Чтение онлайн

– Вот как? – удивленно спросила она. – Значит, я не должна испытывать вину за то, что не могу ответить тебе взаимностью?

– Может и должна, не знаю, – раздраженно махнул мужчина. – Я сам неважный родитель. Свою-то дочь правильно не воспитал, еще кого-то другого пытаюсь.

– Воспитание не твоя заслуга. На то родителей и прозвали родителями. Они ведь только рожают, верно? – пыталась разобраться девушка. – Есть те, кто учат и те, кто опекают.

– Да, наверное, – кивнул он. – Я давно перестал понимать свою дочь. Она, к слову, почти твоя ровесница. Не буду спрашивать совета о том, как с вами правильно говорить…

– То, что мы с ней ровесники еще не делает нас похожими.

– Почему-то мне кажется, из тебя выйдет неплохой родитель. Ты не совершишь моих ошибок.

– Я вообще не собираюсь быть родителем, – поежилась она. – Я смотрела, как это происходит и мне это показалось противоестественным.

– Я тоже видел, как рожает моя жена и, поверь мне, это самая в природе натуральная вещь. В отличие от этого скверного мяса и джема. Сомневаюсь, что в них замешана природа. Раз уж мы заговорили о семье… Как поживает сестра?

– Из последнего разговора с ней я вынесла, что весьма скверно. Все беды с этой особой происходят из-за того, что она невыносимая потаскуха.

– Сказал бы, что о родных сестрах так не отзываются, но знаю, что лгать ты не умеешь, и приму за чистую монету.

– Она спала с одним парнем на протяжении полугода и подумала, что это даст ей право считать его своим.

– А я-то думал, ты самая знатная феминистка в стране.

Уве рассмеялся с набитым ртом, вдохнул брусничный соус и резко закашлялся. Жаклин спокойно наблюдала за этими муками, игнорируя его жесты.

– Спасибо, – выдавил он, когда кашель отступил.

– Не за что, – пожала плечами она. – А за что?

– Когда человек кашляет, следует постучать ему по спине, иначе ненароком задохнется, – доходчиво пояснил мужчина.

– Даже если человек взрослый и понимает, что с набитым ртом не разговаривают и уж тем более не смеются? Закончил? – следила за его движениями челюстью она.

– Необязательно вскакивать, как только закончишь с трапезой.

– Ты собираешься есть еще? – поморщилась Жаклин.

– Нет, что ты! Я не такое чудовище, как ты думаешь.

– Я не думаю, что ты чудовище, но у тебя чудовищный желудок, – добавила она, немного помолчав. – Почему ты назвал меня феминисткой?

– Ну не знаю, – наклонил голову в бок он. – Просто ты…

– Это новая мода? Обвинять в феминизме европеек, только потому, что они выступают за свои права, как остальные меньшинства?

– Опираясь на статистику, нельзя сказать, что женщины в меньшинстве. Нет, все-таки ты феминистка.

– С чего бы вдруг? Ведь я любила Отто.

– Это ни о чем не говорит, – отмахнулся Уве.

– Нет, это о многом говорит.

– Нет, не говорит, – настоял Уве, всматриваясь в ее темные глаза. – Ты чего-то не договариваешь. Ты всегда что-то скрывала, но, может, есть смысл выговориться? Может, станет легче, ты так не считаешь? Все что мы о тебе знаем, это наличие сестры, но…

– Ты доел? – поднялась Жаклин. – Кажется, они закрываются. Это кафе не круглосуточно.

– Да, – остыл Уве и направился за ней в машину. – Прости, что залез не туда, – сжал губы он. – И прости, что поднял голос. Это непозволительно и непрофессионально.

– Да, я не твой допрашиваемый. Криком бы ты из меня ничего не выбил.

– Так я из тебя действительно сделаю феминистку, – рассмеялся он. – Просто все в отделе… Понимаешь, в коллективе закрытых не любят.

– И что же, если я просто работаю на работе, значит можно пускать обо мне сплетни?

– К сожалению, в большинстве кругов это именно так и происходит, – с горечью признал он. – Если не обсуждаешь вместе с остальными – обсуждают тебя.

– И что же, меня обсуждают? – сглотнула она. – А ты обсуждаешь вместе с ними? Как меня называют за спиной?

– В нашем кругу тебя никто так не называет, поверь.

– Но как называют не в нашем кругу? – потребовала ответа Жаклин.

– Тебя это не обрадует.

– Знаю.

– Гансом.

– И что это значит?

– Лучше тебе узнать об этом самой. Я не большой специалист в медицине.

Она кивнула и на протяжении какого-то времени они слушали звон брелока и шум двигателя.

– Понимаешь, – продолжил он, – мне трудно тебя защищать, когда я сам ничего не знаю. Вот уже пятнадцать лет я объясняю коллегам, что никакая ты не сбежавшая из другой страны преступница, не наркоманка и не лесбиянка. Фантазия у людей безгранична. Скоро они тебя и вампиром сделают. Я не перестану тебя защищать, но для этого нужно хотя бы чувствовать уверенность в том, за что заступаешься.

Жаклин не отвлекалась от дороги.

– У дома высадить или еще где? – бросила она.

– Да, у дома, – расстроено ответил Уве.

– До завтра, – кивнула она, не оборачиваясь, и остановила машину на площадке рядом с его подъездом.

– Жаклин, я всегда буду на твоей стороне. Понимаю, что новым Отто мне для тебя не стать… Его смерть буквально растоптала тебя, а, то, что происходило в твоей жизни до встречи с ним, вообще предположить страшно. И все же, не думай, что ты одна. Одиночек в мире нет. Даже у самого последнего негодяя найдутся те, кто за него переживает. Не создавай иллюзию того, что ты перестала чувствовать, иначе в нее поверят и остальные. Я не верю, что тебе безразличен. Такого просто не может быть.

Он покинул машину, и девушка тут же тронулась. Она не стала ждать, пока он поднимется на свой этаж, как любила это делать. Не стала смотреть на окно их кухни. На то, как радуется приходу его жена, ставит на стол свежеприготовленный чай с имбирным печеньем. А дочь наблюдает за ней с высоты в коротком халате, забросив на подоконник ноги в шерстяных гетрах.

Жаклин выехала на главную улицу, свернула в сторону площади Сельгенс Тор и бросила машину вне зоны стоянки. Прошла вдоль горящих витрин магазинчиков, рассматривая причудливые игрушки, елочные шары с миниатюрными копиями популярных зданий внутри, плетеных зверей. Один из них ей приглянулся особенно. Это был олень из веток вроде тех, что стояли в центре площади.

– Его можно подключить, и тогда он будет светиться, – пришел на помощь продавец. – Показать?

Жаклин вспомнила о кошмарах, которые преследовали ее всю ночь, и поставила игрушку на прежнее место.

– А есть что-нибудь не электрическое? – отмахнулась от уродливых кадров она. – Что не сгорит.

– Обычные олени, – кивнул на более дешевый товар мужчина. – Из обычных веток. Тоже горят, но только если очень постараться.

Она подняла одну из фигурок с повязанным на шее миниатюрным шарфиком.