Чтение онлайн

– Ты у меня сейчас...
– Верзила в майке оттолкнул локтем цеплявшуюся за него жену и вдруг увидел наставленный ему в живот небольшой черный ствол.

Лицо Голицына застыло белой пастозной маской.

– Я с тобой, как с человеком, говорю, скотина...

Мужик сразу обмяк, словно из него выпустили воздух.

– Кто к нему ходит? Быстро!
– не опуская ствол, приказал Голицын.

– Да я его и не видел никогда!
– От страха у того зуб на зуб не попадал.

– А сестра его?

– Она и не живет тут...

– А где же? Быстро!

– Понятия не имею...

– Ну!

Ревнивец вспомнил:

– Я слышал: она прописала на площадь каких-то каказцев...

– Кого?

– Катал. Азербайджанцев или чеченцев...
– вставила женщина из-за его спины.

– Так, - Голицын начал догадываться.
– А как их зовут?

Женщина назвала:

– Муса. Еще Эдик.

Голицын и Волок переглянулись:

"Телохранители Джабарова... Ясно."

Ушли, не простившись.

Во дворе постояли.

Телохранители знали и про строительный домик, и про Волока, который обещал узнать о нем для Джабарова. Кавказцы наверняка были наслышаны о настоящем Анчиполовском, поскольку были прописаны на его площади. Они подыскали стремного мужика, снабдили данными, послали его к Волоку.

Голицын улыбнулся.

– Чего ты?
– спросил Волок.

– "Полковник был большая сука и пассовал на трех тузах!" Смердов не во всем разобрался.

Вывод был изумительно прост.

– Телохранители проверяли нас через этого мужика. Если строительный домик больше не нужен, значит ты знаешь о судьбе Джабарова больше, чем они... С телохранителями надо кончать. Им дорога на Россолимо, вслед за шефом...

– Смердов не поверит. Захочет лично проверить.

– Это его проблема...

МЕНТЫ. ИГУМНОВ, БАКЛАНОВ, КАРПЕЦ

– Тебе сейчас будут звонить, Игумнов!
– Звонки в дежурке не умолкали. Дежурный держал в руках обе трубки.
– Карпец. Он у кафе "Аленький цветочек"...

Игумнов только вернулся в дежурку вместе с Баклановым. Они ходили в кассы брони. Посадочные на скорый Москва- Феодосия для инспектора ГАИ и его жены были уже у Бакланова. Ночной трехэтапный обмен Николы на водительские права был честно завершен.

Звонок раздался через пару минут.

– Тебя!
– Дежурный передал трубку Игумнову.

Звонил Карпец. Ему было неудобно говорить - рядом кто-то стоял. Он звонил из автомата со двора кафе.

– Есть в продаже... Но только один сорт.

– Эдик?

– Нет, по-крупнее!

– Муса!

– Да, именно.

– Мы сейчас будем. Ничего не предпринимай.

Машина Бакланова стояла наготове под окнами.

Минут через двадцать они уже подъезжали к кафе. Бакланов превзошел самого себя. Впрочем, дело было не только в нем. Мотор работал, как часы. Большинство частного транспорта в дни съезда КПСС поставлено было на прикол.

– Его сейчас взяли, товарищ капитан!

Младший инспектор - в расстегнутой куртке, со всегдашней жуликоватой ухмылкой на лице - выскочил наперерез, едва они свернули в переулок.

– Мусу взяли...

– Кто? Как?

– Только сейчас. Городская милиция. Лейтенант и с ним второй - в штатском! По-моему, просто так, снять верха...Видят, что черный, вот и...

– Какого черта! Здешние менты живут с ними душа в душу!

– Милицейский "москвич". Вот только сейчас свернул в переулок...

– Садись, -крикнул Бакланов.

Карпец вскочил на заднее стденье.

Бакланов уже гнал по переулку.

– Вон они! " 48-11"

Менты впереди правили мимо на Волхонку. Бакланов на своей патрульной легко включился в преследование.

– А может, у города на Мусу тоже есть материал. По-серьезнее нашего,Карпец просунул голову между спинками сидений.
– Тогда они вряд ли его отдадут...

– Обменяем.
– Бакланов не улыбнулся.
– На два купейных билета по Казанскому ходу...

– На водительские права...

" Москвич" с ментами и задержанным каталой вертанул в сторону Александровского сада. Бакланов был на чеку, не позволил им оторваться.

Под светофором на площади Революции они оказались уже метрах в десяти позади "москвича".

Теперь можно было рассмотреть сидевших в нем. Муса - с огромными, неохватными плечами - сидел с левой стороны, за водителем. Он один занимал все заднее сиденье.

– Это должно быть 108-мое. Фрунзенское райуправление...
– предположил Бакланов. Отделение обслуживало самый Центр.
– Им до всего дело.

Милицейский "москвич" сделал объезд вокруг гостиницы "Москва", теперь правил на Горького.

– Не пойму, кому какой интерес?!

Перед Центральным телеграфом "москвич" впереди перешел в левый ряд. Бакланов тоже пристроился к осевой.

На перекрестке впереди инспектор 2-го отделения ГАИ, наводивший порядок, перекрыл движение. С Огарева ожидался выезд большого милицейского начальства. Оба встречных потока на Горького томились в ожидании...

– Аккуратнее!
– крикнул вдруг Игумнов.

Дверца "москвича" со стороны осевой неожиданно распахнулась, Муса тяжелый, поперек себя шире, без шапки, в кожаной куртке, с длиннущим шарфом - выскочил на мостовую, через дорогу побежал к Центральному Телеграфу.

– Бери влево!
– крикнул Игумнов. Проезжая часть слева была все еще пуста.
– Гони на Огарева!

Бакланов едва успел с поворотом.

Инспектор 2-го отделения ГАИ впереди махнул жезлом. Мусу и Бакланова с его "жигулем" мгновенно отрезало от ментов в "москвиче".

– Вот это - номер!
– признал Игумнов.

Бакланову и самому стало смешно.

– А что 108-ое?

Менты, сидевшие в "москвиче", из которого выскочил катала, не предприняли никакой попытки его вернуть. Видимо, действительно подхватили кавказца в надежде поживиться.

Муса свернул на Огарева. Убедившись, что его не преследуют, он перешел на шаг. Широченный, с руками в карманах на животе, катала оккупировал большую часть тротуара.