Чтение онлайн

— Ух ты!

— Вот именно «Ух ты!». С того момента все пошло наперекосяк. Ситтурд рассорился со своими спонсорами. Загадочный пожар уничтожил «Макропотамию», причем ходили слухи, будто он сам его устроил. Ситтурд стал жить затворником — возможно, в Австралии. Но со временем он вернулся в Дастдевил, чтобы основать там духовную общину.

— Он стал главой культа? — едва не задохнулся Чистотец.

— Нет, нет. Главой он никогда не был, скорее катализатором. Но он настроил против себя реформистское женское движение, а также промышленных магнатов. Церковь выставила его демонической личностью. Его собратья-ученые тоже почувствовали себя под угрозой, а художники считали, что он слишком уж успешно претворяет свое искусство в жизнь.

— И что случилось? Его убили?

— Он исчез, — ответил доктор Тад, объезжая тушку раздавленного броненосца посреди дороги. — Вот почему мне хотелось побывать в Дастдевиле, это последнее место, где его видели живым, а теперь там скорее всего уже ничего не осталось. «Макропотамия» исчезла, и никто не знает, где именно в Южной Дакоте находилась Лабиринтия. След самого диагонального мыслителя всех времен потерялся.

— Может, он этого и хотел?

Чистотец вздохнул. Как же ему хотелось рухнуть где-нибудь в мягкую постель — лет на сто!

— Возможно, — согласился Тад. — Но есть любопытные совпадения. Например, Ронуэл Сьюард (это настоящее имя Вонючки Юлы) поразительно похож на Ситтурда, и про самого Сьюарда, ничего, по сути, не известно. Интересно и то, что тридцать лет назад как раз в Дастдевиле возник языческий сексуальный культ, который затем разгромили федералы. Там было истинное побоище. И есть еще одна причина съездить в Лос-Вегас.

— Какая? — насторожился Чистотец.

— Федералы и позднее «Витесса» скрыли практически все детали, но в бытность мою консультантом в «ВООБРАЗИЛИИ» я познакомился с одним человеком, который утверждал, что видел артефакты.

— И кто же это? — спросил Чистотец, но постарался скрыть свое любопытство.

— Олли Подрида. Он держит «Музей печально знаменитых американцев» на улице Брандо. Жаль, что «Витесса» решила закрыть всю эту часть Техаса. Я бы рискнул потягаться с погодой. Там, где я вас подобрал… Вы ведь должны были что-то видеть?

— Мы едва-едва успели выбраться. Там были охранники и всякие роботизированные штуки. Мы больше о себе беспокоились, чем о смерчах.

— Знакомое чувство, — согласился доктор Тад, указывая на африканцев-масаи, которые сгоняли миниатюрный скот.

— Мы правда очень вам благодарны, что подвозите нас в Альбукерке.

— В Нью-Альбу, — поправил доктор Тад. — У восьми из десяти граждан были проблемы с правильным написанием, поэтому власти похоронили его — вместе с биологическим и химическим оружием, оставшимся с войны. Надеюсь, вы не думаете, что по прибытии я вас отпущу? Папа будет очень рад с вами познакомиться. Места, где спать, у него предостаточно, и завтра рано утром мы отбываем в Лос-Вегас. Почему бы вам не поехать с нами?

— Спасибо за предложение. — Чистотец смущенно кашлянул. — Но нам не хотелось бы навязываться.

— Будет вам, познакомитесь со стариком, а дальше сами решите. Во всяком случае, получите вкусный обед.

Чистотца переполнила благодарность. После головных болей и неконтролируемых желаний крохи покоя и доброты казались драгоценным подарком. Драгоценным, но подозрительным.

Танцы сомалийцев, номера «Пекинской оперы», вспыхивающие плакаты-голограммы «разыскивается такой-то моджахед», не говоря уже про сверхлегкие дельтапланы над Самсунг-Сити и многое-многое другое, — на прибывающего к контрольно-пропускному пункту Нью-Альбу обрушивается море информации. Отец доктора Тада жил в анклаве Пропитание, построенном в духе селений пуэбло, где его дом был зажат между клиникой пластической хирургии и одним из самых популярных местных соляриев. На контрольно-пропускном пункте их приветствовал вооруженный охранник — человек, на бедже которого значилось «Федотов». Как только он махнул им проезжать, доктор Тад вдавил педаль газа и вскоре свернул на ухоженную стоянку, обсаженную маммиляриями и опунциями.

— Надо же, какие они яркие! — обрадовался он, потом вдруг взглянул в лицо своему пассажиру. — Знаете выражение «выплеснуть младенца вместе с водой»? Или «дитя — отец мужчины»? Так, пожалуйста, не произносите такого при папе.

— Почему? — с удивлением спросил Чистотец.

— Несколько лет назад папа пережил кризис среднего возраста. Связался с прохвостом Сколько-Дашем из Питтсбурга.

— Я слышал про доктора Сколько-Даша.

— Все слышали про гада Сколько-Даша! Он же просто мясник! Коротко говоря, он запустил бизнес-проект «Вита-Ремонт», основанный на подозрительных и не получивших одобрения препаратах против старения. И папа на это купился.

— Препараты не сработали?

— Да нет же… в некотором смысле. Папино тело преобразилось.

— Он омолодился?

— Уменьшился. Сейчас он размером с младенца. Но физическая травма и стресс оказались для тела почти непосильны. Кости у него частично размягчились, поэтому ему приходится жить в особой жидкости… в резервуаре.

— В резервуаре? — переспросил Чистотец. — То есть в аквариуме?

— В очень маленьком аквариуме, но, бога ради, ему ничего не говорите, он очень обидчивый. Он, возможно, выглядит как дитя, но на самом деле перед вами ворчливый старик.

— И он… постоянно там живет?

— Миссис Мендоца вынимает его для физиотерапии… и меняет ему жидкость. Она его сиделка, но они уже много лет любят друг друга.

— Она в него влюблена?

— Они давно вместе… Нет, не так, у них сложилось что-то вроде поклонения. Нет, не культ, у них все совершенно безвредно. Как-то связано с бейсболом. Думаю, по-своему это даже на пользу здоровью.

— Подождите, подождите, — не выдержал Чистотец. — Но если он живет в аквариуме, как вы собираетесь везти его в Лос-Вегас?

— Я же говорил, аквариум маленький. Везти его, конечно, не просто. Но папа потом чувствует себя гораздо лучше. Виртуально у него весь мир под рукой, но виртуальность ни в какое сравнение не идет с настоящей поездкой. На сей раз он хочет поехать на «американские горки»!

— Понимаю, — еще более растерянно ответил Чистотец, которому оставалось лишь восхищаться сыновней привязанностью доктора Тада. — Обещаю, что ничего не скажу. Но за Кокомо поручиться не могу. Она всегда говорит то, что приходит ей в голову.

— А голова-то у нее что надо, — объявил доктор Тад. — Я ведь даже не знал, что Фома Аквинский не признавал онтологическое доказательство существования Господа, какое представил святой Ансельм. А впоследствии его подтвердил Декарт, модифицировал Лейбниц, опроверг Кант и оживил Гегель.

Чистотец озадаченно покачал головой.

— И я тоже. Во всяком случае… мне кажется, я этого не знал.

Он не помнил, чтобы Кокомо разговаривала — в обычном смысле.

«Старик» оказался в точности таким, как описал его доктор Тад. Почему-то Чистотец думал, что он шутит. Но папа доктора Тада действительно обитал в аквариуме, где вес его хрупкого тела поддерживала маслянистая голубая жидкость. Телосложением он походил на двухлетнего малыша, но кожа на тельце натянулась и покрылась пятнами, а в лице чувствовалось что-то стариковское. Вся его одежда состояла из облегающих плавок. Из середины безволосой груди рос, покачиваясь в воде, как водоросли, одинокий клок седых волос.