Чтение онлайн

Так стоило ли вести всю эту хитроумную кампанию против Шишкарева? С трудом верится, что такой человек будет носить в кармане контейнеры с редкоземельными металлами и тайно передавать их где-то в столичном метро... Кристина утверждает, что все это он может делать по нынешним законам открыто. На его продукцию, приборы запрета нет. А то, что идет на оборонную промышленность... Так ведь у разведки и других иностранных тайных служб есть свои каналы в министерствах, правительстве. Россия сотрудничает с крупнейшими европейскими фирмами и концернами, и, как утверждают на самом высоком уровне, у нее теперь нет секретов от друзей... Только друзья ли представители этих концернов?.. Но это уже высшая политика, и в нее вряд ли полезет полковник Селезнев, да ему никто и не позволит туда соваться! Когда «генерал Дима», ныне сидящий в Крестах за участие в похищении ценных рукописей, по московским рекомендациям сунулся было к Селезневу, тот сразу дал ему от ворот поворот. Что-что, а на разных политических авантюристов у Владимира Ивановича годами проверенный нюх...

Кристина достала из шкафа плоскую красивую бутылку водки, налила в маленькие рюмки, на столе появилась высокая баночка с оливками. На каждой оливке — красное пятнышко. Оказывается, из них вынуты зерна. А Князев где-то слышал, что их как раз можно глотать, потому что оливковые зерна без остатка растворяются в желудке.

Они выпили, Кристина нарезала колбасу, сыр, буженину. Включила небольшой телевизор «Сони» на тумбочке. «Вести» передавали, что в Грозном по-прежнему убивают наших солдат. Состояние генерала Романова «критически тяжелое», он все еще в коме... Артур сморщился, все это слушая, как от зубной боли, встал с табуретки и выключил телевизор.

— Ты нервный стал, Артур, — негромко произнесла Кристина. И она впервые назвала его на «ты».

— А ты наоборот — спокойная и рассудительная, — заметил он. — Перемена работы положительно сказалась на твоем настроении...

— Ты же сам, Артур, говорил мне, что нельзя жить только прошлым...

— А ты думаешь, есть у нас будущее?

— Ну, как мрачно! — рассмеялась она. — Ты что имеешь в виду: нас с тобой? Или вообще?

На этот раз он сам налил водку, поднял рюмку:

— Мне хотелось тебе сказать, Кристина, что, мол, все будет хорошо... Но я вдруг вспомнил, что буквально в каждом фильме, особенно в телесериалах, герои или героини говорят человеку, попавшему в беду, именно эти слова. И они, по-моему, превратились в пустой звук!

Они выпили, водка была такая ароматная, что можно было и не закусывать. Обычно Артур не ощущал вкуса крепких напитков да, признаться, и пил-то очень редко, но сейчас, в этой небольшой светлой кухне, сидя рядом с красивой женщиной, в больших глазах которой плескалась синь спокойного моря, ему было приятно пить, душевный мрак, навеянный разговором о Шишкареве и событиями в Чечне, развеялся, — сейчас он видел только ее овальное лицо с припухлыми сочными губами, от золотистых волос распространялось легкое сияние, запах лаванды или хорошего шампуня волновал. Махровый халат немного распахнулся на коленях, и они, округлые, белые, дразняще приковывали его взгляд.

— Ты хочешь остаться, Артур? — спросила она, разглядывая дно кофейной чашки.

— Если ты не против,— чуть севшим голосом ответил он. И понял, что слова не выражают его чувств. Кристина нравилась ему с первой встречи, но он гнал мысли о ней прочь, как, впрочем, и о всех других женщинах. После смерти Ирины он встречался с несколькими женщинами, но ни одна из них не затронула его сердце. И Артур склонялся к мысли, что вместе со смертью жены умерла у него и любовь к женщине... Наверное, это чувствовали и его приятельницы: редко звонили, встречали внешне благосклонно, в постели были на уровне, но если в тебе нет истинной страсти, нежности и тепла, то вряд ли можно ожидать этого от партнерши. И к любви у женщин склонность больше, чем к страсти. Все это относится к порядочным женщинам, а Князев никогда и дела не имел с проститутками и потаскушками. Наверное, поэтому ему и было трудно с женщинами, что он в глубине души понимал, что обманывает их, выдавая естественную потребность за чувство... Но с Кристиной все складывалось по-другому: ее жизнь тоже больно ударила, поэтому он и смотрел на нее другими, не только мужскими, глазами.

Кристина умна, по его мнению, она сама должна решить, быть им вместе или нет. То, что у нее до него были другие — ничуть не волновало. Нужно быть идиотом или глупым ревнивцем, чтобы упрекать женщину за прошлое, которым... нельзя вечно жить. Кристина красива, но в ней нет свойственного красивым женщинам превосходства, кокетства. Красота во все века была самым большим богатством женщины. Как легко было одурачить Шишкарева, поставив на его пути Кристину! Но быть участником всего этого спектакля с «переходом» на работу в «Радий» Артуру неприятно.

И сегодня, идя к ней на встречу, как он внушал себе, «деловую», Артур еще не был уверен, что у них что-либо получится. Личные и служебные отношения он до сего раза никогда не смешивал. Но вот сейчас что-то произошло с ним: дико было бы встать и уйти от женщины, которая тебе так сильно нравится. И он отлично знал, что тоже нравится ей. Иначе никогда бы не согласилась дурачить Арнольда Шишкарева. Понял, наверное, это и умный Дед, привлекший молодую женщину к операции, которая, по-видимому, ничего сенсационного не даст...

— Ты давно, Артур, никому в любви не признавался, — с ноткой горечи произнесла Кристина.

— В любви? — вырвалось у него.

— А ты что, ее похоронил в могиле вместе с женой? — Очевидно, Кристина немного опьянела, иначе не произнесла бы этих жестоких слов. Однако Артур не почувствовал возмущения, негодования. Она права: нельзя вечно жить прошлым... Где-то он читал — об этом сейчас много пишут, — что отлетевшая на небеса душа умершего человека живет в иных измерениях и даже на других планетах, и ей, душе, земные радости и горести даже близких людей остановятся безразличными. Духовное существование в космосе — это высший уровень жизни после смерти. Так что Ирина и Наташа вряд ли его, Артура, осудят, если он полюбит золотоволосую женщину...

— Любовь... — сказал он, вертя в пальцах рюмку и не глядя на Кристину. — Слово-то какое простое, а я действительно не произносил его уже два года. Ни разу.

— Прости, Артур, — она положила свою розовую ладошку на его руку. — Даже не знаю, чего это я разозлилась на тебя?

— Кристина, два года жила во мне только одна ненависть к выродкам рода человеческого, а точнее, нелюдям, — тихо выдохнул он. — Но ты, кажется, разбудила меня от этого кошмарного сна... Мне очень хорошо с тобой. Я будто тону в твоих синих глазах.

— А мне почему-то трудно выдерживать твой взгляд, — призналась она.

Взяла его руку и положила в вырез халата. Оказалось, что под ним нет бюстгальтера, а немного позже он убедился, что и трусиков тоже нет. А какие у нее были гладкие теплые ноги! Но это было позже… А сейчас он, глядя ей в глаза, встревоженно сказал:

— Этого раньше не было...

— Чего, милый? — Она даже пухлую губу прикусила, чтобы не отвести взгляд от его пронзительных серо-зеленых глаз.

— Я не хочу, чтобы мой взгляд... — он запнулся и, вздохнув, закончил: — Был неприятным для тебя!

— Это не так, — возразила она. — У тебя, дорогой, красивые глаза... Просто...

— Что? — улыбнулся он.

— Давай всегда будем друг другу говорить только правду?

— Я тебе еще ни разу не соврал.

— Знаешь, почему я попросила тебя не уходить? Мне страшно теперь быть одной в квартире, Артур. Я чувствую, что этот мордатый подонок бродит вокруг дома, он может в любой момент вломиться ко мне. Они все могут, эти бандюги!

— Не преувеличивай, — сказал он. — А этого Хруща я рано или поздно прижму к стенке... В нашем деле мало знать, что тот или иной — преступник, важно взять его с поличным, на деле, и иметь вещественные доказательства, улики против него. Иначе суд и рассматривать дело не станет. Преступники это прекрасно знают и, творя свои черные дела, стараются не оставлять следов... А нет следов — нет и преступления. И хорошему адвокату ничего не стоит оправдать на суде даже убийцу. Сколько их, благодаря защитникам, сейчас на свободе — не сосчитать!