинить?
– решил взять быка за рога Иван.

– Да, Иван, но ты не спеши. Но сначала, расскажи о себе, о семье своей.

Иван опешил, зачем ему это надо знать? Допрос желает учинить, но зачем?

– Ну да Бог с ним, - решил Иван и, пожав плечами, начал рассказ.

– Отец мой, Михайла Васильевич, родом из Дмитрова, кузнецом был, а на войне с ляхами сгинул без следа. Матушка, Ольга Микулишна, с псковской украйны, жива, слава Богу. С братами моими живут в Дмитрове, в посаде. Браты по отцовому завету кузнецы оба, детишки тож к железу тянутся сызмальства.

– Ну а ты как в Москве оказался?

– Я… меня Акинфий, старшой брат, после того, как отец сгинул на войне, послал к дядьке Игнату в Тулу, подмастерьем. Ну а там, как выучился ремеслу, так в Москву и подался, а опосля и в Литейный приказ, плавильщиком.

– Так сбежал от дядьки-то, получается ?

– Ну да… сбежал, точно, - засмущался Иван.

– Обратно поди хочешь?

– Да не особливо.

– Ты в рудах разбираешься?
– спросил воевода заинтересованным голосом.

– Ну да, ужель с железом работал бы?

– Отлить железо сможешь?

– Смогу, чтож не смочь.

– А пушку?

– Дык, это пушечный литейный двор нужен, токмо там можливо пушку отлить.

– А ты можешь такой двор сделать?
– подался вперёд Вячеслав.