Жара в Архангельске-2
Шрифт:
— Я сам не видел, но говорят, перед Красной площадью.
— Каменный мост?
— Ну да, а какой же ещё, — ответил Майкл, — Это Салтыков я так понял и умалчивал в Архе…
— Дак он мне тоже ничего и не говорил, я только знал, что он постоянно смсится с ней.
— Слушай, Дима, только можешь никому особо про это не рассказывать, а то за Салтыкова немного стыдно. Да и его родоки на это неизвестно ещё как посмотрят… Вообще надо чтобы его родители про это не знали. Можешь так?
— В смысле, я вообще с ними никак не общаюсь.
— Ну хорошо, как бы об этом не распространяйся в Архангельске…
— Да в принципе я никого и не вижу, ничего не знаю, только Павлегу немножко успел ляпнуть.
— Как бы сам понимаешь, какие могут быть неприятности у всех…
— Просто прямых-то доказательств нет, всё наполовину виртуально, а четыре дня, ночь и ужин в Москве ни о чём пока не говорят. Может всё пройдёт мимолётно.
— Хорошо, просто представь, как бы твои родители это всё восприняли, будь ты на его месте…
— Поживём увидим, но пока поменьше болтать об этом.
— Ну да, согласен… Тут просто я и Олива это всё видели…
Гл. 10. Разговор с отцом
Опасения Майкла насчёт родителей Салтыкова вскоре подтвердились. Несмотря на то, что Дима дал слово не распространяться об этом в Архангельске, родители Салтыкова всё-таки узнали об Оливе. Андрей приехал домой и в первый же вечер у него с отцом состоялся серьёзный разговор.
— Отец, — сказал Салтыков-младший, придя к нему в кабинет, — Отец, я женюсь.
Сергей Александрович запер в сейф бумаги и вопросительно посмотрел на сына.
— На ком? — только и вымолвил он.
— Ты её не знаешь, отец: эта девушка из Москвы.
Салтыков-старший пристально посмотрел сыну в глаза и усмехнулся:
— Ты, сынок, нынче весёлый, вижу.
— Нет, отец, я на полном серьёзе. Я люблю её, отец.
— Гм… — Сергей Александрович поднялся с кресла и, грузно ступая по ковру, прошёлся до двери кабинета и обратно. Затем сел обратно в кресло, но через секунду опять встал и заходил по кабинету.
— Так-с… Жениться, значит, собрался… Ну что ж, сынок, и это дело. Только, главное, не ошибиться в этом вопросе…
— О нет, — горячо заверил отца Салтыков, — Таких как она днём с огнём не найдёшь.
— Но ты мне ничего не рассказывал о ней. Что это за девушка? Сколько ей лет, чем она занимается, учится или работает?
— Она работает, отец; ей двадцать один год.
— Что же, она нигде не учится? А родители её чем занимаются? Эта девушка из обеспеченной семьи?
— Нет, отец; её родители в разводе, и живут они очень бедно. Она живёт с мамой — вот уже пять лет, как отец ушёл от них…
— Н-да… — Сергей Александрович озадаченно забарабанил пальцами по столу, — Я, признаться, сынок, желал для тебя лучшей партии… Потом, ты молод. Тебе сейчас надо думать в первую очередь о карьере, а не о пелёнках. Что же, она необразованная, из неблагополучной семьи — и ты хочешь на ней жениться? На какие средства вы собираетесь жить?
— Я люблю её, отец!
— Глу-пос-ти!!! — отец Салтыкова аж побагровел, — Я не для того тебя воспитал, потратил столько денег на твоё образование, откосил тебя от армии, устроил к себе на работу, чтобы ты привёл в дом какую-то голодранку!!! Ни я, ни твоя мать не дадим согласия на такой брак!
— Тогда я женюсь без вашего согласия!
— А это пожалуйста! — вспылил отец, — Тебе уже двадцать два года! Делай что хочешь: женись, разводись… Но знай: я тебе помогать не буду. Живите как хотите и где хотите, но на нас с матерью не рассчитывайте.
Салтыков круто повернулся и молча вышел из кабинета отца.
— И чтоб сюда её не приводил! Ясно? — крикнул отец вдогонку.
— Ясно, — зло ответил Салтыков и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью.
«Ну что ж, буду работать, буду вкалывать не жалея себя, — рассуждал Салтыков сам с собой, — Обойдусь и без вашей помощи! Чёрствые люди! Как они не понимают, что я люблю её…»
То же самое он думал, нервно бегая по платформе взад-вперёд, ожидая московского поезда, на котором должна была приехать Олива. Он прибежал на вокзал на час раньше, и теперь его нервы были на пределе. «Ну когда же, когда приедет поезд?! — лихорадочно думал он, сжимая в руке букет красных роз, — Любимая моя, пойми как мне плохо, я не могу больше ждать! Не могу, не могу, не могу!»
«А что, если она не приедет?! — вдруг молнией стукнуло в его голове, и его аж в холод бросило, — Нет, нет, только не это! Она не могла, она не могла меня обмануть…»
Салтыков вдруг остановился как вкопанный. Ему стало плохо. Он тяжело оперся на стену. Оклемавшись немного, опять забегал по перрону.
— Андрюха! — окликнул его вдруг чей-то знакомый голос. Салтыков обернулся — перед ним в потёртых джинсах и чёрной майке, играя мышцами, стоял Гладиатор.
— А, Славон, здорово, — рассеянно произнёс Салтыков, — А я тебя и не заметил…
— А я смотрю — бегает кто-то взад-вперед по перрону, думаю, ты или не ты, — усмехнулся Славон, глядя на букет роз, который сжимал Салтыков, — Ты чего тут бегаешь, весь взмыленный? Девушку что ли ждёшь?
— А ты что здесь делаешь?
— Да вот тоже московский поезд жду, — сказал Гладиатор, — Олива приезжает, знаешь?
Салтыков на секунду остолбенел, а потом с ненавистью оглядел Гладиатора с головы до ног.
— Вообще-то я её тоже жду, — сквозь зубы процедил он, — Ты разве не в курсе, что она моя невеста?
— Эээээ, — озадаченно протянул Гладиатор, — Хм…
— Да, Славон, она моя девушка. Ты не ослышался.
— Так. Не знал я этого, — наконец, выдавил из себя Гладиатор, — Ну извини, друг. Неувязочка.
— Да ладно, ничего. Кстати, что там с походом на Медозеро? Ведь мы идём завтра, во сколько?
— Думаю, что с утра — путь туда неблизкий.
— Нуу, Славон! Кто ж встанет с утра? Лучше во второй половине дня…
Гладиатор уставился на Салтыкова своими большими, слегка навыкате глазами.