Чтение онлайн

Бывший Газетный переулок, называваемый нене Огаревым, был узким. Почти всю четную сторону его занимало старое здание Министерства Внутренних дел СССР или "Огарева,6", как назвал в его честь свой роман Юлиан Семенов.

Тут все жило жизнью министерства и его служб. Провинциальное и московское начальство подъезжало, уезжало. Повсюду виднелись черные, с престижными номерами "волги". Еще несколько машин гнездилось ближе к Герцена, там находилось здание бюро пропусков.

Бакланов обогнал Мусу, сбавил скорость.

Катала успел миновать ничем не примечательный центральный подъезд министерства. Знал ли он, что за учреждение находится за тяжелой высокой дверью?

– Брать будем ближе к бюро пропусков, - предупредил Игумнов.
– Только без эмоций. Аккуратнее.
– Он обращался, главным образом, к младшему инспектору.

У Карпеца чесались руки. Он не спускал глаз с каталы.

Посещение подпольного кружка каратэ не прошо ни для него, ни для Качана бесследно.

– Пойми: мне еще за предыдущее задержание объясняться. Убийца-таксист написал на съезд, что мы над ним надругались... Так что...

– Не вызывали еще?
– К младшему инспектору вернулась обычная неискренняя ухмылка.

– Нет пока...

– Разговор вас ждет незавидный...
– азарт Карпеца вроде спал.

– Это точно.

Власть была категорически против непримиримой преступности и в то же время не давала ментам на земле полноочий. Общественное мнение, не зная уголовной статистики, которая скрывалась, еще не ожесточилось до конца.

" Вот и думай, как тут быть!"

– Все! Тормози!

" МО-14562" круто вильнул к тротуару.

Игумнов и Карпец вылетели с двух сторон.

– Милиция!

Несмотря на запрет, Карпец успел для порядка применить пару приемов контактного каратэ.

Мусу повернули лицом к стене Бюро пропусков. Заставили раздвинуть ноги. Ошмонали. Сунули в машину.

" Кто-то обязательно должен быть крайним в этой жизни, Муса..."

МУСА

Разговаривали в кабинете Игумнова.

Каталу посадили на стул в средине комнаты. Муса - неохватный в плечах и в талии - расстегнул куртку. Спустившиеся полы прикрыли огромные, как столбы , ляжки.

Муса теперь интересовал не только как свидетель по делу серийных убийц.

Конец нити к неизвестному охраннику КГБ, стрелявшему на перроне, можно было проследить отсюда.

" От телохранителя Джабарова к самому Джабарову, к гостю с Кипра Романиди, одновременно - к Волоку, который его привез..."

Игумнов начал непосредственно с официальной причины, по которой Муса оказался в отделе.

– Почему ты не являлся по повесткам?

– Я не получал, начальник!

– Их отправляли почтой!

– На фабрику! Но я там не бываю!

Кроме Игумнова и каталы в кабинете находился Качан.

Борька тоже подкинул вопрос:

– А письма?

– Я получаю на Главпочтамте...

– Мы и на Главпочтамт посылали! До востребования...
– Старший опер незаметно взглянул на часы.

С минуты на минуту должна была позвонить механик Динка - преданная Веркина наперсница, вызвать в камеру хранения. Это означало, что мать Верки уехала и квартира свободна.

Они встречались все на той же остановке против дома.

– Клянусь, начальник...
– фальшиво возмутился Муса.

– Вот постановление о приводе в прокуратуру. Читай...
– Игумнов достал бумагу.

Муса читать постановление отказался.

– Я верю, начальник.

– Сейчас поедешь в прокуратуру. На очную ставку. Знаешь, о чем пойдет речь?

– Насчет кольца?
– Кольцо одной из убитых женщин от убийцы перешло к кавказу.

– Да. Не испугаешься сказать, как все было?

– Обижаешь, начальник!
– Муса уже вставал.
– Поехали. Хочешь, начальник... Я приеду после очной ставки. Расскажу, как все было...

Игумнов задержал его. Он надеялся с его помощью узнать кое-что о Джабарове.

– Куда ты спешишь, Муса? Вроде нигде не работаешь...

– Устраиваюсь, начальник.

– А вообще? Что делаешь? Например, сегодня с утра. Во сколько ты поднялся?

– Рано, начальник.

– А лег?

– В три...
– Кавказец смутился.

Крутые эти парни при каких-то обстоятельствах, но, как правило, всегда только наедине иногда превращались в доверчивых больших ребят.

– Ночевал дома?

– В гостинице.

– И что делал с утра?

– Ну, съездили на Цветной бульвар, на рынок. Покушали...
– Эти всегда только "кушали" - не "ели".

– Потом?

– Поехал на Центральный телеграф.
– Муса убрал полы куртки с жирных колен.

– А дальше?

– Что дальше?
– Кавказец пожал плечами.
– Шел по улице. Там - вы!..

Муса не обмолвился о том, что его задержала милиция в "Аленьком цветочке", а потом он бежал из милицейской машины у Центрального телеграфа.

Не хотел наводить на хозяина кафе.

Игумнов спросил как бы между прочим:

– К Сергею Джабарову заходил?

Муса не удивился тому, что его спросили об "Аленьком цветочке". Повидимому подобное предполагал.

– Нет. Не заходил.
– Он мог только догадываться, насколько вокзальные менты в курсе дел его хозяина.

– Когда ты его в последний раз видел?

Муса помялся. Говорить о хозяине для него как телохранителя Джабарова было некорректным и даже опасным.

– Недели четыре...

– Ты видел его в кафе?

Муса припомнил:

– Домой к нему заезжал...

– А что потом?

– Он просил кое-куда съездить. Я поехал.

– Далеко?

– Сначала на Центральный - привезти помидоров...

Муса отыскал взглядом глаза Игумнова - хотел показать, что говорит искренне. Между охотником и дичью на каком-то этапе тоже возможно взаимоуважение.

– А дальше?

– За поехал за паркетчиками. По дороге - в магазин. Заказать фирменных салфеток..