Чтение онлайн

– Что делаете? – спросила Жанна у братьев, заряжавших скорпион.

– Сейчас разошлём послания бургундам, – улыбнулся брат Аргент. – Вот эти вот послания…

К метательным снарядам были прикреплены запечатанные пергаментные свитки.

– И что там? – заинтересовалась Жанна.

– Требование для простых людей разоружить аристократов и сдать их монастырю, – ответил монах. – За это полагается помилование и отпущение греха.

– Это сработало бы, умей кто-то из них читать, – вздохнула Жанна.

Брат Аргент озадаченно почесал затылок. Он настолько сильно привык обществу грамотных и начитанных людей, коими являлись монахи монастыря исповедника Терентия, что упустил факт тотальной неграмотности среди простолюдинов.

– Это указ святого отца Франсуа, – в конце концов пожал он плечами. – Наше дело малое.

Скорпионы выставили на максимальную дальность и запустили в направлении осадного лагеря с интервалом десять минут между выстрелами.

Сначала бургундцы подумали, что их таким образом атакуют, но затем они заметили на снарядах пергаменты и начали их изучать, осознав, что это своеобразное послание.

Наконец, до пергамента добрался кто-то из знатных воинов, прочитавший содержимое и начавший гневно размахивать руками, отгоняя солдатню.

Далее он демонстративно принял факел у прибывшего солдата и сжёг пергамент. Жанна смотрела на это с улыбкой.

Всего до полудня было отправлено пятьдесят семь сообщений воздушной почтой, а потом, не увидев должного эффекта, приор-настоятель приказал прекратить напрасно тратить недешёвый пергамент.

День Жанна провела в тренировках.

Пусть она уже состоявшийся непревзойдённый мастер меча, натренированный «монастырской фехтовальной школой», которую веками ставил меч Арким, лично тренировавший поколения монахов, но постоянная практика – залог непобедимости.

Вечером Жанна приняла традиционную ванну и легла спать.

А посреди ночи, за два часа до побудки, то есть в четыре часа, в себя пришёл Арким.

– Какое прекрасное утро, твою мать! – с этими словами активизировался он. – Который час?!

Жанна открыла глаза и неодобрительно уставилась на меч, лежащий на обитом мехом резном кресле из дуба.

– Не знаю который час, но ещё слишком рано для подъёма, – ответила она.

– А, окей, – произнёс Арким. – Тогда спи, я мешать не буду.

Самому мечу снился сон.

Сны ему снятся чрезвычайно редко, поэтому он относится к каждому из них с предельной внимательностью.

И сегодняшний, точнее вчерашний, был просто удивителен.

В нём Арким узнал своё далёкое будущее и оно ему не сильно понравилось. Мало кому понравится стать фамильным мечом некоей долгоиграющей аристократической династии времён развитого огнестрела. Да-да, это значило, что он обречён будет торчать в оружейной, а потом, когда династия окончательно вымерла, его судьбой стало нахождение в некоем музее Позднего Средневековья. И пасть открывать будет нельзя, ибо последствия этого будут печальны и сопровождены радиоуглеродными анализами, проверками по шкале Рокуэлла, Мооса и прочими истязаниями честного меча.

Печальная участь.

Но это будет потом, поэтому сейчас он собирался оторваться по максимуму.

//Королевство Франция, монастырь исповедника Терентия, 12 августа 1427 года//

Маркграф запросил очередные переговоры, но его в вежливой форме послали к дьяволу.

Начался осенний ливень, стало весьма сыро, а в осадном лагере совсем уж печально: развелась жидкая грязь, которая затрудняла передвижение телег и повозок, прибывающих вместе с фуражирами, в просторечии также называемых мародёрами.

Пребывание такой прорвы бургундцев на определённой территории означало грабёж и разорение для окрестных деревень, расположенных на монастырских землях.

Также сырость плохо влияла на хранимые осаждающими запасы провианта, что не добавляла им радости.

Несколько дней назад группа солдат-простолюдинов попыталась похитить несколько феодальных аристократов и доставить в монастырь, но это предприятие закончилось провалом, поэтому виновников публично повесили, как каких-то воров.

Это тоже не давало прилива боевого духа для остальных, поэтому положение маркграфа, страдающего от раневой лихорадки, было весьма плачевным.

Стоит ему умереть, как вся эта ненадёжная конструкция посыплется и погребёт под собой остальных феодалов.

Приор-настоятель, поддавшись жалости сердца, велел отправить солдатам-простолюдинам новое сообщение. Оно гласило, что они могут просто бежать, оставив проклятого Богом маркграфа осаждать монастырь с горсткой приближённых, но взамен они должны прибыть в ближайший монастырь и принять там постриг, в ином случае их ждёт кара Господня.

В целом было понятно, что песенка маркграфа была спета и оставалось только ждать.

//Королевство Франция, монастырь исповедника Терентия, 16 августа 1427 года//

Вечер шестнадцатого августа был примечателен неким нездоровым оживлением в осадном лагере.

Солдат у маркграфа осталось мало, где-то триста или четыреста человек успело бежать за это время, поэтому он ужесточил режим и карал солдат смертью за попытки к бегству и низкую дисциплину.

А сегодня прибыла некая группа всадников с характерными штандартами.

Никто из бургундцев не посмел их останавливать, потому что это может обойтись дорого не только физически, но и посмертно. Во всяком случае в этой местности считают именно так.

Впереди группы ехал пожилой мужчина в красно-белой сутане и в красной биретте. Поверх сутаны на нём был походный плащ, отороченный мехом.

Отряд беспрепятственно доехал до штурмовых врат и остановился.

– Яlegatus missus [21] кардинал Антоний, посланный с поручением из Ватикана, – представился мужчина в красно-белом облачении. – Мне необходимо переговорить с приором-настоятелем сего монастыря.

Ворота были открыты, отряд заехал на территорию монастыря и был встречен лично святым отцом Франсуа.

– Ваше Высокопреосвященство… – поклонился он. – Рад вашему визиту.

– Приор-настоятель Франсуа? – спросил легат недовольно.

– Да, Ваше Высокопреосвященство, – ответил приор-настоятель. – Пройдёмте в мой кабинет, неучтиво будет с моей стороны держать столь важных гостей во дворе.

Папский легат кивнул и прошёл вслед за приором-настоятелем.

«Иди за ними, присядь где-нибудь недалеко от кабинета», – дал Арким указание Жанне.