Чтение онлайн

Святой отец Франсуа своими действиями фактически поставил монастырь под угрозу существованию, просто пока ещё наивно считал, что Римскую Церковь всё ещё больше заботят вопросы веры, а не денег и власти.

Меч знал людей как никто другой, более того, он лучше всех понимал их. И прогнозы о будущем ордена, исходя из этих знаний, весьма неблагоприятны.

//Королевство Франция, монастырь исповедника Терентия, 19 августа 1427 года//

Бургундское войско не смело трогать папского легата, поэтому он, в компании пяти крепких повозок и отряда в четыре сотни боевых братьев, отправился в Рим.

Одноглазый Жан, командующий бургундцами, попросил переговоров.

Находящийся в тот день в благоприятном расположении духа приор-настоятель дал добро и встреча произошла прямо у ворот.

Этот фарс должен быть закончен, легат попросил как можно скорее избавиться от бургундцев, оставив в монастыре лист пергамента с пустыми строками для имён и папской печатью. Причиной необходимости скорого избавления от осады был тот факт, что в ближайшие месяцы прибудет несколько кардиналов для исполнения процедур по учреждению ордена.

Арким все эти дни был ворчлив и недоволен. У него отняли монастырь, приор-настоятель уже и забыл про какое-то там спасение Франции, его заботили перспективы стремительного карьерного взлёта от пусть и крайне могущественного, но приора-настоятеля, до магистра военно-религиозного ордена типа тамплиеров или госпитальеров. С надёжным источником дохода они могут переплюнуть эти два ордена вместе взятые в деле освобождения мира от магометанской угрозы.

«Совсем спёкся», – подумал Арким, наблюдая за едущим на белом коне пока ещё приором-настоятелем. – «Уже видит себя вершителем судеб мира»…

– Есть способ выйти из этого положения, – надменно поджав губу, произнёс отец Франсуа. – Все имеющиеся воины твоего воинства принимают постриг в монахи моего аббатства, а ты, маркграф Жан III, обязуешься передать всех своих сыновей, законных и незаконных, в обучение сюда же. Сам можешь возвращаться обратно в своё маркграфство. Каков размер твоего долга перед герцогом Бургундским?

Изнеможённый ранением и погаными условиями депрессивного осадного лагеря маркграф поднял недоуменный взгляд на священнослужителя.

– Семь с половиной тысяч турских ливров… – ответил он.

– Аббатство берёт этот долг на себя при условии исполнении тобой обязательств, – промолвил приор-настоятель.

– Но у меня нет законных детей… – не верящий, что можно отделаться так легко, маркграф вновь опустил голову.

– Бастарды? – уточнил отец Франсуа.

– Есть Филипп… – признался маркграф.

– Узаконь его, это одно из условий, – велел ему приор-настоятель.

Если бы Арким сейчас мог ухмыльнуться, он бы ухмыльнулся сейчас самой ядовитой из своих ухмылок.

Логика действий будущего аббата для знающего была видна невооружённым глазом: сын Жана III будет не в послушании в аббатстве, а на религиозном обучении, поэтому права на маркграфство формально будут за ним. Придёт нужный момент и лояльный аббатству маркграф Филипп какой-то там по счёту передаст маркграфство ордену, открыв тем самым его филиал прямо под боком у герцога Бургундского.

Ещё не став магистром, отец Франсуа уже начал брать быка за рога и строить далекоидущие планы по приращению территорий к ордену Святого Мученика Терентия.

К вечеру осада была снята, некоторые из бургундских солдат пытались бежать, но их отловили и заперли в казематах для перевоспитания очень строгим постом.

Будущий орден за время осады увеличил численность неофитов на две с половиной тысячи, среди которых было также сорок шесть благородных персон: мелких баронов и безземельных рыцарей.

После ужина Жанна зашла в кабинет приора-настоятеля, который с приближёнными братьями выбирал дизайн будущей формы ордена.

– А, Жанна, – заметил отец Франсуа посетительницу. – Как ты думаешь, какого цвета выбрать крест? Обсуждаются два варианта Андреевского креста: красный на чёрном фоне и красный на белом фоне.

– Красный на белом, – без раздумий ответила Жанна.

– Почему? – не понял приор-настоятель.

– Если предполагаются сражения за святую землю, то там будет очень жарко, – сказала Жанна. – Чёрная ткань хуже отражает свет, поэтому способствует её нагреванию. Под палящим солнцем ходить в чёрном – сущее мучение. А там и так будет множество сложностей и лишений, потому лучше красный на белом.

– Разумно, – после небольшой паузы на обдумывание ответил отец Франсуа. – Какова цель твоего визита?

– Она привела меня, – ответил за девочку Арким. – Думаю, больше нет смысла держать её взаперти в монастыре. С сегодняшнего дня объявляю начало операции по спасению Франции. Пришло время.

– Да-да, конечно, – без особого воодушевления ответил отец Франсуа, уже видящий себя побеждающим османов и на их плечах врывающимся в Иерусалим.

//Королевство Франция, монастырь исповедника Терентия, 25 августа 1427 года//

– Ох, а так ведь и кукухой поехать можно… – произнёс Арким. – Ух…

Он снова торчал за алтарём в часовне, куда его поместила Жанна.

Согласно давно уже установленному плану, она отправляется в Домреми, где у неё будет много времени на общение с родными и близкими. Примерно десять месяцев мирной жизни.

Впервые за долгое время она будет в отрыве от меча, без брони и оружия, ну, почти без оружия.

Она отправилась в путь два дня назад, в сопровождении двух десятков вооружённых братьев-монахов, которые и послужат в качестве незаметной постоянной охраны, обосновавшись в трактирах деревень Домреми и Грё.

А Арким скучал.

Длительный период активности избаловал его событиями и впечатлениями, поэтому монотонно тупое торчание в камне начинало потихоньку сводить с ума.

– Десять месяцев, это всего лишь десять месяцев… – подумал Арким. – А потом ещё год… Дерьмо…

//Королевство Франция, деревня Домреми, 30 августа 1427 года//

– Жанна! – радостно воскликнула мать, вышедшая из дома с какой-то деревянной бадьёй.

– Мама! – Жанна бросилась в объятия уже пожилой женщины.